Жалкое ничтожество

После того как я произнесла эти слова, Кайла Регвурд замерла, уставившись в мою сторону с нечитаемым выражением лица. Её губы плотно сжались, а пальцы, лежавшие поверх одеяла, едва заметно дрогнули — то ли от раздражения, то ли потому, что мои слова задели что-то глубоко спрятанное внутри неё.

— Что это значит?.. — глухо спросила она.

— Именно то, что я сказала, — твёрдо ответила я. — Меня действительно волнует ваша жизнь, ваша светлость.

Похоже, столь неожиданное заявление застало Кайлу врасплох. На несколько секунд она даже растерялась, не найдя, что ответить. И в этой короткой паузе вдруг проступило что-то удивительно человеческое — не образ холодной, несгибаемой герцогини, а просто женщины, которую неожиданно выбили из ее привычного равновесия.

— …С какой стати тебя вообще должна волновать моя жизнь? — наконец спросила она. В её голосе смешались настороженность и искреннее недоумение.

Раз уж я начала этот разговор, то отступать уже не собиралась.

В конце концов, я делала это не только ради Кайлы.

Но и ради Айрин.

Стоило мне вспомнить ту маленькую девочку, которая каждый день проходит мимо комнаты сестры, ненадолго останавливается у двери — и всё же не решается постучать, — как сердце болезненно сжималось. Она тянулась к сестре всей душой, но никак не могла до неё достучаться.

И именно поэтому я решила: сегодня я обязана сделать всё возможное, чтобы хотя бы немного вытащить Кайлу Регвурд из той скорлупы, в которой она себя заперла.

— Возможно, дворецкий уже говорил вам, — начала я, — но я устроилась сюда только потому, что давно являюсь вашей поклонницей.

— …

— Когда монстры бушевали по всей империи, именно Орден святого меча защищал людей, — продолжила я. — И пусть на поле боя сражались многие… для меня вы всегда сияли ярче всех!

Кайла ничего не ответила.

— После того как вы спасли мою родную деревню от нашествия монстров, я стала восхищаться вами. И даже сейчас… я хочу, чтобы вы продолжали сиять так же ярко. Поэтому я просто не могу спокойно смотреть на то, как вы медленно губите себя.

Я никогда не умела произносить красивые речи.

Но в тот момент всё, что я говорила, было абсолютно искренним. Я действительно надеялась, что мои слова хоть немного дойдут до её сердца.

Однако…

— Не смей, — тихо произнесла Кайла.

Я вздрогнула.

— Что?..

Если прежде её голос казался холодным, то теперь я поняла, насколько ошибалась. Ведь сейчас в нём звучал настоящий лёд — тяжёлый, пронизывающий до костей. Даже по моей спине невольно пробежала дрожь.

— Никогда больше не смей упоминать при мне этих людей.

«Этих людей»?..

Ах. Неужели она имеет в виду орден святого меча?..

Осознание пришло мгновенно, и вместе с ним — запоздалое сожаление о моих словах. Пожалуй, мне действительно не следовало упоминать эту организацию в присутствии Кайлы...

Когда-то они были товарищами. Союзниками, которые вместе выходили на поле боя и рисковали жизнью друг ради друга. Но после тех трагических событий всё изменилось.

Орден раскололся.

Если точнее — все отвернулись от Кайлы.

Каждый из них встал на сторону Тристана Эклипса и Святой.

Люди, с которыми Кайла долгие годы сражалась плечом к плечу, в одночасье перестали быть её соратниками.

Так что неудивительно, что теперь она не желала даже слышать о той организации, частью которой когда-то была.

Если бы я поняла это раньше, то ни за что не стала бы произносить это название вслух.

Но было уже поздно.

Слова сорвались с губ — и назад их не вернуть.

— …Хорошо, — тихо сказала я, опустив взгляд. — Больше я не стану об этом говорить.

Я замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, а затем продолжила уже мягче — но не менее твёрдо:

— Но всё остальное, что я сказала, — правда. Я действительно давно восхищаюсь вами и тем, что вы сделали ради империи. Именно поэтому я прошу вас… пожалуйста, не сдавайтесь так легко. Не опускайте руки раньше времени!

После моих слов Кайла надолго замолчала.

Тишина в комнате стала тяжёлой, почти давящей. И почему-то я была уверена: если бы её глаза не скрывала повязка, сейчас она смотрела бы на меня самым холодным взглядом, на какой только была способна.

И всё же спустя эту бесконечно долгую паузу…

— Уходи, — сухо произнесла она.

— Что?.. — я растерянно моргнула, не сразу поверив своим ушам.

— От твоих разговоров у меня начинает болеть голова, — раздражённо бросила Кайла. — Просто уйди и оставь меня в покое.

Я опешила.

Вот так просто?..

Неужели после всего, что я сказала — после всех слов, которые так тщательно подбирала, — она собиралась просто выставить меня за дверь?

Но…

Я не могла уйти вот так.

Не могла сдаться, не добившись вообще ничего.

Пусть первая попытка и провалилась, я всё равно не собиралась отступать. Слишком многое сейчас было поставлено на карту!

Я крепче сжала кулаки и, собрав всю свою решимость, произнесла:

— Хорошо. Я уйду. Но только после того, как вы пообещаете мне хотя бы иногда выходить из своей комнаты.

Кайла заметно напряглась.

— …Нет, — отрезала она после короткой паузы. — Я не собираюсь этого делать.

— Почему?

Женщина с алыми волосами поджала губы — тонкие, побледневшие, сжатые в жёсткую линию, не предвещавшую ничего хорошего.

— Ты ведь уже знаешь, в каком я положении, — холодно произнесла она. — Тогда зачем задаёшь подобные вопросы? Неужели ты правда думаешь, что после всего случившегося мне хочется и дальше выставлять себя на посмешище?

— Что?..

— Не делай вид, будто ничего не понимаешь, — Кайла усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Во всей империи не осталось человека, который не знал бы, насколько жалко я теперь выгляжу. Мне уже достаточно того, что я слышала за своей спиной… Поэтому я больше не хочу сталкиваться с этим снова. Ни от кого.

И пусть её голос почти не изменился, но я всё равно уловила едва заметную дрожь на последних словах.

Этого оказалось достаточно, чтобы у меня снова болезненно сжалось сердце.

Кайла изо всех сил пыталась выглядеть холодной и равнодушной. Пыталась не показать, насколько ей больно.

Но глубоко внутри…

Её душа наверняка уже давно была изранена до предела.

И, возможно, именно эта боль была куда страшнее физической. Потому что тело можно исцелить. А вот сердце — далеко не всегда.

Я не знала, какие слова смогут её утешить.

И всё же…

Я снова стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Не думайте о посторонних людях, — твёрдо сказала я. — Подумайте лучше о тех, кто вам дорог!

— Что? — Кайла нахмурилась и медленно повернула голову в мою сторону, словно пытаясь «посмотреть» на меня сквозь повязку.

— В этом доме… — я на мгновение запнулась, подбирая слова, — есть люди, которым совершенно безразличны все эти обвинения. Люди, которые просто хотят видеть вас рядом!

Разумеется, в первую очередь я говорила об Айрин.

И, похоже, Кайла это поняла.

Её лицо на мгновение стало ещё тяжелее, а губы едва заметно дрогнули. Она думала о младшей сестре — я чувствовала это.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

— …Я тоже не хочу, чтобы она видела меня такой, — наконец тихо произнесла Кайла. И на последних словах её голос предательски дрогнул. — Позора, который я навлекла на семью, уже более чем достаточно. Не хочу становиться для неё ещё и живым напоминанием обо всём этом…

Она сказала это почти шёпотом — скорее самой себе, чем мне.

Но я всё равно услышала.

И тут же поспешила возразить:

— Не говорите так! Леди Айрин вовсе не считает вас позором семьи!

Кайла резко повернула голову.

— Это тебя не касается, — холодно отрезала она.

— Что?..

— Не смей вмешиваться в дела этой семьи, если они не имеют к тебе отношения, — её голос снова стал ледяным. — Я уже сказала тебе уйти. Немедленно!

И именно в этот момент, кажется, моё терпение впервые дало трещину.

Конечно, несмотря ни на что, я всё ещё была на стороне Кайлы.

Но…

Что мне оставалось делать, если она совершенно не желала меня слушать?

Все мои попытки — утешение, искренние слова, осторожные намёки на Айрин — разбивались о её холодную стену, не оставляя на ней даже трещины.

И тогда…

Я решилась пойти на крайние меры.

— Вот как, — произнесла я неожиданно прохладным тоном. — Значит, вы собираетесь и дальше сидеть здесь и жалеть себя?

Кайла замерла.

На её лице застыло напряжённое, тяжёлое выражение.

— Честно говоря, — продолжила я, — довольно больно видеть, как героиня империи добровольно заперла себя в тёмной комнате и решила, что так сможет спрятаться от мира. Но разве это не просто бегство?

— …

— Скажите мне вот что, ваша светлость, — я сделала шаг вперёд. — Неужели вы действительно хотите закончить именно так? Сидеть здесь в одиночестве и медленно разрушать саму себя? Если в вас ещё осталась хоть капля прежней гордости, то вы должны попытаться что-то изменить, а не продолжать гнить в этой темноте…

Фух.

Это оказалось тяжелее, чем я ожидала.

После всех этих резких слов в адрес своей любимицы, мне захотелось не только ударить себя по щекам, но и вымыть рот с мылом.

Но другого выхода у меня уже не оставалось.

Если жалость не работала…

Если поддержка и восхищение не могли до неё достучаться…

Тогда я надеялась, что хотя бы жёсткие слова сумеют её встряхнуть. Напомнить ей о том, кем она была на самом деле.

Ведь Кайла всегда жила именно так.

С самого детства ей приходилось преодолевать одно испытание за другим — болезненные, несправедливые, порой почти невыносимые. Но она никогда не сдавалась.

И сейчас перед ней стояло лишь ещё одно испытание.

Возможно, самое страшное из всех.

Но разве раньше она опускала руки?

Нет.

И я искренне верила: Кайле нужно лишь снова сделать шаг вперёд. Хотя бы один.

Тёмная полоса не может длиться вечно.

Рано или поздно в её жизни обязательно снова появится свет!

И раз уж сейчас я находилась рядом с ней, то обязана была сделать всё возможное, чтобы помочь ей поверить в это снова.

Мне нужно было лишь подтолкнуть её в правильном направлении.

Поэтому я очень надеялась, что мои слова всё-таки сумеют хоть как-то на неё повлиять…

И они повлияли.

Вот только совсем не так, как я ожидала.

После тяжёлой паузы, повисшей вслед за моими словами, я вдруг почувствовала, как чья-то рука резко сжала моё запястье.

— …!

Это была Кайла.

Каким-то почти бесшумным, стремительным движением она оказалась совсем рядом со мной. Её пальцы сомкнулись на моём запястье с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Больно.

Очень больно.

Но первая мысль, промелькнувшая у меня в голове, почему-то оказалась совершенно неуместной:

«Вау...! Я чувствую, что моё запястье готово сломаться прямо сейчас. Как ей удаётся оставаться такой сильной, даже спустя полгода без тренировок?!..»

Теперь лицо Кайлы находилось всего в нескольких сантиметрах от моего.

Я чувствовала её дыхание — тёплое, сбившееся, касающееся моей щеки. От этого по спине тут же пробежали мурашки.

Сердце колотилось так бешено, словно вот-вот собиралось выскочить из груди.

Боже…

Только не говорите мне, что мы сейчас случайно окажемся в какой-нибудь романтической сцене?!

Мысль была абсолютно нелепой. Совершенно неуместной.

И всё же именно она всплыла у меня в голове в самый неподходящий момент.

К сожалению, похоже, подобные фантазии здесь были только у меня одной...

Кайла, склонившись совсем близко, холодно усмехнулась.

— Ты закончила? — тихо спросила она.

— Ч-что?..

— Разве не ты только что сказала, что я жалкое ничтожество? — её голос звучал пугающе спокойно. — Бесполезное ничтожество, которое только и делает, что прячется от собственного позора.

Я застыла.

Нет…

Нет, я совсем не это имела в виду!

— Ваша светлость, я…

Но Кайла даже не дала мне договорить.

— Ты права, — оборвала она меня. И в её голосе больше не осталось прежнего гнева — только холодная, выжженная пустота. — И я не собираюсь это отрицать. Потому что всё именно так и есть.

— …

— Если ты сказала всё, что хотела, тогда уходи.

Она медленно разжала пальцы, отпуская моё запястье — не резко, а будто через силу заставляя себя это сделать.

На коже тут же проступили красные следы.

Я уже сейчас понимала, что болеть они будут ещё долго.

— Иначе… — тихо добавила Кайла, отворачиваясь, — я не ручаюсь за то, что могу сделать с тобой.