Подземелье 2 часть

Хуньянь резко остановился. Мир вокруг словно дал трещину — воздух дрогнул, зазвенел, как натянутая струна, песок под ногами вспучился, а тень лиса на миг стала слишком большой, неестественной, будто вырвалась из‑под контроля. Он почувствовал это — рывок в груди, тонкий, почти оборванный нерв, дрожащий на грани разрыва.

Кровь императорского рода… и страх. Чистый, животный, пропитанный отчаянием.

— Ло Иньхуа… — имя сорвалось с его губ почти беззвучно, но в нём прозвучало что‑то, чего не было раньше: не просто осознание потери, а укол боли, почти человеческой.

Красные глаза вспыхнули ярче, чем когда‑либо, — не просто светились, а горели, как два проклятых солнца, пожирающих тьму. В следующий миг тень Хуньяня развернулась за его спиной, распадаясь на девять хвостов, сотканных из тьмы и багряного света. Они извивались, переплетались, словно живые, тянулись к земле, к песку, к самой сути пустыни.

Песок вокруг него взмыл вверх, словно море, поднятое бурей, закружился вихрем, поднимая в воздух пыль веков. Он шагнул вперёд и ударил ладонью по земле. Глухой грохот прокатился по пустыне, отдаваясь в костях, заставляя дрожать дюны. Камень под ногами треснул, по поверхности пошли алые линии — демонические печати, древние, забытые даже многими из его рода. Символы вспыхнули, как раны, источая силу, которую не использовали уже тысячелетия.

— Покажи мне путь, — холодно произнёс Хуньянь. Голос звучал ровно, но в нём звенела сталь, готовая перерубить любую преграду.

Земля ответила сопротивлением. Что‑то древнее, скрытое под пустыней, подняло барьер. Воздух стал плотным, будто стекло, непроницаемым, не поддающимся даже его силе. Демоническая мощь ударилась о невидимую преграду и рассыпалась искрами, исчезая в пустоте. Хуньянь нахмурился. Подземелье не принадлежало миру людей. И не принадлежало миру демонов. Это была тюрьма, созданная против таких, как он, — место, где сила теряла вес, а воля встречала стену безразличия.

Он ударил снова. На этот раз ярость вырвалась наружу, не сдерживаемая ничем. Песок превратился в пыль, ветер взвыл, небо потемнело, словно само солнце отвернулось от этого зрелища. Красные глаза Хуньяня светились в тьме, как два проклятых солнца, освещая пустыню кровавым светом. Где‑то глубоко под землёй стены подземелья задрожали. Факелы в коридорах вспыхнули выше, пламя затрепетало, будто пытаясь дотянуться до чего‑то.

Монстр на мгновение замер. Но барьер устоял. Хуньянь стиснул зубы. Вены на его руках вздулись, кожа на шее потемнела, проступили узоры, древние и страшные.

— Ты не смеешь забирать её, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Она под моей защитой.

Тьма вокруг него собралась плотнее, тяжелее, словно сама пустота склонялась перед его волей. Он не отступит. Не сейчас. Он найдёт другой путь.

Монстр замер. Воздух в подземелье дрогнул, факелы вспыхнули слишком ярко, и по каменным стенам пробежала волна чужой силы — демонической, чужой и в то же время древней, знакомой. Монстр медленно поднял голову. Глаза сузились. Он чувствовал это: давление, взгляд, тень, которая касалась подземелья снаружи. Кто‑то искал. Кто‑то звал её.

Из пасти монстра вырвался хриплый, искажённый звук — не рычание, не смех, а смесь раздражения и голода. Но запах крови… не исчез. Тёплый. Живой. Императорский. Монстр повернул голову в сторону коридора, где исчезла Ло Иньхуа. Голод перевесил. Он сделал шаг. Когти с визгом прошлись по камню, оставляя глубокие борозды, словно метки: здесь прошла смерть.

Ещё шаг — и стены задрожали. Его тело двигалось тяжело, но неумолимо, словно сама тьма стекала за ним по полу. С потолка посыпалась пыль. Факелы трещали, пламя склонялось в его сторону, будто боялось ослушаться. Монстр наклонился, втягивая воздух, вслушиваясь не ушами — кровью.

— Че…ло…век… — протянул он, и слово рассыпалось в хрипе, теряя форму, но не смысл.

Он шёл. Медленно. Царапая стены когтями. Оставляя за собой следы, словно метки: здесь прошла смерть. Где‑то впереди, в темноте, Ло Иньхуа сдерживала дыхание, не зная, что он уже выбрал её. И что даже вмешательство короля демонов не остановило охоту.

Тьма. Дыхание. Слишком громкое. Ло Иньхуа прижалась спиной к холодному камню. Ладони скользили по стене, нащупывая хоть что‑нибудь — выступ, щель, край. Пальцы дрожали так сильно, что она едва чувствовала камень.

Шаг. Где‑то далеко. Пауза. Капля воды сорвалась с потолка и разбилась о пол. Звук показался оглушительным. Ло Иньхуа зажала рот ладонью.

Шаг. Ближе. По камню прошёлся скрежет — длинный, медленный. Когти. Факел впереди дрогнул. Пламя наклонилось, вытянулось, стало ниже, будто боялось. Воздух стал тяжёлым, тёплым, пахнущим сыростью и чем‑то гнилым, как будто сама земля гнила под их ногами.

Шаг. Ещё ближе. Тень скользнула по стене — слишком длинная, с изломанными очертаниями. Она проползла по полу и коснулась её ног.

Ло Иньхуа перестала дышать. Сердце билось так сильно, что казалось — его слышно. Скрежет когтей совсем рядом. Пауза. Тьма сгустилась. И где‑то в глубине, почти неслышно, что‑то втянуло воздух.

Связь оборвалась. Не резко — а так, будто кто‑то медленно перерезал нить. В груди Хуньяня вспыхнула боль. Не физическая. Глубже. В самой сути его сущности, там, где сплетались воля и сила.

Красные глаза вспыхнули ослепительно, и в следующий миг пустыня взревела. Песок поднялся стеной, ветер ударил так, что даже Мо Янь был вынужден отступить, прижимая руку к груди.

— Назови это место, — голос Хуньяня был низким и холодным, но в нём дрожала ярость, готовая вырваться наружу. — Сейчас.

Мо Янь побледнел. Его глаза расширились, в них мелькнуло что‑то отдалённо похожее на страх — не перед Хуньянем, а перед тем, что могло произойти.

— Это не просто подземелье… — медленно произнёс он. — Это древний узел. Его строили против таких, как ты. И против императорской крови. Здесь сила искажается. Здесь даже время течёт иначе.

Хуньянь не дослушал. Тень за его спиной взорвалась. Девять хвостов развернулись полностью, не скрываясь больше, не прячась. Они тянулись к небу, к земле, к самому центру подземелья. Воздух разорвался от давления, небо потемнело, будто мир инстинктивно пытался закрыть глаза, чтобы не видеть того, что сейчас произойдёт.

— Я не спрашивал, — произнёс он.

Он шагнул вперёд. Земля под ногами треснула, барьер вспыхнул, проявившись кроваво‑красными линиями. Демоническая сила ударила в него, сметая песок, камень, воздух. Барьер дрогнул. Где‑то глубоко под землёй факелы вспыхнули одновременно, стены застонали, словно пробуждаясь от векового сна.

Монстр поднял голову. Хуньянь ударил снова. На этот раз — без сдерживания. Печати вспыхнули, одна за другой, ломаясь, крошась, как сухие кости. Ветер выл, тень рвалась вперёд, и в этот момент Хуньянь перестал быть тем, кого видели люди. Он стал тем, кем его боялись.

— Ты тронул моё, — сказал он тихо.

И в этом шёпоте было обещание конца. Подземелье содрогнулось. Связь вспыхнула вновь — болезненно, ярко. Ло Иньхуа. Жива. Но времени почти не осталось.