Чувства, которые нельзя выразить

Кайла Регвурд и сама не понимала почему, но в последнее время её душевное состояние стало ещё хуже, чем обычно. Конкретной причины вроде бы не было… но раздражение внутри накапливалось всё сильнее с каждым днём.

И началось это примерно неделю назад.

В тот день всё было как обычно. Кайла проводила время в темноте собственной комнаты, оставаясь наедине с тишиной, которая за последние месяцы стала для неё почти привычной.

И вдруг сквозь эту тишину до неё донеслись чужие голоса.

— …я тебе говорю, это было в «Золотом драконе», ну, в том кафе на площади…

— Ах, ты про то самое кафе?

— …мисс Ридер… кто бы мог подумать, что у неё действительно…

— …как думаешь, она теперь останется?..

— …тише! Госпожа ведь услышит…

— …да что она услышит? За этой дверью ничего не слышно…

Голоса были слишком оживлёнными. Слишком шумными.

И это невольно заставило Кайлу нахмуриться.

В конце концов, особняк Регвурд уже давно утопал в холоде и тишине, словно отражая состояние своей хозяйки. Последние полгода в этих стенах не было места ни смеху, ни веселью, ни даже обычной непринуждённой болтовне прислуги, которая часто звучала в других аристократических домах.

Но сейчас…

Служанки, проходившие мимо её комнаты, о чём-то оживлённо перешёптывались между собой. И Кайла, благодаря слуху, отточенному за годы войны, без труда улавливала каждое их слово. 

Обычно подобный шум только раздражал её. И если бы это был обычный разговор слуг, она бы просто проигнорировала его.

Но одна деталь всё же заставила Кайлу невольно прислушаться внимательнее.

Почему-то во время этих оживлённых разговоров Кайла слишком часто слышала имя целительницы, работавшей в особняке. Эва Ридер... Кайла понятия не имела, почему слуги вообще обсуждают её. До неё долетали лишь обрывки фраз без каких-либо подробностей, и именно поэтому происходящее начинало раздражать ещё сильнее.

Она не понимала, что происходит. И это ей совершенно не нравилось.

Прежде чем Кайла сама успела осознать это, она уже невольно начала прислушиваться к чужим разговорам, пытаясь уловить больше деталей. Хотя всё это, по сути, никак её не касалось. И всё же… В конце концов, она решила выяснить всё напрямую.

А для этого в поместье был лишь один человек, к которому можно было обратиться с подобным вопросом. Дворецкий Геральд.

В очередной раз, когда старый дворецкий принёс госпоже еду в комнату, он неожиданно услышал вопрос:

– Расскажи мне обо всех слухах, которые в последнее время ходят по дому.

Честно говоря, старик на мгновение даже растерялся.

– Ваша светлость… не могли бы вы уточнить, что именно имеете в виду?

Кайла медленно выдохнула, стараясь сохранить терпение.

– Я говорю о том, о чём последнюю неделю шепчутся слуги за моей дверью, – холодно произнесла она. – О мисс Ридер. Если тебе нужна конкретика.

Геральд замер. Его лицо, обычно непроницаемое, на долю секунды выразило искреннее недоумение. Не потому, что он не знал, о чём идёт речь – старый дворецкий знал всё, что происходило в этом доме. А потому, что его госпожа никогда раньше не интересовалась подобными вещами.

– Ваша светлость, – осторожно начал он, – позвольте спросить, почему вас это... волнует?

– Я не сказала, что меня это волнует, – резко ответила Кайла, и в её голосе послышалось раздражение. – Я просто услышала, как служанки обсуждают её. В моём доме. Неужели я не имею права знать, о чём говорят мои слуги?

Геральд молчал несколько секунд, явно взвешивая слова.

– Имеете, ваша светлость, – наконец сказал он. – Просто... раньше вы никогда не интересовались слухами о прислуге.

– Раньше прислуга не обсуждала моего целителя так громко, что я могла слышать их даже через закрытую дверь, – холодно отрезала Кайла. – Так о чём они говорят? Отвечай.

Старый дворецкий тяжело вздохнул.

Честно говоря, ему совершенно не хотелось обсуждать эту женщину. И уж тем более — её личную жизнь... Хотя Геральд действительно знал, о чём именно шепталась прислуга последние дни, сам он предпочитал не обращать на подобные разговоры внимания. Но кто бы мог подумать, что госпожа сама спросит его об этом?..

И теперь, даже несмотря на явное нежелание отвечать, ему всё равно пришлось заговорить.

– Слуги, ваша светлость… обсуждают личную жизнь мисс Ридер, – неохотно произнёс Геральд. – А точнее… её возлюбленного.

Услышав это, Кайла на мгновение застыла.

А затем медленно нахмурилась.

– …Возлюбленного? – переспросила она, и в её голосе промелькнуло что-то странное. Что-то, чему даже сама Кайла не смогла бы дать название. – У неё… есть возлюбленный?

– Судя по словам служанок, да, – Геральд говорил ровно, без тени эмоций, но каждое его слово, казалось, врезалось в тишину комнаты. – Одна из горничных, кажется, видела мисс Ридер в кафе в компании мужчины. Благородного и хорошо одетого. По описанию – человек явно не простого происхождения...

Мужчина?

Кайла почувствовала, как что-то неприятно кольнуло в ее груди. Она не знала, что это было – злость? Раздражение? Или нечто иное, чему она еще не могла подобрать названия?

– И что с того? - нахмурилась она.

– Слуги полагают, что этот человек является возлюбленным мисс Ридер, – спокойно ответил Геральд. – По их словам, они сидели вместе в кафе и выглядели… как влюблённая пара.

В этот момент Кайла отвернулась к стене. Её пальцы, лежавшие на одеяле, непроизвольно сжались.

– И с каких это пор мои слуги тратят время на обсуждение личной жизни целителя, работающего здесь всего месяц? – спросила она, и её голос прозвучал заметно резче, чем ей самой хотелось бы.

– Людям свойственно интересоваться жизнью других, ваша светлость, – дипломатично ответил Геральд. – С этим ничего нельзя поделать.

Старик лишь спокойно пожал плечами, но Кайла раздражённо хмыкнула.

– Это просто пустая и бесполезная трата времени! - отрезала она.

– Разумеется, – Геральд не стал спорить. – Но слуги остаются слугами. Им всегда нужна тема для разговоров.

После этих слов Кайла надолго замолчала.

Она прекрасно понимала, что всё это не должно её волновать. Какое ей дело до того, с кем встречается эта женщина, когда та покидает стены поместья? Эва Ридер была просто наёмным работником в этом доме и никем больше. Её личная жизнь не касалась Кайлы. Совсем.

И всё же...

Всё же она чувствовала странное раздражение. Необъяснимое, непонятное, от которого ей хотелось запустить чем-нибудь тяжелым в стену.

– ...Ваша светлость, – голос Геральда вывел её из раздумий. – Желаете что-нибудь ещё? Или я могу идти?

Кайла не ответила сразу.

Какое-то время она просто сидела неподвижно, невидящим взглядом уставившись в стену и пытаясь понять саму себя. Почему её так задевают эти дурацкие слухи? Почему она вообще позволила себе обратить внимание на подобную ерунду?

И почему… её это раздражает настолько сильно?

Лишь спустя некоторое время Кайла наконец тихо произнесла:

– Оставь меня, – наконец сказала она, и её голос прозвучал глухо. – Иди.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Она услышала, как дворецкий поставил поднос на столик. Затем — размеренные удаляющиеся шаги. А спустя мгновение дверь тихо закрылась, вновь погружая комнату в привычную тишину.

Кайла Регвурд осталась одна.

И всё же избавиться от навязчивых мыслей у неё так и не получалось.

– Неважно… – едва слышно прошептала она в пустоту. – Всё это совершенно неважно.

Но где-то глубоко внутри Кайла уже понимала, что это ложь.

Потому что с тех пор, как в её жизни появилась эта странная девушка с яркими глазами, нелепыми идеями и невозможной настойчивостью… что-то изменилось. Что-то дрогнуло в её холодном, пустом мире. И именно это пугало Кайлу куда сильнее, чем любая битва, любой враг или смертельная опасность.

Потому что она совершенно не понимала, как с этим справляться.

Она вообще не умела справляться с чувствами, из-за которых теперь раздражалась на прислугу, на Геральда, на саму себя… и на какого-то неизвестного мужчину, которого слуги называли возлюбленным Эвы Ридер.

Кайла крепко сжала кулаки и резко отвернулась к стене.

– …Идиотка, – глухо пробормотала она.

Только вот сама не понимала, кого именно имеет в виду.

Эву Ридер.

Или себя.

***

После того как между нами повисла эта тяжёлая, давящая тишина, я на мгновение даже растерялась, не зная, что сказать.

Почему-то мне действительно казалось, что Кайла злится на меня. Но за что?.. В последнее время я ведь даже не сделала ничего такого!

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Что ж, как бы там ни было, я всё равно собиралась отдать ей главу романа, которую принесла с собой. В конце концов, ради чего тогда были все мои бессонные ночи и старания?

– …Ваша светлость, – осторожно начала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Простите, если сейчас неподходящий момент… но я действительно хочу, чтобы вы кое-что знали.

Кайла не обернулась. Её напряжённая спина оставалась неподвижной, и мне почему-то казалось, что каждое моё слово только сильнее раздражает её.

– О чём ты говоришь? – резко спросила она.

– О книге, – я осторожно шагнула ближе, чувствуя, как сердце начинает нервно колотиться где-то в горле. – Сегодня я принесла кое-что специально для вас.

– Книгу? – в голосе Кайлы прозвучало искреннее непонимание. – Я не просила никаких книг.

– Не просили, – согласилась я. – Но… я сделала её для вас.

Небольшая пауза.

А затем я всё же добавила:

– Сама.