Глава 42.0
Звуки боя сотрясали стены Пирожного острова — глухие удары, гулкие крики и вой металла. Где-то над нами Биг Мам, рыча от ярости, сражалась с Кайдо и проекцией Белоуса, но исход был очевиден: её сила постепенно угасала под напором двоих противников. Пираты семьи Шарлотты были в меньшинстве, и их сопротивление казалось вялым на фоне яростного напора контролируемых Пиратов Зверей. Я не тратил время на их отчаяние — весь этот хаос был лишь фоном для моего поиска.
Я бродил по сокровищнице, осматривая массивные каменные блоки. Понеглифы. Три из них выделялись среди груды сокровищ. Первый, обычный серый, был покрыт ровными рядами символов. Я медленно провёл пальцем по грубой поверхности, вчитываясь в строки.
"Глубины океанов несут путь для тех, кто видит звёзды. Четыре течения, четыре границы. Подножие трёх островов — место, где все воды сходятся в одну точку..."
Никакой пафосной истины — только записи, как старый морской атлас, оставленный теми, кто понимал устройство моря лучше других. Они зафиксировали знания, которые могли стать ключом для любого моряка, способного читать между строк.
Второй понеглиф был другим.
"Когда наши пальцы тянулись к небесам, мир опустил глаза в землю. Мы, Длиннорукие, строили города из камня, пока молоты великанов не остановились. Наши мосты пережили эпохи, но время не пощадило ни нас, ни их..."
История, застывшая в словах. Неугрожающая, не политическая — просто факт их существования. Каменная летопись народа, который слишком долго держался за свою самобытность и в итоге растворился во времени, как и многие до них.
Красный Понеглиф находился дальше, скрыт от глаз в глубине зала. Монета, использованная для гадания, привела меня к узкому проходу между статуями и грудой сокровищ. Я пробрался внутрь, когда передо мной возникла знакомая фигура. Перосперо, облизывая пальцы, лениво качнулся вперёд.
— Я видел, как ты отделился от команды Кайдо, — его голос звучал насмешливо. — Глупо знаешь ли? Понеглиф скорее всего будет одной из главных целей Кайдо.
Я пожал плечами, скользнув взглядом мимо него, к алому Понеглифу.
— А может, я вообще не из их команды.
— Что-то неуважительно ты себя ведёшь, — протянул он, щёлкая карамельным посохом.
Я не ответил. Разговаривать с ним было бесполезно — так же, как и драться. Перосперо понял молчание по-своему и метнул в меня поток липкой карамели. Я шагнул в огонь, исчезнув с места с помощью пламенного прыжка, и оказался перед Красным Понеглифом. Последние строки выгравированы глубокими резцами:
Под светом звёзд и владычеством лунных теней, узри путь, ведущий к земле, где обрывается море. От северных границ течения Вечного Лога начертай дугу под углом в 62 градуса северо-западного направления. На этом пути, на широте, равной XX° YY', скрыт рубеж, где небесные тела встречают края известного мира. Пересекая этот рубеж, путник вступает в пределы забытой эпохи, что скрывает правду прошлого.
Перосперо продолжал наседать, но я почти не обращал на него внимания. Его карамельные снаряды впивались в каменные стены, трещали, превращая золото и сокровища в ловушку для тех, кто неуклюже двигается. Но не для меня. Одним пламенным прыжком я оказался за пределами сокровищницы и вынырнул из тоннеля прямо под серое небо, насквозь пропитанное запахом пороха и горящего дерева.
— Всем отступать, — бросил я, глядя на остатки флотилии Зверей.
Воздух дрожал от ревущего Кайдо и рыков ещё не павшей Биг Мам. Их сражение, словно два урагана, опустошало всё вокруг. Даже проекция Белоуса, бесплотная и чуждая этому миру, уже выглядела рассеивающейся. Все трое были истощены, но их инерция не давала закончить бой — они дрались на автомате, по инстинкту. Однако их войска преследовали нас.
— Вперёд! Быстрее! — рявкнул Кинг, стоя у края последнего корабля. Его крылья были распахнуты, когти наготове, но он не двигался с места. Страж.
Я пересек палубу, не обращая внимания на хаос вокруг. С моря доносился стон. Сначала один корабль — затем второй — пошёл ко дну, разрезанный атакой с берега. В воздухе пахло солью и кровью.
Марионетка Энеля была куском окровавленного мяса, а не бывшим богом. Где-то вдалеке раздавался треск молний, но его уже некому было поддерживать. Тело рухнуло, завалившись рядом с Кингом. С другой стороны палубы я заметил Куина — одного из немногих, кто ещё стоял на ногах. Вместо правой руки — рваная культища, из которой вырывалось густое, почти чёрное пятно крови. Смузи явно не пожалела сил. Ульти прорывалась рядом, отбиваясь от новых атак, но выглядела измотанной.
Джек и Дофламинго — несмотря на пустоту в их взглядах — смогли вырвать у Крекера победу. Тот лежал неподвижно, но ценой этого стали десятки погибших на поле боя. Дофламинго пошатывался, его пальцы всё ещё дергались, плетя незримые нити. Джек же продолжал разгонять вражеское войско в форме мамонта.
— Флот убывает! — раздался голос со стороны фок-мачты. — Ветер слабый!
Я перевёл взгляд на воду. За нами уходило не так много кораблей, как было в начале. Из восемнадцати тысяч солдат осталась едва тысяча — те, кто сумел добраться до судов. Остальные либо погибли, либо так и остались в Тотлэнде, придавленные обломками или брошенные в беспомощном бегстве.
Кинг молниеносно рванул вперёд, удерживая мачту, которую срезала внезапная атака с берега. Ещё немного — и корабль бы лишился своего главного паруса. Я взглянул в его сторону, а затем перевёл взгляд на два яростных силуэта на горизонте — Кайдо и Биг Мам всё ещё сходились в смертельном танце. Силы были на исходе, а их упрямство оставляло разрушительный след.
Не желая терять столь полезную марионетку, я быстро активировал «замену», меняясь местами с ней. Биг Мам яростно взревела, заметив перемещение, но уже было поздно. Ещё одна замена — и моё место заменила бесполезная марионетка, стоявшей на борту Левиафана. Разъеренная Биг Мам, понимая что не способна догнать нас, быстро убило ее. Ее взгляд сопровождала личинка, которая быстро летела к моему телу.
Наш корабль уходил всё дальше от Тотто Лэнда, оставляя за собой беспорядок и руины. Силуэты пылающего архипелага ещё виднелись вдалеке, но вскоре скрылись в густом морском тумане. Биг Мам осталась на архипелаге, её крики терялись в шуме волн.
На палубе царила тишина. Когда-то непобедимая армия пиратов Зверей теперь выглядела как побитая стая собак. Раны, порванная одежда и пустые взгляды. Они молчали, но каждый из них прекрасно понимал — их бросили в бой, из которого не все должны были вернуться. Война выжала их досуха, а командиры не показали ни капли жалости. Я видел это в их глазах: страх, затаённая злость и желание бежать.
К ночи часть кораблей уже покинула флотилию. Я стоял на верхней палубе, глядя на их предательские силуэты, уходившие прочь под светом тусклой луны. Один из Синучи ворвался в каюту Кайдо и с нервной поспешностью доложил о происходящем.
— Пусть уходят, — голос Кайдо, усиленный моим контролем, был глубоким и равнодушным. — Они больше не нужны.
Флот продолжал редеть с каждым днём. Раз за разом, корабль за кораблём откалывался от нас, уходя в неизвестном направлении. Сначала уходили простые солдаты, потом офицеры, видя в этом спасение. Даже бывшие Тоби Роппо начали исчезать, словно с насмешкой понимая, что Кайдо не станет мешать их бегству.
Прошло несколько дней. От всей флотилии пиратов Зверей остался один корабль и экипаж из пятисот человек. Остальные либо погибли, либо предпочли попытать удачу в другом месте. Меня это вполне устраивало.
Ночью, когда море было спокойным и звёзды едва пробивались сквозь тучи, мы наконец достигли нужной точки. Корабль замер на месте, и Куин, с замененой рукой на бумажную смастерил механизм, который начал медленно опускаться в воду. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом цепей и плеском волн.
Спустя несколько минут из воды показался тяжёлый квадратный камень, покрытый морской солью и древними письменами. Я сделал несколько шагов вперёд, изучая его поверхность. Это был он — последний красный понеглиф.
— Доставьте его на борт, — спокойно произнёс я, отрывая взгляд от иероглифов.