Совместный обед

Честно говоря, поначалу у меня были очень большие ожидания от этого совместного обеда. Ведь в конце концов, мне всё-таки удалось усадить Кайлу за один стол с нами! Конечно, в первую очередь я сделала это ради того, что надеялась: таким образом отношения Кайлы и Айрин наконец сдвинутся с мёртвой точки.

Сёстры, которые нормально не разговаривали друг с другом уже больше полугода... Поэтому сегодняшний обед был для них долгожданной возможностью поговорить впервые за долгое время.

Именно поэтому я с самого начала была полна энтузиазма и радужных ожиданий.

И, поначалу, всё шло даже не так уж плохо. Когда мы все вместе сели за стол — Кайла во главе, Айрин по правую руку от меня, а я напротив, как дирижёр этого хрупкого оркестра, — Айрин первой нарушила тишину. Она выпрямилась и, поймав на себе внимание сестры, с горящими глазами принялась делиться подробностями сегодняшнего происшествия.

К слову, от недавнего синяка на её лице уже не осталось и следа. Разумеется, как только я увидела этот кошмар, то сразу же воспользовалась святой силой и незаметно исцелила ушиб. Так что теперь ничто не портило сияющее лицо юной леди.

Некоторое время Айрин довольно воодушевлённо рассказывала о том, как вступила в драку, как поколотила нескольких обидчиков — «несколько наглых идиотов, которые посмели оскорбить нашу семью», — как защитила честь рода Регвурд, даже когда была в меньшинстве. Она так увлеклась, что даже размахивала руками, едва не задев графин с водой.

Кайла в ответ на это только время от времени слегка кивала, не перебивая, но и не поощряя. Её лицо под повязкой оставалось непроницаемым, словно каменная маска.

Но вот рассказ Айрин закончился. Девочка перевела дух и с надеждой уставилась на сестру, ожидая… чего? Похвалы? Улыбки? Хотя бы намёка на одобрение?

Но Кайла молчала.

И в тот же миг за столом повисла напряжённая, почти осязаемая тишина. Всё потому, что главная тема разговора, казалось, исчерпала себя, а других попросту не было. Никто не решался заговорить первым — ни Айрин, которая вдруг смутилась и опустила глаза, ни я. И довольно быстро атмосфера из нейтральной перетекла в неловкую и натянутую.

Честно говоря, когда вот уже десять минут мы сидели за столом молча, только изредка звеня вилками о тарелки, даже я почувствовала себя неловко. Ковыряя мясо на тарелке, я поняла, что в конечном итоге только я смогу разрушить эту тягостную паузу. Кайла не начнёт разговор первая — это было ясно как день. Айрин боялась, что её снова отвергнут.

И, поколебавшись, я всё-таки смогла найти тему, которая, как мне показалось, могла растопить лёд. 

Я повернулась к Кайле, сидящей во главе стола, с улыбкой, и спросила наиболее непринуждённо:

– Ваша светлость, а вам в детстве, наверное, тоже приходилось драться?

Кайла чуть приподняла бровь.

– Это ты сейчас серьёзно спрашиваешь? – в её голосе послышалась лёгкая насмешка.

– Вполне, – я кивнула, а затем украдкой взглянула на Айрин. Девочка, которая уже начала было клевать носом, внезапно оживилась и теперь с любопытством уставилась на сестру.

Разумеется, я спросила об этом вовсе не для себя. Я и так прекрасно знала биографию Кайлы. Поэтому я спросила это именно ради Айрин. Все потому, что девочке наверняка было бы интересно послушать рассказы о прошлом ее сестры, ведь та являлась ее примером для подражания.

Кайла фыркнула, но не стала спорить. Она откинулась на спинку стула, и на её лице появилось задумчивое выражение – такое, будто она пыталась нащупать в памяти давно забытые воспоминания.

— Драться мне приходилось, — наконец произнесла она. — И довольно часто.

Айрин сразу подалась вперёд, окончательно забыв про еду.

— Правда? И с кем?

— С разными людьми, – Кайла говорила ровно, без лишних эмоций, словно пересказывала не свою жизнь, а чужую историю. – В раннем детстве, ещё до того, как меня забрали в поместье герцога, я жила в трущобах с матерью. Бродяг и уличных отребьев там хватало. Иногда приходилось сражаться за еду. Или за место, где можно переночевать.

У меня сжалось сердце. Я, конечно, знала это из романа – знала, что детство Кайлы было тяжелым. Но слышать это из её собственных уст, видеть, как теперь она спокойно говорит об этом... это было невыносимо.

Айрин, кажется, думала так же. Её глаза расширились, и она пробормотала:

– Это... это ужасно.

– Это была жизнь, – пожала плечами Кайла. – Ничего ужасного. Либо ты сражаешься, либо ты умираешь. Я выбрала первое.

Она помолчала, а потом продолжила:

– Когда меня забрал герцог, драться я не перестала. Наставник, которого он мне приставил, был суровым человеком. Спарринги каждый день, с утра до вечера. Он говорил, что если я хочу выжить в этом мире, то должна научиться защищать не только себя, но и тех, кто стоит за моей спиной.

Айрин слушала её так внимательно, словно боялась пропустить хотя бы одно слово.

— А ты дралась с другими детьми из знатных семей? — тут же спросила она, заметно подавшись вперёд.

Уголки губ Кайлы чуть дрогнули – не улыбка, но что-то близкое к ней.

– Дралась, – коротко ответила она. – Дети знати – те ещё гадёныши. Когда в поместье герцога появилась внебрачная дочь, это вызвало слишком много разговоров. Некоторые решили, что имеют право смотреть на меня сверху вниз. Оскорблять. Иногда — распускать руки.

Айрин нахмурилась.

— И что ты делала?

— Давала сдачи, — спокойно произнесла Кайла. — Обычно этого хватало.

И после короткой паузы добавила:

— ...После пары сломанных носов и выбитых зубов желающих связываться со мной становилось заметно меньше.

Я же невольно улыбнулась, представив маленькую Кайлу, которая без страха колотит избалованных аристократических отпрысков.

И, честно говоря…

Это было невероятно в её стиле!

Даже в детстве она, похоже, уже оставалась той самой Кайлой Регвурд, которую я знала и которой восхищалась.

– А потом была война, – добавила Кайла, и её голос стал темнее. – Там тоже приходилось сражаться. Но это уже совсем другая история.

Айрин смотрела на сестру с таким благоговением, будто та была героиней древних легенд. И, в общем-то, так оно и было.

Мне самой было невероятно интересно, и я не удержалась от вопроса, который вертелся на языке:

– А вы... вы когда-нибудь проигрывали в драке? Хотя бы раз?

Кайла медленно повернула голову в мою сторону.

– Нет, – ответила она, и в этом «нет» не было хвастовства – только холодная, спокойная уверенность. – Никогда.

Я изумлённо моргнула.

– Никогда-никогда?

– Никогда, – повторила Кайла. – Мой наставник говорил, что у меня есть талант и способности. И дисциплина, которую он мне привил, сделала своё дело. В возрасте одиннадцати лет я уже уверенно владела мечом. В спаррингах я не проигрывала. В драках – тем более.

– Одиннадцать лет, – выдохнула я. – В этом же возрасте сейчас Айрин...

Я замолчала, потому что поняла, куда заводит этот разговор.

Кайла, кажется, тоже это поняла.

– Именно, – сказала она, и в её голосе появились знакомые ледяные нотки. – В одиннадцать лет я уже могла постоять за себя. А моя сестра...

Она не закончила фразу. Но и не нужно было.

Айрин, которая ещё минуту назад смотрела на сестру с таким восторгом, внезапно съёжилась. Её плечи опустились, взгляд потух, и она уставилась в свою тарелку, словно надеясь провалиться сквозь землю.

– Айрин просто не пришлось столкнуться с такими испытаниями, – поспешила вставить я, пытаясь спасти ситуацию. – У неё другие таланты. Например, учёба. У Айрин очень хорошие оценки в академии, не так ли?

Я посмотрела на девочку, ища поддержки. Айрин кивнула, но как-то неуверенно.

– Это похвально, – сухо сказала Кайла. – Хорошие оценки – это замечательно. Но прежде всего Айрин нужна физическая подготовка. Ведь в будущем её ждёт военная карьера.

– Военная? – я поперхнулась воздухом. – Но... она же ещё ребёнок!

– Семья Регвурд из поколения в поколение была семьёй военных, – отрезала Кайла. – Наши предки сражались за империю. Наш отец провёл большую часть жизни на поле боя. Я сама выросла в армии. И Айрин, как будущая герцогиня, не станет исключением.

Я открыла рот, чтобы возразить – что это несправедливо, что у Айрин должен быть выбор, что нельзя решать за ребёнка его судьбу. Но слова застряли в горле.

Потому что я увидела лицо Айрин.

Девочка смотрела в тарелку. Её губы дрожали.

– Я... – начала Айрин вдруг тихо, – я, наверное, уже наелась.

Она отодвинула стул и встала.

– Айрин, – позвала я.

– Всё в порядке, сестра Эва, – девочка выдавила улыбку, но она получилась жалкой. – Просто я действительно сыта. Можно я пойду к себе?

Я посмотрела на её тарелку – она была почти полной.

– Конечно, – сказала я, потому что не могла сказать ничего другого. – Отдыхай.

Айрин сделала книксен – в сторону Кайлы, даже не поднимая глаз – и быстро вышла из столовой, почти выбежала.

Дверь за ней закрылась с тихим стуком.

В комнате повисла тишина.

Я сидела, глядя на пустой стул напротив, и чувствовала, как внутри меня поднимается глухая тоска и разочарование.

– Ваша светлость, вы переборщили! – не смогла удержаться я и сказала Кайле.

– Что? – её голос был холоден.

– Вы сказали слишком резкие слова, – повторила я, набираясь смелости. – Она всего лишь ребёнок. Она лишь хотела вашего внимания, вашего одобрения. А вы... вы начали сравнивать её с собой. Это нечестно!

Кайла медленно повернула голову в мою сторону.

– Нечестно? – переспросила она. – Я сказала правду. Жизнь сама по себе нечестна. И чем раньше Айрин это поймёт, тем лучше.

– Но она же не выдержит таких нагрузок! – не сдавалась я. – Она не вы, ваша светлость. У неё другое детство, другие возможности. Может быть, ей не нужна военная карьера. Может быть, она хочет заниматься чем-то другим!

– Возможности? – в голосе Кайлы зазвенел металл. – Ты думаешь, у меня был выбор? Думаешь, кто-то спрашивал меня, хочу ли я сражаться? Жизнь этого не спрашивает. Она ставит условия. И если Айрин не готова – она погибнет. Это не желание или прихоть. Это реальность.

– Но...

– Разговор окончен, – отрезала Кайла. – Я тоже больше не хочу есть.

Она отодвинула стул и попыталась встать. Трость выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на пол.

Кайла выругалась сквозь зубы и попыталась поднять её сама, но рука промахнулась мимо рукояти.

Я вскочила, собираясь помочь, но Кайла резко выбросила руку вперёд, останавливая меня.

– Не надо, – процедила она. – Я справлюсь сама.

Она нащупала трость со второй попытки, поднялась, и в этот момент её рука случайно задела стакан, стоявший на краю стола.

Раздался звон. Осколки разлетелись по полу.

Кайла замерла.

Я видела, как напряглись её плечи, как побелели пальцы, сжимающие трость. Её лицо ничего не выражало – привычная маска, но за которой я уже научилась различать бурю эмоций.

– Ваша светлость... – начала я осторожно.

– Я сказала – не надо, – голос её прозвучал глухо.

И тогда она сделала то, от чего у меня перехватило дыхание.

Она шагнула вперёд. Прямо на осколки.

- ...Ваша светлость! - взволнованно воскликнула я, но было уже поздно.

Стекло хрустело под её ботинками, но Кайла не обращала на это внимания. Она шла, не глядя под ноги, не пытаясь обойти разбитый стакан – просто шла, словно ей было все равно, опасно это или нет.

– Геральд! – позвала она громко, и её голос эхом разнёсся по столовой. – Геральд!

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Через несколько секунд в дверях появился старый дворецкий. Он взглянул на разбитый стакан, на напряжённое выражение Кайлы, на моё растерянное лицо – и, кажется, всё понял без слов.

– Ваша светлость, – сказал он, подходя к ней. – Я здесь.

– Проводи меня в комнату, – приказала Кайла.

– Слушаюсь.

Геральд подхватил её под локоть – осторожно, но уверенно. Кайла не сопротивлялась. Перед тем как уйти, старик бросил на меня короткий, почти неодобрительный взгляд. В конце концов они вышли из столовой, оставив меня одну.

Я же стояла посреди комнаты, глядя на осколки стекла на полу, и какое-то время просто не могла сдвинуться с места — будто ноги действительно приросли к полу.

Потом я тяжело вздохнула, медленно опустилась на колени и начала собирать осколки один за другим.

Стекло было острым. Я порезала палец, но почти не заметила боли.

И что теперь делать?..

Я думала, что этот обед станет началом чего-то нового. Что Кайла и Айрин наконец сблизятся. Что всё наладится...

Но вместо этого… Кажется, всё стало только хуже.

В моей голове сейчас крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не складывалась в решение.

Я поджала губы и продолжила собирать осколки, пока не остался последний. И в этот момент я вдруг замерла. С осколком в руке.

Неожиданно…

Но в моей голове мелькнула одна идея.

Крохотная. Рискованная.

Но всё же — идея.

И пока я не передумала, нужно было действовать.

Я аккуратно завернула стекло в салфетку, выбросила его и, даже не взглянув на порезанный палец, решительно направилась к комнате Кайлы.