Глава 20.0
В зал проникало едва уловимое дыхание волн. Они разбивались о берег за толстым каменным фасадом особняка Ламафия, подобно людям, тщетно пытающимся противостоять неизбежному. Внутри царила гробовая тишина, пока глава семьи, Каподел Ламафия, не поднялся с места, жестом привлекая внимание.
— Кари амиги, нас поджимают. До меня дошла информация, что завтра наш дом будут штурмовать. Как глава семьи, я принял сложное решение. Я распускаю мафию. Всем вам приказываю покинуть остров!
Его голос звучал ровно, но в нём скрывался едва ощутимый холод. Зал тут же наполнился гулом. Возмущённые выкрики смешались с глухим недовольным ропотом. Неудовольствие было направлено не столько на Каподела, сколько на внешние обстоятельства — давление правительства, которое они так долго считали чем-то абстрактным.
Эти события не были случайными. Всё шло по плану. Два месяца усилий дали плоды: семья Ламафия оказалась на грани краха. Я провёл недели, разжигая подозрения в глазах Мирового правительства, притворяясь их агентом и подталкивая их к мысли, что союз с Каподелом был не более чем обман. Одновременно я подталкивал людей из окружения семьи к гневу и недоверию, создавая почву для раскола. Но главной целью была вовсе не семья.
Она сидела неподалёку, скрестив ноги, выглядя совершенно спокойной. Фиглия Ламафия.
Она была молода и красива, но её красота вызывала странное напряжение. Она обладала безупречными чертами лица: тонкие, изящные брови, мягкие волны тёмно-каштановых волос, которые спадали на плечи, и холодно-серые глаза, будто застывшие в своём равнодушии к миру. Одета в чёрное платье, идеально облегающее её фигуру, она смотрелась как воплощение элегантности.
Однако стоило ей заговорить, как иллюзия развеивалась. Её голос был полон цинизма, интонации выдавали скрытую насмешку. Она презирала слабость, открыто унижала тех, кого считала ниже себя, и наслаждалась своей властью.
Несмотря на гнилой характер, Фиглия обладала исключительным даром. Её дьявольский фрукт, Мейро-Мейро но Ми, позволял превращать пространство в лабиринт. Она могла связывать проходы так, что, пытаясь пройти вперёд, вы внезапно оказывались в начале пути. Этот дар делал её способность подходящей кандидаткой для окончательной роли второй марионетки.
Я наблюдал за Фиглией из скрытого пространства, созданного способностями Бруно. Толпа в зале шумела, Каподел пытался успокоить своих людей, но напряжение лишь нарастало. Фиглия, всегда уверенная в себе, выглядела слегка нервной, будто что-то её тревожило. Это был идеальный момент.
Я сосредоточился на её духовных нитях, протягивая к ним свою силу. Как только установился первый контакт, Фиглия едва заметно вздрогнула. Её дыхание изменилось — оно стало чуть глубже, словно ей пришлось осознанно контролировать его. Она нахмурилась, пытаясь понять, что с ней происходит.
— Мне нужно выйти, — резко бросила она, поднимаясь с места.
Не дожидаясь реакции Каподела, Фиглия направилась к выходу, стараясь держать осанку ровной, но её шаги выдавали напряжение. Я следовал за ней через скрытые двери, оставляя остальных в зале.
Как только мы оказались вдали от толпы, я начал усиливать давление. Движения Фиглии стали медленнее, и она, похоже, это заметила. Она остановилась посреди коридора, быстро оглядываясь.
— Кто здесь? — прорычала она, напрягая голос.
Её ладони сжались в кулаки, но мелкая дрожь выдавала внутреннюю панику. Она снова пошла, на этот раз быстрее, будто стремилась убежать от чего-то невидимого.
Я углубил контроль. Её движения становились всё более заторможенными. Она попыталась дотянуться до кармана, где лежал небольшой пистолет, но пальцы подвели её, будто собственное тело перестало слушаться.
— Нет… — прошептала она, лицо её побледнело, а глаза метались по пустому коридору.
Она попыталась сконцентрироваться, её губы шевелились, произнося то ли ругательства, то ли мольбы, но слова звучали медленно и неуверенно. Её ноги дрогнули, и она оперлась на стену, чтобы не упасть.
Каждая секунда казалась вечностью. Я ощущал, как её воля трещит, как замедляются её мысли, как сопротивление сходит на нет. Она уже едва могла различать, где она находится, и что с ней происходит.
Спустя три минуты её глаза потухли. Её тело выпрямилось, а лицо стало пустым, словно маска. Фиглия Ламафия стала моей марионеткой.
Теперь оставалось сделать последний шаг. Я заставил её вернуться в зал. Каподел обернулся, увидев дочь, но в её взгляде уже не было прежней холодной уверенности. Она направила на него пистолет, без единого слова нажала на курок, а затем, не теряя времени, побежала в сторону выхода.
Её преследователи в панике бросились за ней, но, благодаря её способностям, лабиринт закрутил пространство так, что вместо коридора они оказались в другой спальне.
Я улыбнулся, наблюдая за хаосом. Финал распада семьи Ламафии получился именно таким, каким я его задумал. Остатки моего зелья были полностью переварены.
Шторм на границе Флорианского треугольника бушевал с такой силой, что корабль трясло, как игрушку. Вода с ревом разбивалась о бока судна, и по палубам неслись волны, готовые поглотить всё на своём пути. Я стоял в каюте капитана, прислонившись к столу, и следил за происходящим.
В руках я держал два лозоходца. Металл слегка дрожал в пальцах, ощущая напряжение вокруг. Они напрваляли нас в глубь шторма. До этого я думал что сопровождаемя стихия в произведение было лишь случайностью, так сказать, прихотью Гранд Лайна. А теперь если задуматься, то шторм образовывается от перепада атмосферного давление вне треугольника и внутри него.
Пока я размышлял о природе стихии, капитан пиратского корабля стоял за штурвалом. Его лицо оставалось неподвижным, как у каменной статуи, когда он управлял судном с абсолютной точностью. Я подал мысленную команду — и капитан без замедления развернул корабль в нужном направлении. Его движения, как и его молчаливые распоряжения, заставляли команду действовать слаженно. Пиратский корабль продолжал движение сквозь шторм, и, казалось, сам шторм знал, что ему не стоит мешать.
Стихия продолжал нарастать, но я не обращал на него внимания. Шторм доставлял не мало хлопот, но знание того что он является признаком входа в Флорианский треугольник, заставлял меня радоваться.
Лозоходцы вновь показали верный курс. Я почувствовал, как точка фокусировки, нужная для того, чтобы попасть в сам центр, приближалась. Время шло, и шторм, наконец, начал утихать. Небо теперь покрыто вечными плотными тучами. Воды вокруг становились всё темнее, как если бы сама бездна поглощала нас. Пока мы не покинем треуголник, это зависшие состояние погоды будет сопровождать нас все время.
— Слава тебе господи. — пробормотал я раздраженным голосом себе под нос.
Звуки команды стихли, все сосредоточились на своём деле. Капитан, словно по привычке, дал приказ, и корабль, ведомый моей рукой, продолжил движение. Команда пиратов, как бы ни было им странно, не понимала, что происходит. Они выполняли приказы, и, несмотря на свой очевидный неудачный исход, не догадывались, что капитан был уже не собой. Когда-то им был нужен капитан для порядка на корабле. Теперь они были мне подчинены.
Капитан заполнил последний, третий, доступный мне слот для марионетке. Конечно я собирался его заменить на острове на какую-нибудь более боеспособную персону, но для управление его командой он меня устраивает.
Плыть нам оставалось недолго. Вскоре, словно в насмешку, перед кораблём проплыла бочка, которая казалась неуместной среди всей этой бушующей стихии. Открыли её — и подали сигнал. Странно, что мы наткнулись на неё уже в этих водах. Это облегчало задачу, хотя сама бочка заставляла задуматься, о паттерне ее поялвение. Впрочем, благодаря этой бочки Триллер Парк сам придет за нами.
Я решил не рисковать и скрылся вместе с Фиглией и Бруно в его измерение. Я не совсем был уверен в своей победе и именно поэтому решил действовать исподтишка.
Ждать долго не пришлось. Спустя примерно час, раздавшийся крик смотрящего заставил меня покинуть капитанскую каюту.
— Земля!
Я вышел из капитанской каюты и подошёл к борту. Вглядевшись в далёкие очертания, я узнал их. Перед нами был Триллер Барк.