Глава 23.0

Пока я искал тени той самой несчастной пиратской команды, на корабле которых я прибыл, мысли в моей голове текли неспешно и размеренно. Причудливый колдун требовал не только магии, но и определённого имиджа—жуткого, кошмарного, загадочного. Этот образ следовало поддерживать, постоянно окружая себя аудиторией, которой я мог демонстрировать свои методы и силу.

Именно поэтому я разыскивал тени той команды. Без них наш путь оказался бы под угрозой: ни одна из моих марионеток, как и я, не умела управлять кораблём. Эти тени—остатки сущности спящих членов экипажа—были ключом к восстановлению их прежней дееспособности.

Искал я их не с помощью лозоходцев, а используя монетку. Мои методы гадания и духовное зрение претерпели изменения: некоторые способы теперь не требовали полноценного ритуала. Простое подбрасывание монеты становилось подобием гадания во сне, вызывало в голове обрывки откровений. Металлический диск падал то на ребро, то на сторону, а мне оставалось лишь следовать намёкам.

Духовное зрение же теперь не требовала никакого жеста. Само духовное зрение позволяло мне глубже заглядывать в астральные тела других, предугадывая срок их жизни и изучасть их эмоциональное состояние более детально.

Когда последняя тень была найдена и обсыпана солью, мы поспешили вернуться на борт. Процесс пробуждения экипажа и возвращения их в строй занял около суток. Впрочем, за это время нам никто не достовлял сильных хлопот.

Как только первые из них начали подниматься, мертвецы, бродившие поблизости, начали сгорать, будто попадая в невидимое пламя. Этот феномен оказался весьма кстати: к нам перестали наведываться чужие зомби без хозяина. Временами мимо проплывали призраки, которых, судя по всему, контролировала Перона. Хоть они и не представляли угрозы, их постоянное мельтешение действовало на нервы. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль вернуться в замок и сделать из его обитателей марионеток. Но я удержался, стараясь сохранять хоть какие-то остатки своих прежних принципов.

Собрав наконец всех мертвецов, что составляли команду, мы отчалили от Триллер Барка. Паруса вздулись под слабым ветром, а я в последний раз разглядывал окрестности Триллер Барка.

Джон Хаули, недавно пополнивший ряды пиратов Марго, с усилием тер палубу, стараясь делать это как можно тише. Влажный воздух, пропитанный солёной водой, липнул к коже, заставляя каждый взмах тряпки становиться всё тяжелее. Джон ни на минуту не останавливался, бросая настороженные взгляды на углы, куда не доходил свет.

Подняв ведро, он не удержал его на весу — мутная вода хлынула обратно на палубу, потекла вниз, собираясь в узкие ручейки, которые устремились по ступеням к тёмной фигуре. Стоило воде коснуться её ног, как фигура замерла, а затем медленно повернула голову в сторону Джона.

Она была одета в простой плащ, который выглядел будто вымоченным в старом, маслянистом дожде. Под хомбургом на лице не проглядывало ни одной черты, словно оно было вылеплено из однородного материала, который не отбрасывал ни бликов, ни теней. Одежда колыхалась, хотя на палубе не было ветра, и казалось, будто её движение подчинено не порывам, а чему-то более глубокому и неизведанному.

Джон застыл. Его руки продолжали механически сжимать и разжимать тряпку, но сам он не мог отвести взгляда. Эта фигура появилась сразу после их отступления с Триллер Барка, молча следовала за ними. Никто из экипажа не осмеливался говорить о ней, но каждый знал, что её присутствие внушает нечто более тяжёлое, чем страх. Она была не человеком.

— Что-то не так, Джон? — раздался голос сверху.

Джон вздрогнул и поднял голову. На мачте висел капитан Марго, его тело, покрытое следами гниения, медленно раскачивалось на канатах. Когда-то они выбросили его в море, но теперь он вернулся и повис вместе с ещё двумя телами, которые время от времени что-то шептали. Слова их были невнятными, словно они исходили из глубин воды, но отголоски будто впивались в уши каждого из пиратов.

— Не-е-е-ет... Всё в порядке, — едва выдавил из себя Джон, не в силах отвести взгляд от безжизненного лица капитана.

— Тогда продолжай уборку, — произнёс мертвец, его челюсть дрогнула, словно с трудом приноравливаясь к речи. — И будь аккуратнее, Джон. Сколько раз я говорил тебе не спешить?

Парень, судорожно сглотнув, опустил взгляд на воду, которая теперь казалась гуще и темнее, чем прежде. Он взял тряпку, дрожащими руками начал вытирать её возле фигуры, стараясь ни в коем случае не задеть её. Каждое его движение отражалось тихими всплесками, которые затихали неестественно быстро.

Остальные пираты, разбросанные по палубе, старались не смотреть в ту сторону. Кто-то безмолвно чистил оружие, кто-то перегружал ящики, но их действия не выглядели естественными — они напоминали животных, загнанных в клетку. Ни один из них не осмеливался приблизиться к капитану или к той фигуре.

Джон чувствовал, как тряпка в его руках становилась тяжёлой, будто из неё просачивалась сама тьма. На мгновение ему показалось, что отражение воды двигается вопреки его движениям, искажённые формы повторяют чужую улыбку. Но когда он моргнул, всё стало как прежде.

Фигура не двигалась, но её присутствие заполняло пространство, выдавливало звук из воздуха. Джону казалось, что он слышит едва уловимый шелест, как будто в глубине плаща разрастается бесконечный узор нитей, и каждая из них шевелится, сплетаясь в жуткую вязь. Джон крепче сжал тряпку и ускорил движения.

— Торопитесь, — раздался голос одного из висящих тел, внезапно обретший неестественную бодрость. — Мы уже близко.

От этих слов экипаж словно бы сжался, каждый ускорил свою работу, будто надеялся, что чем быстрее они будут двигаться, тем быстрее закончится их мучительное путешествие.

Я с усилием сдерживал смех, наблюдая за экипажем. Притворяться загадочным и мрачным было для меня тяжелым испытанием. Особенно сложно давалось стоять долгие часы в неподвижности, излучая зловещий образ. Тем не менее, до Сабаоди оставалось не так много времени. Мы приближались к острову, но даже сейчас никто из членов экипажа не осмеливался пойти против меня, что означало, что мой "арсенал" марионеток все еще ограничивался всего тремя.

В каждую из них я вложил личинку, дав им способности менясть свои образы до крайней степени. Абсалам, например, принял вид их бывшего капитана, того самого, чье тело я оставил, войдя на Триллер Барк. Его облик выглядел так, будто время, проведенное в море, истерзало и разложило его плоть. Его кожа трескалась, словно выжженная солью, а через порванные одежные лоскуты проступали оголенные участки гниющего мяса. Я заметил, как экипаж сторонится его, избегая даже взглядов в его сторону.

Впрочем, мои усилия были не просто ради ужасающих образов. Теперь, с новыми способностями, я мог вернуть контроль над марионетками, даже если они выходили из-под моей власти. Правда, у меня было всего пять минут, чтобы восстановить связь, прежде чем потеря становилась необратимой. Эти изменения открывали дополнительные возможности, но также добавляли новые сложности.

До острова, по моим расчетам, оставалось меньше полусуток. Судя по ходу предсказаний и видению, которое я получил через монетку, путь оставался относительно без проблемным. Правда без сюрпризов не оказалось. На горизонте появился корабль. Громадное судно Морского Дозора пересекало наше направление. Их флаг, соединение 5-ти точек на белым фоне, был легко узнаваем даже на таком расстоянии. Судя по размерам, это было не просто патрульное судно, а, скорее всего, полноценный фрегат, вооруженный пушками.

Я позволил себе несколько секунд для размышлений. Мое безликое лицо ничего не выдавало, но если бы оно обладало чертами, то, пожалуй, на нем отразилась бы задумчивость. Стоит ли нам скрыться, воспользовавшись иллюзиями, или попробовать устроить небольшой хаотичный спектакль? Варианты были соблазнительными, но я не хотел брать на себя ответственность за выбор. Подбросив монетку, я доверился воле случая.

Монета ударилась о мою ладонь, и я внимательно посмотрел на результат. Пожав плечами про себя, я принял решение в соответствии с выпавшим исходом. Взмахнув рукой, я активировал иллюзию, накрывающую весь наш корабль. Масштаб заклинания требовал концентрации, но оно было выполнено идеально. Для любого наблюдателя, находящегося за нашим кораблем, он исчезал. Иллюзия не только скрывала корпус, но и искажала следы рассечения моря, оставляя за нами лишь едва заметные рябь и смещение волн.

— Все в порядке, сир? — спросил один из членов экипажа, опасливо подходя ближе. Его голос дрожал, но он старался скрыть страх. Я медленно повернул голову в его сторону, делая паузу, которая длилась чуть дольше, чем нужно. Тишина между нами натягивалась, как тугая струна, прежде чем я отвернулся не дав ему ответа.

Пока я удерживал иллюзию, наш шлюп слегка изменил курс, чтобы выйти из линии движения дозорного корабля. Я заметил, как на палубе фрегата началась суета. Матросы бегали, переговариваясь, и указывали в нашу сторону, но их взгляды были пустыми, словно они пытались разглядеть что-то сквозь туман. Спустя несколько минут их капитан отдал приказ изменить курс. Судно повернуло, оставив нас позади.

Когда мы окончательно вышли из их зоны видимости, я позволил себе расслабиться и снял иллюзию. Корабль вновь стал видимым, а следы на воде восстановились.