Разговор с Айрин (2)

Тот факт, что Кайла Регвурд — нынешняя герцогиня и старшая дочь герцога — была внебрачным ребёнком, в империи давно ни для кого не являлся тайной. Об этом знали многие. Даже Айрин, несмотря на свой юный возраст, была осведомлена.

И всё же, несмотря на это понимание, маленькие кулачки девочки всё равно гневно сжались.

— Не говори ерунды! — вспыхнула она. — Даже… даже если всё именно так, как ты сказала, отец всё равно признал Кайлу и сделал её наследницей семьи! Моя сестра носит фамилию Регвурд, она герцогиня! Так что никакая она не простолюдинка!

— Да, вы правы, — спокойно кивнула я, не пытаясь спорить. — В её светлости действительно течёт благородная кровь. Но, с другой стороны, в ней есть и кровь простолюдинов, разве не так?

Мать Кайлы была женщиной из борделя — человеком самого низкого положения в обществе. Поэтому, как ни посмотри, Кайла действительно наполовину происходила из простого народа. Однако я не стала озвучивать столь болезненные подробности при ребёнке. Достаточно уже было того, что сама её старшая сестра служила живым доказательством: мир не делится лишь на «чистых» и «грязных».

Поскольку я говорила о фактах, давно известных в обществе, Айрин было трудно мне возразить. Она смотрела на меня с такой яростью, словно готова была испепелить одним взглядом, но при этом не могла заставить себя опровергнуть очевидное.

— Леди, этими словами я вовсе не пытаюсь оскорбить вашу сестру или умалить её достоинство. Напротив, — мягко произнесла я. — Я лишь хочу донести до вас, что мир не бывает чёрно-белым. Нельзя судить о людях настолько поверхностно. И ваша сестра — лучшее тому доказательство.

— ……

Айрин молча поджала губы. На её лице мелькнуло сложное выражение — смесь раздражения, растерянности и какого-то внутреннего смятения.

— И ещё, — после короткой паузы добавила я, — вы хоть раз видели, чтобы её светлость относилась к слугам с пренебрежением или позволяла себе унижать их?

— …Что? — Айрин на мгновение растерялась, явно не ожидая такого вопроса.

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы она кричала на прислугу, оскорбляла их или тем более поднимала на них руку?

Айрин, казалось, всерьёз задумалась. Её лицо заметно вытянулось, а взгляд дрогнул.

— Всё потому, что её светлость относится ко всем людям с одинаковым уважением, не так ли? — продолжила я. — Поэтому, если вы действительно так восхищаетесь своей сестрой, возможно, вам тоже стоит последовать её примеру. И стать достойной представительницей семьи Регвурд.

Когда я осторожно подвела итог своим словам, Айрин посмотрела на меня тяжёлым, мрачным взглядом. А затем резко отвернулась, пряча лицо.

Но ведь это действительно была правда.

Кайла никогда не позволяла себе ни оскорблений, ни тем более рукоприкладства по отношению к прислуге. Более того — со слугами она всегда обращалась куда уважительнее, чем большинство дворян. И, конечно, во многом причиной тому было её прошлое.

Ведь Кайла Регвурд когда-то сама поднялась с самого дна.

Ещё до того, как переступить порог этого особняка, она была всего лишь брошенным ребёнком женщины из трущоб. До семи лет Кайла выживала на улицах, слишком рано узнав, что такое холод, голод и унижение. И как человек с подобным прошлым мог смотреть на простых людей свысока? Она слишком хорошо помнила, каково это — быть «никем».

И, если подумать, именно это её отношение к людям было одной из тех черт, за которые я так сильно любила Кайлу. И которые мне так хотелось бы привить и её младшей сестре…

Тем временем после моих слов Айрин надолго замолчала. Она просто стояла на месте, а на её лице застыло сложное, трудно читаемое выражение.

Что ж, я и не рассчитывала заставить Айрин немедленно извиниться. Но если мои слова хотя бы заставят её задуматься о собственных поступках и отношении к окружающим — уже хорошо.

И, впрочем, это было ещё не всё, ради чего я пришла сюда.

— Леди Айрин, я хотела бы поговорить с вами ещё кое о чём.

К этому моменту Лемур уже окончательно заснул у меня на коленях — свернулся маленьким клубком, уткнув нос в хвост, и тихо, размеренно урчал. Я осторожно переложила его рядом, стараясь не разбудить. Кот лишь недовольно дёрнул ухом, но глаз так и не открыл.

Айрин же подняла на меня холодный, настороженный взгляд.

— …Ещё что-то?

— Да, — я кивнула. — Я хотела бы поговорить с вами о вашем обучении в академии.

— ……

Айрин ничего не ответила, лишь молча поджала губы.

Я тихо вздохнула и сцепила руки в замок на коленях, заранее готовясь к непростому разговору.

— Леди Айрин, даже если вам это неприятно, вы не можете просто перестать посещать академию. Возможно, сейчас вам кажется, что это не так важно, но в будущем подобное обязательно отразится на вашей жизни. И я не хочу, чтобы вы однажды совершили ошибку, о которой потом будете сожалеть.

Конечно, мне и самой не хотелось отправлять Айрин туда, где ей были не рады. Но… существовали вещи, на которые невозможно было закрыть глаза.

Мой статус не позволял мне напрямую вмешиваться в вопросы её обучения, поэтому всё, что мне оставалось, — попытаться достучаться до самой девочки словами.

Во время вчерашнего разговора в кафе с миссис Фэррис я узнала, что постоянные пропуски занятий могут обернуться для Айрин куда более серьёзными последствиями, чем казалось на первый взгляд. И дело было не только в возможном исключении из академии.

Даже если в будущем Айрин захочет перевестись в другое учебное заведение, ей всё равно придётся предоставлять документы об успеваемости и посещаемости.

Любая уважаемая академия в империи внимательно изучала прошлую репутацию своих учеников. И если в личном деле будет указано, что студент имел плохую успеваемость или систематически пропускал занятия, ему вполне могут отказать в поступлении. Тогда даже смена академии окажется бесполезной — двери лучших учебных заведений просто закроются перед ней.

Разве можно было допустить подобное?

Айрин не должна была так легко разрушить собственное будущее из-за жестоких и избалованных детей!

И всё же я ожидала, что стоит мне поднять эту тему, как Айрин вновь вспыхнет, как это уже бывало во время её ссор с миссис Фэррис. Внутренне я уже приготовилась к очередной буре.

Но то, что произошло дальше, действительно застало меня врасплох.

Истерики не последовало.

Вместо этого…

— …Я правда не хочу туда ходить, — неожиданно произнесла Айрин тихим, подавленным голосом.

Она по-прежнему избегала смотреть мне в глаза. Её взгляд беспокойно скользил куда-то в сторону — куда угодно, только не на меня.

— Почему? — спокойно спросила я.

Айрин нахмурилась ещё сильнее и опустила голову.

— Дети… которые учатся со мной в одном классе… и даже ученики из других классов… — начала она, и каждое слово давалось ей с трудом, словно она буквально заставляла себя произносить их вслух. — Все они оскорбляют мою сестру.

Она тяжело сглотнула, и её голос заметно дрогнул.

— Они… называют её разными ужасными словами… предательницей, убийцей, врагом империи… и ещё другими, куда хуже… такими, которые я даже повторять не хочу. А я… я долго терпела это. Но больше… больше не могу слушать подобное!

На мгновение моё сердце будто замерло, а затем болезненно пропустило удар.

— И учителя тоже… — продолжала Айрин дрожащим голосом. — Они никак не реагируют. Хотя прекрасно всё слышат, но делают вид, будто ничего не происходит. Всё потому, что они тоже ненавидят мою сестру!

И впервые в её обычно колючем, полном раздражения голосе вдруг прозвучало что-то болезненно хрупкое — почти всхлип.

Одного этого оказалось достаточно, чтобы у меня болезненно сжалось сердце. К горлу подступил тяжёлый ком.

— Я… я пыталась им отвечать, — продолжала Айрин, судорожно сжимая ткань платья. — Но это бесполезно. Они всё равно продолжают. Им это нравится. Им нравится ненавидеть мою семью! Поэтому… поэтому я больше не хочу туда ходить! Не хочу больше слушать, как все эти люди ненавидят мою сестру!

После этих слов, произнесённых дрожащим, срывающимся от слёз голосом, в комнате повисла тяжёлая тишина — глухая, звенящая, пропитанная той болью, которую маленькая девочка так долго носила в себе в одиночку.

Мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя, осмыслить услышанное и справиться с собственными эмоциями.

И лишь после этого я наконец смогла заговорить, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и твёрдо:

— Но, леди, вы не должны так легко поддаваться на подобные провокации. Они всего лишь дети. Дети, которые повторяют то, что слышат от своих родителей. Они не понимают всей сложности произошедшего. Они просто жестоки и глупы. И…

— Нет! — внезапно звонко выкрикнула Айрин, и её резкий голос ударил меня словно гром среди ясного неба.

— ……

— Не только они так думают! Все… все в этой империи ненавидят мою сестру! Я знаю это! Я уверена… что даже слуги в этом доме тайком перешёптываются у неё за спиной! Все эти люди ненавидят мою сестру!

И под конец своей речи Айрин всё-таки не выдержала.

Слёзы хлынули по её щекам, одна за другой. Она сердито вытирала их рукавом, но они продолжали течь, словно за плечами этой маленькой девочки скопилось слишком много невыплаканной боли.

Мне было почти невыносимо смотреть на то, как её яркие янтарные глаза наполняются слезами.

И тогда, не выдержав, я резко выпалила:

— Это неправда!

Айрин, которая до этого судорожно утирала глаза и тихо всхлипывала, ошеломлённо посмотрела на меня.

— …Ч-что?

— Вы сказали, что все в империи ненавидят её светлость. Но это не так!

Девочка растерянно моргнула, явно не понимая, к чему я веду.

И тогда я уже куда решительнее добавила:

— Потому что… в этой империи именно я являюсь самой большой поклонницей её светлости!