Глава 57.0

Хлынул ледяной поток — внезапно, безжалостно, словно сама вечность решила смыть их с полотна чужих воспоминаний. Вода обрушилась с небесной высоты, закружила Мо Яня и Ло Иньхуа в бешеной воронке, вырывая из застывшего мира прошлого.

Они пытались ухватиться за что‑то — за обрывки образов, за тени былого, но всё ускользало. Вода несла их сквозь время и пространство, а вокруг, как обрывки разорванной книги, мелькали картинки‑воспоминания.

Первое видение:

Хуньянь стоит на краю обрыва. Ветер рвёт его чёрные одежды, волосы бьют по лицу, но он не шевелится. Его глаза — два пустых колодца. Он смотрит вниз, туда, где скалы разбивают волны, но не видит ни моря, ни неба. Только безмолвие.

Ло Иньхуа вскрикивает — вода заглушает звук. Она пытается дотянуться, но воспоминание тает.

Второе видение:

Он сидит в заброшенном храме. Статуи древних богов смотрят на него с укоризной, но он не замечает. В руках — сломанный меч. Не его оружие. Просто символ. Он проводит пальцем по сколу, будто изучая рану, которой нет. Его взгляд — стеклянный, будто душа уже ушла, оставив лишь оболочку.

Мо Янь пытается закричать: «Посмотри на нас!» — но вода поглощает слова.

Третье видение:

Ночь. Дождь. Хуньянь бредёт по пустынной дороге. Его плечи согнуты, но не от тяжести — от усталости быть. Капли стучат по его спине, как чужие слёзы. Он не укрывается. Не спешит. Просто идёт — куда‑то, куда никто не следует. В его глазах — ни цели, ни надежды. Только путь, который никуда не ведёт.

Четвёртое видение:

Он стоит перед зеркалом. Но не видит себя. В отражении — лишь тьма. Он поднимает руку, касается стекла, и оно трескается, но он даже не вздрагивает. Его лицо — маска без эмоций. Он уже не помнит, каково это — чувствовать.

Вода кружит их всё быстрее, видения мелькают, как вспышки молний:

* он один за столом, уставленным яствами, но не притрагивается к еде;

* он сидит у костра, но не греется — просто смотрит, как огонь пожирает дрова;

* он держит в руках письмо, но даже не разворачивает — будто знает: там нет ничего, что могло бы его тронуть.

Ло Иньхуа плачет — слёзы смешиваются с ледяной водой. Она хочет сказать: «Ты не один! Мы здесь!» — но её голос тонет в шуме потока.

Мо Янь сжимает её руку. Его глаза горят яростью и болью:

— Он не просто один... Он заперт в этом одиночестве.

И вдруг — тишина.

Вода исчезает. Они падают на твёрдую землю, задыхаясь, дрожа. Вокруг — ни леса, ни дворцов, ни воспоминаний. Только пустота. И где‑то вдали, как эхо, звучит голос Хуньяня — тихий, безжизненный:

«Я всегда был один. И всегда буду».