Ночная прогулка

Мы с Кайлой неспешно шли по территории поместья Регвурд. Сад вокруг нас утопал в ночной тишине и густой темноте, однако высокие фонари вдоль дорожек разливали мягкий золотистый свет, благодаря которому даже в столь поздний час прогулка казалась довольно спокойной и уютной.

Некоторое время мы молчали.

Я осторожно поддерживала Кайлу за руку, и от одного этого сердце у меня билось так сильно, словно вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Для меня сама возможность вот так идти рядом с ней, чувствовать тепло её руки, уже казалась настоящим подарком судьбы!

У самой Кайлы, впрочем, настроение было явно далеко не столь воодушевлённым...

Ну да ладно.

Главное — сейчас мы всё-таки были вместе. И, по крайней мере, она согласилась меня выслушать.

Спустя некоторое время, когда мы миновали аллею старых лип и вышли к пруду, в чёрной воде которого дрожало отражение луны, Кайла первой нарушила молчание.

— Ну и? — негромко спросила она. — О чём именно ты хотела поговорить?

Я невольно замешкалась, собираясь с мыслями.

Начать этот разговор оказалось куда сложнее, чем я представляла. Особенно понимая, что всё может закончиться либо ссорой, либо очередной стеной холодного молчания.

— Это касается леди Айрин… — наконец тихо произнесла я.

— Что? — Кайла сразу нахмурилась.

Её брови сошлись к переносице, а на лице появилось заметное недоумение — будто меньше всего на свете она ожидала, что я заговорю именно об Айрин. Не о лечении. Не о её здоровье. А о младшей сестре.

— Дело в том, — осторожно продолжила я, — мне кажется, у леди Айрин возникли серьёзные проблемы в академии…

Но складка между бровей Кайлы не исчезла.

Наоборот — стала только глубже.

Она по-прежнему не перебивала меня, однако я отчётливо почувствовала, как её пальцы в моей ладони едва заметно напряглись.

Не дожидаясь, пока Кайла успеет что-нибудь ответить — и, возможно, что-нибудь очень резкое, — я поспешно продолжила:

— В последние дни леди Айрин постоянно пропускает занятия. Я сама видела, как она ссорится с миссис Фэррис, как отказывается возвращаться в академию… И, мне кажется, причина в том, что у неё там возникли серьёзные проблемы. Скорее всего… с другими детьми. Она говорила, что сверстники оскорбляют её из-за… из-за ситуации с вами.

Я замолчала, позволяя ей осмыслить услышанное.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Мы стояли у самого края пруда, и тёмная вода оставалась почти неподвижной — лишь изредка по её поверхности расходились круги от опавших листьев.

— …И это всё? — наконец произнесла Кайла.

Её голос прозвучал сухо. Почти разочарованно.

— …А? — растерянно переспросила я.

— Ты заставила меня пойти с тобой на эту прогулку только ради того, чтобы сообщить мне о подобных вещах?

Она даже не пыталась скрыть раздражение.

— Чёрт возьми… — устало выдохнула Кайла. — А я решила, что речь действительно идёт о чём-то важном. Но в итоге ты говоришь мне о каких-то детских конфликтах в академии?

— Но… — я невольно растерялась, почувствовав, как внутри неприятно сжимается что-то тяжёлое. — У леди Айрин действительно проблемы. Она страдает. Разве это не важно?

До этого момента мы спокойно шли рядом, но теперь Кайла внезапно остановилась так резко, что я едва не споткнулась.

Разумеется, она не могла меня видеть.

И всё же повернула голову в мою сторону с такой точностью, словно смотрела прямо мне в глаза сквозь плотную повязку.

— И какое отношение всё это имеет к тебе? — холодно спросила она.

Тон её голоса не оставлял места для возражений.

— Э-это… — я запнулась.

— Какое отношение дела моей младшей сестры имеют к тебе? — продолжила Кайла.

Её голос не становился громче, но с каждым словом в нём всё отчётливее проступала жёсткость.

— Почему тебя вообще так волнует всё это?

— Ах… это… — начала я, внезапно почувствовав, как язык буквально прилипает к нёбу.

На мгновение я растерялась и не сразу нашла, что ответить.

Наверное, со стороны моё поведение действительно выглядело странно. С чего бы обычной наёмной работнице так переживать из-за проблем чужого ребёнка?

Хотя… возможно, причина была очевиднее, чем казалось.

В конце концов, Айрин была младшей сестрой Кайлы. А этого уже хватало, чтобы она перестала быть для меня «чужой».

Но, наверное, дело было не только в этом.

В прошлой жизни у меня тоже был младший брат — примерно того же возраста, что и Айрин сейчас. И, возможно, сама того не замечая, я невольно переносила на неё часть своих чувств. Видела в ней кого-то, кого когда-то потеряла.

Как бы там ни было, всё это не меняло главного:

я действительно искренне беспокоилась об этой девочке!

— Мне просто не всё равно на чужие проблемы, — наконец уклончиво ответила я, не желая углубляться в подробности. — Особенно когда речь идёт о детях.

— Ах, вот как? — Кайла коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Тогда с такой добродетельной душой тебе стоило работать при центральном соборе. Там полно людей, нуждающихся в заботе. Да и платят, вероятно, куда лучше.

Я предпочла промолчать в ответ на этот выпад.

После этого мы снова двинулись вперёд.

Ночной сад вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь размеренным стуком шагов по гравийной дорожке — её спокойных и уверенных… и моих, чуть более быстрых, будто я всё ещё пыталась поспеть за Кайлой не только физически, но и во всём остальном.

— В любом случае, — спокойно продолжила я, — я заговорила об этом потому, что действительно беспокоюсь за леди Айрин. И надеялась, что вы, как её старшая сестра, не останетесь в стороне от ее проблемы...

Кайла задумалась всего на несколько секунд — ровно настолько, чтобы осмыслить мои слова.

— Проблема? — переспросила она наконец. — Разве то, что ты описала, действительно можно назвать проблемой?

— …Что? — я даже растерялась.

— Ты сказала, что у Айрин сложности в отношениях со сверстниками, — её голос звучал ровно, почти равнодушно. — Но это совершенно обычное явление. Люди, особенно дети аристократов, бывают жестоки. И нравится это Айрин или нет, ей придётся научиться жить среди них. В будущем она всё равно будет вращаться именно в этом обществе. Если она не способна справиться даже с подобными мелочами, то как собирается выживать во взрослом мире?

Я невольно замолчала.

Честно говоря, такого ответа я ожидала меньше всего.

Но… разве её слова не звучали слишком холодно?

В конце концов, речь ведь шла о её младшей сестре!

— Но… — осторожно возразила я, — это не отменяет того, что сейчас леди Айрин тяжело. Разве можно просто оставить её один на один с этим?

— Тяжело? — Кайла коротко усмехнулась. — В её возрасте мне приходилось сталкиваться с куда более страшными вещами.

Я невольно прикусила губу.

— …Моя сестра, — продолжила Кайла уже жёстче, — выросла в достатке и заботе. У неё всегда были няня, учителя, огромный дом и слуги, готовые исполнить любую прихоть. От неё требуется лишь учиться и вести себя достойно своего положения. Разве это так много?

— И всё же…

— В будущем Айрин станет герцогиней, — резко оборвала меня Кайла. — А это предполагает ответственность и умение справляться с ударами судьбы. Гораздо более серьёзными, чем детские насмешки. Ради её же будущего ей необходимо научиться справляться с подобным самостоятельно. Это закалит её, сделает сильнее. Если я буду бросаться спасать её каждый раз, когда возникают трудности, она никогда не повзрослеет.

После этих слов между нами повисла тяжёлая пауза.

Ночной воздух казался особенно холодным.

И, честно говоря… я одновременно понимала Кайлу и совершенно её не понимала.

С одной стороны, в её словах была своя логика. Она сама прошла через настоящий ад и, вероятно, искренне считала, что только испытания делают человека сильнее. Возможно, ей хотелось подготовить Айрин к жестокому миру, в котором никто не станет её жалеть.

Но с другой стороны…

Мне всё равно казалось неправильным вот так оставлять Айрин одну.

Потому что, несмотря ни на что, она всё ещё была всего лишь ребёнком.

А детям иногда нужна не закалка. Иногда им просто нужен кто-то, кто будет рядом и поддержит!

Собравшись с духом, я всё же попыталась заговорить снова:

— Ваша светлость, я…

Но Кайла не дала мне договорить.

— Хватит, — резко оборвала она.

Её голос прозвучал жёстко, почти грубо.

— Я не намерена обсуждать дела своей сестры с человеком, которого это не касается. Это — семейный вопрос. И я прошу тебя впредь не вмешиваться.

Этими словами она словно окончательно поставила точку в разговоре.

Мне пришлось замолчать, хотя внутри всё буквально кипело от невысказанных возражений.

И всё же… как бы мне ни хотелось спорить, я понимала: в каком-то смысле Кайла была права. Как ни посмотри, это действительно не моё дело.

В этом доме я всего лишь наёмная работница. Просто посторонняя, которая слишком сильно суёт нос туда, куда её никто не приглашал.

После этого между нами снова повисла тишина.

На этот раз — куда более тяжёлая и напряжённая, чем прежде.

Лишь прохладный ночной ветер шелестел листвой где-то над головой.

К тому моменту мы почти дошли до выхода из сада. Впереди уже виднелась кованая калитка, ведущая обратно к заднему крыльцу особняка.

Я поняла: прогулка подходит к концу.

И если я хотела сказать что-то ещё — другого шанса могло уже не быть.

— Ваша светлость…

Стоило мне снова подать голос, как лицо Кайлы тут же омрачилось. Она явно решила, что я собираюсь вернуться к прежней теме, и её тон мгновенно стал холодным, предупреждающим:

— Если ты снова намерена говорить об Айрин, то…

— Нет, — перебила я, прежде чем успела струсить. — На этот раз я хочу спросить не о леди Айрин.

Кайла слегка нахмурилась.

— …Тогда о чём?

Я глубоко вдохнула.

— О вас.

На лице Кайлы отразилось неподдельное замешательство — кажется, такого поворота она действительно не ожидала.

А я, набравшись смелости, сделала шаг ближе и посмотрела на её лицо — невидящее, скрытое повязкой… и всё равно до боли прекрасное.

— Ваша светлость… — тихо произнесла я. — Как долго вы собираетесь так жить?

Она замерла.

— Разве это вообще можно назвать жизнью? — продолжила я. — Вы сами заперли себя в клетке… и сами же держите ключ от неё.

— …

— Я знаю, что вы снова скажете, будто я лезу не в своё дело, — продолжила я, чувствуя, как голос предательски дрожит от волнения, — но я просто не могу молчать. Потому что я вижу, как вы медленно угасаете… и смотреть на это, ничего не делая, выше моих сил.

Кайла ничего не ответила.

Она стояла неподвижно, лицом к тёмному саду, где среди ночной мглы едва угадывались силуэты деревьев. Её лицо оставалось спокойным и холодным, словно высеченным из камня, но почему-то мне всё равно казалось, что внутри неё сейчас бушует настоящая буря.

И я не выдержала.

— ...Вы ведь ещё так молоды! — вырвалось у меня уже почти отчаянно. — Ваша светлость, вам нет и тридцати. Нельзя… нельзя ставить крест на своей жизни так рано!

Но на это Кайла лишь тихо усмехнулась.

— Что? О чём это ты? — её голос звучал устало, почти безжизненно. — Моя жизнь уже закончена, так что никакого креста на ней нет. Крест ставят на том, что было живым. А я… я уже почти мертва.

 — …Что? — у меня перехватило дыхание.

— Я собираюсь продержаться только до совершеннолетия Айрин, — спокойно продолжила она. — Передам ей титул, и уйду на покой. Вот и всё. Большего от меня уже не требуется.

На мгновение мир будто застыл.

Я совершенно не ожидала услышать от неё такое.

Сердце болезненно сжалось, пропустило удар, а потом забилось так сильно, что шум зазвенел в ушах.

— Как… как вы можете так говорить?.. — выдохнула я и сама не заметила, как крепче сжала её локоть.

Но Кайла либо не обратила на это внимания, либо просто сделала вид.

Она лишь едва заметно пожала плечами.

— Разве это не очевидно? — спросила она почти риторически. — У меня всё равно нет никакого шанса выжить. Ты, как лекарь, должна это понимать лучше других. Так что я просто не собираюсь бороться с неизбежным. Зачем тратить силы на то, что не изменить?

На мгновение у меня перехватило дыхание.

Возможно, в глазах Кайлы — да и всех остальных — всё действительно выглядело так. Безнадёжно. Фатально. Конец, который нельзя отменить.

Но я знала правду!

Я знала, что благодаря моей святой силе, благодаря этим ежедневным процедурам очищения, у Кайлы всё ещё был шанс. Не призрачный, не мифический, а самый настоящий.

— А что… если это не так?.. — спросила я дрогнувшим голосом.

— Что? — Кайла повернула голову в мою сторону, и даже сквозь повязку я почувствовала её недоумение.

— Если бы… у вас появился шанс выжить?

Кайла сначала замерла, удивлённая моими словами, а потом холодно усмехнулась.

— Прекрати, — отрезала она. — Я знаю, что это невозможно. Моё состояние неизлечимо...

— И всё же! — я взволнованно перебила её. — Просто… представьте. Хотя бы на секунду. Представьте, что это возможно. Что вы действительно сможете выжить. Что бы вы тогда сделали?

После моих слов повисла долгая тишина.

Тяжёлая. Давящая.

Кайла молчала так долго, что я уже начала бояться, что она вовсе не собирается отвечать.

Но затем всё-таки заговорила.

— Я бы умерла, — спокойно произнесла она.

— …Что? — я не поверила своим ушам.

К этому моменту мы уже вышли за пределы сада и остановились возле кованой калитки. За ней темнело крыльцо особняка, а холодный ночной ветер мягко трепал алые волосы Кайлы. Они ярко сверкали даже при тусклом свете луны, словно языки пламени.

— Даже если бы каким-то чудом мне удалось выжить, — Кайла холодно усмехнулась, — то я в любом случае оборвала бы эту ничтожную жизнь собственными руками.