Глава 52.0

Мо Янь и Ло Иньхуа вырвались из водоворота воспоминаний и оказались на поле битвы, где царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра, перекатывавшего обрывки доспехов и обрывки одежды.

Перед ними раскинулась картина разрушения: изуродованные тела демонов, людей-культиваторов, полукровок — все они лежали в причудливых позах, словно застывшие в последнем танце смерти. Кровь впиталась в землю, превратив её в багровую трясину, а воздух был пропитан запахом железа, разложения и чего-то ещё — древнего, первобытного ужаса.

В самом центре этого кошмара стоял Хуньянь.

Он выглядел почти так же, как в их воспоминаниях до погружения в прошлое: высокий, стройный, с резкими чертами лица, но теперь его облик был окутан аурой абсолютной власти и холода. Вся его фигура была облачена в чёрные доспехи, словно выкованные из самой ночи. Ткань плаща казалась живой — она шевелилась, будто поглощала последние отблески света.

Его глаза — два тёмных омута — сканировали поле боя с отстранённым интересом, как будто он уже забыл, кто здесь пал от его руки. Лицо не выражало ни торжества, ни сожаления — лишь безмолвный приговор.

Вокруг него лежали поверженные враги:

* демоны с разорванными крыльями, их чешуя поблёскивала в тусклом свете, как осколки разбитых зеркал;

* культиваторы с застывшими в лицах выражениями ужаса, их мечи лежали поодаль, бесполезные в последний миг;

* полукровки — существа, рождённые на стыке миров, их тела были искривлены в неестественных позах, будто сама смерть пыталась запечатлеть их гибридную сущность;

* рядовые воины — их доспехи были смяты, как бумага, а кровь смешалась с пылью, превратившись в вязкую массу.

Хуньянь медленно поднял руку, и тени, словно голодные псы, метнулись к его пальцам. Они обвились вокруг запястья, формируя чёрный клинок, который мерцал, как открытая рана во тьме.

— Это... он? — прошептала Ло Иньхуа, её голос дрожал, как лист на ветру. — Наш Хуньянь?

Мо Янь не ответил. Он лишь крепче сжал кулаки, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота. Перед ними стоял не тот юноша, которого они знали. Перед ними был король смерти, чьё правление начиналось с крови и заканчивалось забвением.

Хуньянь повернул голову, будто почувствовав их взгляд. Его губы искривились в полуулыбке, от которой у обоих по спине пробежала ледяная дрожь.

— Вы пришли увидеть моё восхождение? — его голос звучал как эхо из бездны. — Или оплакать тех, кого уже не вернуть?

Тишина стала ответом. Лишь ветер играл с останками павших, а луна равнодушно наблюдала за этой сценой с небес, будто зная, что это только начало.