Глава 44.0
Хуньянь сделал первый шаг — и мир вокруг будто замедлился. Его тело, ещё мгновение назад казавшееся воплощением несокрушимой силы, теперь подчинялось боли, как пленник — своему палачу. Каждая мышца, каждый сустав отзывались мучительным стоном, будто кто-то невидимый сжимал их раскалёнными щипцами. Кожа казалась натянутой до предела, а под ней пульсировали тысячи крошечных ран — каждая кровоточила, каждая жаждала облегчения, которого не могло быть.
Он передвигался медленно, словно преодолевая сопротивление вязкой смолы. Ноги подкашивались, будто лишились костей, и каждый шаг давался с трудом, будто он взбирался на невидимую гору, цепляясь за воздух. Кровь стучала в висках с такой силой, что, казалось, череп вот-вот расколется. Алые глаза потускнели, в них плескалась усталость, смешанная с первобытным ужасом перед собственной слабостью.
— Господин... — голос Мо Яня дрогнул. — Позвольте мне...
Хуньянь резко вскинул руку, обрывая его. Движение вышло рваным, почти судорожным. Пальцы дрожали, а кожа на них покрылась испариной, похожей на росу на холодном камне.
— Молчать, — прохрипел он. Голос звучал хрипло, будто принадлежал не королю демонов, а измождённому путнику, дошедшему до края своих сил. — Я... держусь.
Но даже эти слова дались ему с трудом. Каждое дыхание обжигало лёгкие, как глоток расплавленного металла. Он чувствовал, как тьма, пробуждённая «Оком перехода», расползается по венам, заполняя тело вязкой, ледяной субстанцией. Она не убивала — но и не давала жить. Превращала его могущество в прах, оставляя лишь оболочку, изъеденную болью.
Ло Иньхуа не отрывала взгляда от Хуньяня. Её глаза расширились от ужаса: король демонов, непобедимый владыка, сейчас напоминал тень самого себя. Его походка стала шаткой, движения — угловатыми, как у марионетки с оборванными нитями. Кожа приобрела нездоровый пепельный оттенок, а губы то и дело приоткрывались в беззвучном стоне.
— Это пройдёт, — выдавил Хуньянь, будто убеждая сам себя. — Проклятый артефакт... высасывает силы. Но я не позволю ему победить.
Он стиснул в руке «Око перехода», и кристалл отозвался тусклым мерцанием, будто насмехаясь над его словами. Казалось, артефакт пил его энергию, как жаждущий — воду. Каждый миг, проведённый с ним, превращался в пытку, выжигая душу дотла.
Хуньянь остановился, опершись рукой о скалу, чтобы не упасть. Камни под пальцами казались обжигающе холодными, но это не приносило облегчения. Напротив — холод проникал глубже, добираясь до самого сердца. Он зажмурился, пытаясь собрать остатки воли в кулак, но перед глазами плясали багровые пятна, а в ушах нарастал гул, похожий на рокот погребального колокола.
— Мы... должны идти, — прошептал он, с трудом разжимая губы. — Нельзя задерживаться... они чуют нашу слабость.
Мо Янь метнулся вперёд, словно тень, и осторожно поддержал господина, не касаясь его напрямую — будто боялся обжечься о его страдания. Ло Иньхуа последовала за ними, не сводя тревожного взгляда с Хуньяня. Она понимала: король демонов держится на последнем издыхании, и если тьма внутри него одержит верх... последствия будут катастрофическими.
С каждым шагом боль накатывала новой волной, но Хуньянь упрямо шёл вперёд. Его тело кричало о пощаде, но воля, закалённая веками власти, не позволяла сдаться. Он был как воин, получивший смертельную рану, но продолжающий сражаться — не ради себя, а ради тех, кто шёл за ним.
И в этом было его проклятие: даже в слабости он оставался королём. Королём, который не мог позволить себе упасть.