Глава 43.0

Ло Иньхуа протянула руку к «Оку перехода», но Хуньянь резко перехватил её запястье, словно сталь сомкнулась на хрупкой ветке. Его алые глаза вспыхнули, как угли в погребальном костре, отражая зловещий свет древнего артефакта.

— Нет, — произнёс он с ледяной жёсткостью, голос резал, как клинок. — Это должен сделать я.

Он шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался в тишине каньона, как удар погребального колокола. «Око перехода» лежало на пьедестале — овальный камень в изысканной оправе, словно застывший осколок ночного неба. Синие прожилки на его поверхности сплетались в узоры, напоминающие древние руны проклятия. Камень пульсировал, источая сияние, которое не согревало, а высасывало душу, рисуя на камнях вокруг искажённые символы забвения.

Хуньянь протянул руку, и мгновение казалось вечностью. Пальцы дрогнули, будто предупреждая: «Не делай этого, ты не выстоишь». Но король демонов не отступил. Когда его пальцы сомкнулись на прохладной поверхности «Ока», реальность раскололась.

Боль обрушилась, как лавина из раскалённых мечей, пронзающих каждую клеточку его существа. Она не была просто физической — она разрывала его сущность, выкручивала душу, как мокрую тряпку. Тьма, дремавшая в глубинах его существа, взметнулась, как шторм, обнажая древние кошмары:

* шёпот забытых душ, молящих о спасении;

* крики жертв, принесённых на алтарях забвения;

* эхо проклятий, вплетённых в саму ткань реальности.

Его тело содрогалось, как под ударами невидимых молотов. Кожа покрылась испариной, похожей на кровь, а изо рта хлынула струйка алой пены. Алые глаза закатились, обнажая кровавые белки, в которых метались тени забытых миров. Но Хуньянь не выпускал «Око» — он впился в него пальцами, словно утопающий в спасательный круг.

Кристалл ответил на его мучение. Синие прожилки запульсировали, как вены, наполненные ядом, а затем начали менять цвет — от ледяного лазурита к багровому, отражая агонию своего носителя. Камень впитывал его боль, усиливая её в тысячекратном размере, превращая тело короля демонов в арену древней битвы между светом и тьмой.

Мо Янь рванулся вперёд, но застыл, словно поражённый молнией, повинуясь немому приказу господина. Его лицо исказила мука — он видел, как рушится его повелитель, но не мог помочь.

Ло Иньхуа побледнела до прозрачности. Её губы шевелились, но молитвы тонули в какофонии криков, звучащих в голове Хуньяня. Её пальцы впились в одежду, оставляя кровавые следы от ногтей.

Эпохальная агония длилась вечность — и всё же прошла в одно биение сердца. Хуньянь резко выдохнул, и этот выдох прозвучал, как предсмертный хрип древнего чудовища. Его тело обмякло, но он удержался на ногах, словно последняя искра воли удерживала его от падения в бездну.

Когда он поднял «Око», оно изменилось. Кристалл стал абсолютно прозрачным, но в его глубине пульсировала чёрная точка — как врата в безмолвный мир страданий. Артефакт больше не светился — он источал холод, способный заморозить душу.

— Оно... пробудилось, — прошептал Хуньянь с искажённой гримасой, в которой смешались триумф и ужас. — Теперь оно принадлежит мне. И никому другому.

Его голос звучал чуждо, будто говорил не он, а сама тьма, поселившаяся в его груди. Король демонов повернулся к спутникам, и в его взгляде они увидели нечто древнее и смертельно опасное — нечто, что больше не было Хуньянем. Это была сущность, рождённая в муках, выкованная в пламени проклятия.

— Мы уходим, — произнёс он жёстко, и в его словах звенела сталь. — Пока они не поняли, что цепь разорвана... пока они не пришли за нами.