Глава 81.0

Хуньянь шагнул вперёд, и воздух вокруг него сгустился, наполнившись тяжёлой, пульсирующей энергией. Мо Янь, получив краткий, но недвусмысленный приказ — «Не отходи от принцессы», — молча склонил голову. Он остался рядом с Ло Иньхуа, настороженно наблюдая за происходящим, но уже не вмешиваясь.

Король и змей подошли ближе к воротам. За ними, за мерцающим барьером, демоны продолжали биться в бессильной ярости, царапая невидимую преграду и издавая хриплые, звериные вопли.

Хуньянь остановился в нескольких шагах от врат. Его фигура словно стала выше, шире — нечеловеческая сущность прорывалась наружу. Из тени за его спиной медленно выступили девять чёрных хвостов, извиваясь, как живые змеи. Они колыхались в воздухе, то сжимаясь, то вытягиваясь, будто ощупывая пространство.

Алые глаза короля вспыхнули ярче, налились кровью, превратившись в два пылающих озера ярости. В них больше не было ни тени человечности — только древняя, неукротимая сила демона‑лиса.

Шэюй, стоявший рядом, улыбнулся — широко, почти радостно. Ему явно доставляло удовольствие находиться плечом к плечу с Хуньянем в этот миг. Его собственные изменения были не менее впечатляющими:

* глаза засияли, словно расплавленное золото, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели;

* кожа покрылась едва заметной чешуйчатой текстурой, переливаясь в лунном свете;

* из‑под губ показались тонкие, острые клыки, придавая его улыбке хищное выражение.

— Ну что, демон‑лис, — прошептал Шэюй, не отрывая взгляда от толпы демонов за барьером, — покажем им, почему нас стоит бояться?

Хуньянь не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку. Девять хвостов взметнулись вверх, сплелись в причудливый узор, а затем резко опустились, ударив по барьеру.

Пространство дрогнуло. Алый свет разлился по преграде, усиливая её, делая непроницаемой. Демоны отпрянули, завывая от боли — их когти, пытавшиеся прорвать защиту, теперь обжигались, словно касались раскалённого металла.

Шэюй рассмеялся — низко, гортанно, и в этом звуке слышалось что‑то змеиное. Он тоже поднял руку, и из его пальцев вырвались тонкие, мерцающие нити тьмы. Они устремились к барьеру, сплетаясь с алой энергией Хуньяня, укрепляя защиту.

За их спинами Ло Иньхуа наблюдала за этой сценой, затаив дыхание. Она видела, как меняется Хуньянь, как пробуждается в нём нечто древнее и могущественное, и сердце её сжималось от смеси страха и восхищения.

Мо Янь, стоя рядом, тихо произнёс:

— Теперь ты видишь, кто он на самом деле.

Принцесса не ответила. Она просто смотрела, как два демона — король и змей — стоят перед лицом тьмы, готовые встретить её лицом к лицу.

Хуньянь обернулся — всего на мгновение — и его алые глаза встретились с взглядом Ло Иньхуа. В этом взгляде не было слов, но принцесса прочла всё: приказ оставаться в безопасности, обещание вернуться и... едва уловимую тревогу, спрятанную за стальной решимостью.

Затем король перевёл взгляд на Мо Яня. Один короткий кивок — и безмолвный договор был заключён: юноша должен защищать принцессу, даже если мир вокруг обратится в хаос.

— Оставайтесь за барьером, — произнёс Хуньянь, и его голос, обычно холодный и ровный, прозвучал как лезвие, рассекающее воздух.

Не дожидаясь ответа, он шагнул вперёд. Шэюй последовал за ним с лёгкой, почти беспечной улыбкой, но в его золотистых глазах уже пылала хищная радость.

Как только двое демонов пересекли границу барьера, джунгли взорвались.

Сначала — тишина. Мгновение абсолютного затишья, будто сама природа затаила дыхание. А затем...

Дикий вопль боли разорвал ночь. Он поднимался всё выше, перерастая в многоголосый хор страданий. Демоны, ещё недавно осаждавшие поместье, теперь корчились на земле, их тела извивались в судорогах, словно невидимая сила разрывала их изнутри.

Воздух наполнился запахом озона и крови. Тени метались, сливаясь в хаотичный вихрь ужаса.

И над всем этим царил смех Шэюя.

Он звучал низко, гортанно, с едва уловимыми переливами, будто сотни змей шептали в унисон. Этот смех был страшнее любых воплей — в нём слышалась древняя, первобытная радость от вида чужой боли, от ощущения абсолютной власти.

Хуньянь не смеялся. Он стоял неподвижно, словно статуя из тьмы и пламени. Девять чёрных хвостов извивались за его спиной, впитывая энергию страдания, а алые глаза горели холодным, беспощадным светом.

Из его ладоней вырвались потоки алой энергии — не яркие, как прежде, а тёмные, почти чёрные, с багровыми прожилками. Они устремились к демонам, обвивая их, проникая под кожу, заставляя кричать ещё громче.

Шэюй сделал шаг вперёд, его змеиные зрачки сузились от удовольствия. Из пальцев вырвались тонкие, мерцающие нити тьмы — они сплетались с энергией Хуньяня, усиливая её, превращая в орудие нестерпимой муки.

— Вот так, — прошептал он, и его голос растворился в хоре страданий. — Почувствуйте силу того, кого вы осмелились вызвать.

Ло Иньхуа, стоя за барьером, прижала ладонь к губам, сдерживая крик. Она видела, как демоны корчатся, как их тела деформируются под натиском невидимой силы, и понимала: это лишь малая часть той мощи, что таится в Хуньяне и Шэюе.

Мо Янь молча положил руку на плечо принцессы.Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога. Он знал: если барьер падёт, им придётся вступить в бой. Но пока... пока оставалось только наблюдать.

А в джунглях продолжалась какофония боли и смеха — симфония тьмы, которую исполняли два демона, не знающие пощады.

Мо Янь сжал кулаки, глядя, как Хуньянь и Шэюй переступают черту барьера. В груди юноши бушевало противоречие: с одной стороны — чёткий приказ оставаться на месте и защищать принцессу, с другой — горячее желание броситься в бой, встать плечом к плечу с королём.

Мо Янь стиснул зубы.Видеть, как двое демонов разворачивают битву в одиночку, было невыносимо.

А за барьером уже царил хаос.

В руке Хуньяня из сгустившейся тёмной силы сформировался клинок — не просто оружие, а воплощение его ярости. Остриё пылало алым, словно раскалённый докрасна металл. С холодным, почти безмятежным выражением лица король бросился в гущу демонов.

Каждый его взмах был точен, смертоносен. Клинок рассекал тьму, оставляя за собой кровавые следы. Демоны падали один за другим, их вопли сливались в единый, леденящий душу хор.

Шэюй не отставал. Его змеиные глаза сверкали в ночи, а из пальцев вырывались тонкие, мерцающие нити тьмы. Он двигался с грацией хищника, наслаждаясь каждым мгновением боя. Его смех, низкий и гортанный, то и дело прорывался сквозь вопли поверженных.

Казалось, между ними возник негласный спор — кто убьёт больше. Но в этом соперничестве не было враждебности, лишь дикая, опьяняющая радость битвы.

На лице Хуньяня появилась мрачная улыбка. Не та, что согревает, а та, что заставляет врагов содрогаться. В ней не было ни капли милосердия — только холодная, беспощадная решимость.

Он крутанулся, обрушивая клинок на очередного демона. Тот попытался отступить, но было поздно: остриё пронзило его грудь, и тело рухнуло на землю, растворяясь в тени.

Шэюй, заметив это, рассмеялся ещё громче.

— Ты всегда был жаден до крови, король, — бросил он, одним движением разрывая когтистой рукой горло другому демону.

Хуньянь не ответил. Его взгляд скользнул к барьеру, где стояли Мо Янь и Ло Иньхуа. На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли подтверждение, что он помнит: за его спиной есть та, кого он обязан защитить.

Затем он снова обернулся к демонам. Его клинок вспыхнул ярче, а девять хвостов за спиной взметнулись в воздух, словно готовые поглотить всю тьму.

— Пусть знают, — произнёс он тихо, но так, что его голос разнёсся по джунглям, — кто осмелится встать на моём пути.

И битва продолжилась — жестокая, неумолимая, как сама ночь.