Глава 39.0
Столица Вано была серым пятном под гнетом Орочи и Кайдо. Люди сгорбленно проходили мимо разрушенных зданий, а мрак над их головами казался таким густым, что скрывал даже солнце. Взгляд случайного прохожего, устремлённый на меня, быстро прятался, словно от страха быть замеченным.
Войдя в город, я не стал превращать оставшихся сильных бойцов армии Кайдо в марионеток. Не сейчас. Они понадобятся позже, когда я направлюсь к следующей цели — в Тотлэнд.
Тем не менее, в самом Вано требовались изменения. Пока Кайдо, подчинённый мне, отдавал свои первые приказы, я наблюдал. Его глубокий голос перекрывал гул толпы:
— Мы прекращаем истощать ресурсы этой земли. Отныне никто не смеет нападать на местных жителей или грабить их. Кто не согласен с новыми правилами — уходите сейчас.
Толпа пиратов переминалась с ноги на ногу. Слова Кайдо, бывшего символа их непоколебимой мощи, теперь звучали как нечто чуждое. Некоторые его подчинённые злобно скрежетали зубами, другие обменивались беспокойными взглядами. Они ещё не осознавали, что эпоха их бесчинств близится к концу.
В это время Орочи, как обычно, разыгрывал своё недовольство. Его лицо было искажено яростью, а голос дрожал от едва сдерживаемой истерики.
— Что ты делаешь, Кайдо?! Ты предаёшь меня и нашу власть!
Я дал ему договорить. Всего несколько секунд, пока его злость не превратилась в нервное хихиканье. Одного движения было достаточно, чтобы его тело застыло, а его душа затрепетала под моими нитями. Орочи, с его хитрыми, но бесполезными уловками, теперь был ничем иным, как очередной марионеткой в моей коллекции. Его остекленевший взгляд молчаливо подтвердил, что никакой угрозы он больше не представляет.
Склоны Вано расстилались вокруг нас, прячась под шапками густого леса. Тропинка петляла между деревьев, которые раскинули свои сучья, словно старые воины, готовые к битве. Моё окружение состояло из марионеток: Улти, Пейдж Вано, а также небольшого отряда, которых я создал ещё в столице. Но впереди шагали двое: Хуисху и Сасаки — те, кого я пока оставил неподвластными.
— Не пойму, к чему вся эта возня, — пробурчал Сасаки, кидая взгляд через плечо на Кайдо, шагавшего позади, теперь под моим полным контролем. — Если он теперь с тобой, почему бы просто не раздавить остальных?
— И что это даст? — спросил я спокойно, глядя прямо перед собой.
— Ты же командуешь нами, верно? — Сасаки остановился, развернувшись ко мне лицом. — Тогда покажи силу. Онигашима — это наш дом. Пираты Кайдо понимают только язык силы. Пока ты не докажешь себя, для всех ты будешь просто странным пришельцем.
— Или глупцом, который недооценивает опасность, — добавил Хуисху, стоявший чуть в стороне. Он лениво оглядывал меня, но в его глазах светился интерес.
— Вы хотите, чтобы я дал вам что-то, что можно уважать, — ответил я, не замедляя шага. — Или, возможно, ищете повод убедиться, что я не ошибся, оставив вас в здравом уме?
— И то, и другое, — признался Хуисху с кривой ухмылкой.
Я остановился, слегка повернув голову к ним.
— Хорошо. Спрашивайте. Если я удовлетворю ваше любопытство, вы продолжите со мной, не создавая проблем.
— Почему ты выбрал нас? — спросил Хус Хус, прищурившись. — Почему не сломал нас, как остальных?
— Я выбрал тех, кто может быть полезен. Вы сильны, но ваша лояльность не лежала в прошлом на Кайдо. По сути мне интересно как будет действовать бывший агент CP9 и есть ли интересные истории у Рыбочеловека.
Хуисху кивнул, обдумывая мой ответ, но Сасаки не был столь сдержан.
— Звучит красиво, но это ничего не меняет, — бросил он. — Если ты хочешь, чтобы мы следовали за тобой, докажи, что у тебя есть план.
Я не замедлял шага, предпочитая пеший шаг вместо перемещения сквозь пламя.
— Мой план прост. Но я не буду его раскрывать. Если вы не желаете мне помогать, то думаю в вашей осознаности я не нуждаюсь
Сасаки замолчал, пытаясь понять насколько сильно я буду их ограничивать. Хуисху лишь усмехнулся, как будто нашёл в моих словах нечто забавное.
— Ладно, — протянул Сасаки, отвернувшись.
Когда я ступил на скалистую дорогу, ведущую к Онигашиме, природа сама начала рассказывать свою историю. Остовы гигантских существ выступали из земли, как памятники минувших времён. Их пустые глазницы, обращённые к морю, казались молчаливыми свидетелями многовековых событий. Стены пещер хранили следы давних сражений: нацарапанные рисунки, пятна копоти, запах, въевшийся в камень — смесь пороха и чего-то более древнего, возможно, страха.
Когда я достиг центра черепа, передо мной предстал Понеглиф — монолит, чья гладкая поверхность и четкие гравировки не поддались времени. Надпись была краткой, почти раздражающе лаконичной:
На границе Великого Моря, где волны встречают горизонты, покоится остров, о котором не поётся в песнях смертных. От Красной Линии он лежит в западной стороне, удалённый на 15 тысяч 500 морских миль, там, где течения сталкиваются и возводят завесу из бурь и пены. Этот путь пересекает обширное море без намёка на берег, где только звёзды могут указать верное направление. Под защитой стихии сокрыт последний оплот, что хранит завет Древнего Мира.
Я медленно провёл рукой по гравировке, словно желая ощутить вес её слов. Это было похоже на приглашение — строгое и требовательное, намекающее на бесконечные опасности, что скрывались за этими координатами. Но больше всего меня раздражало отсутствие контекста. Вано — страна с многовековой историей, чьи корни уходят глубже, чем память живущих, — оставалась немой в словах этого текста.
Вернувшись в столицу, я выделил себе угол в одном из уцелевших зданий, превращённом в импровизированный архив. Пыльные свитки, деревянные таблички и потрёпанные записи были собраны новые подчиненные. Всё, что удалось найти, они приносили сюда.
Каждое утро я начинал с того, что раскладывал находки по столу, вытягивая нити событий из хаоса слов и символов. Одной из первых находок стал свиток из заброшенного храма, принесённый стариком, который утверждал, что прятал его с детства. Почерк летописца был чётким, словно застывшим во времени:
"В те годы, когда на горизонте вставали дымящиеся столпы чужих войн, наш народ выбрал тишину. Мы отгородились стенами гор, закрыли море цепями рифов. Земля эта была предназначена для тех, кто ценит клинки не за острие, но за их роль — защиту дома. Так сложился завет, связывающий меч и честь воедино."
Другая запись привлекла моё внимание в скромной библиотеке на окраине столицы. Она рассказывала о событиях времён второй династии сёгунов, когда Вано пыталось впервые выйти за пределы своей изоляции. Тогда отправили три корабля к Красной Линии в попытке установить торговые связи с соседними морями. Только один из них вернулся спустя пять лет, привезя с собой карту, на которой странно смещались линии течений, и ящик с тёмными минералами, неизвестными даже сейчас.
Позже, в одной из семейных хроник, я наткнулся на заметки о строительстве огромной системы водохранилищ и плотин. Эта работа началась по приказу сёгуна из четвёртой династии, желавшего защитить страну от разрушительных наводнений, которые на тот момент случались каждое десятилетие. Плотины строились с помощью уникальных технологий, применявшихся в ковке клинков. Это позволило создать структуру, устойчивую к времени, землетрясениям и даже пожарам. Последний подобный проект датировался примерно 400 годами назад.
Отдельное внимание вызвали рассказы о том, как столетие назад Вано пережило внутренний раскол. Один из сёгунов отказался следовать традициям, позволив торговцам и ремесленникам занять высокие позиции в обществе. Этот период известен как "Год Огненной Горы". По преданию, восстание самураев, недовольных нарушением старых обычаев, завершилось катастрофой: во время финальной битвы пламя охватило гору, и её вершина обрушилась, навсегда изменив ландшафт региона.
В храме на территории Онигашимы я нашёл ещё одну реликвию — фрагмент наскальной гравировки. Она изображала падение гиганта под ударами войнов с небес, которые, как гласила надпись, пришли, чтобы вернуть порядок. Череп, вокруг которого ныне возвышалась крепость, был предположительно частью этой легенды, хотя сам текст не давал чёткого ответа.