Предохранитель Харуа

Эпизод 42. Предохранитель Харуа

Сознание возвращается из бездны смерти, в которую я бесконечно погружался.

Жнец всё ещё не собирался забирать меня с собой.

Открыв глаза, я увидел комнату, увешанную красными фонарями.

Это было помещение, где собрали заражённых.

По телу разлилась тягучая истома.

Верный признак того, что плоть всё ещё пребывает в процессе возвращения с того света.

Сейчас Болезнь Апостола не должна успеть проникнуть внутрь.

Нащупав опору, я оттолкнулся от пола, поднялся на ноги и направился к двери.

Скрип... Бум.

Когда я наконец отворил плотно запертую дверь, передо мной предстал тёмный коридор.

— Ты очнулся?

В поле зрения появилось знакомое лицо.

В лунном свете мерцали волосы: чёрные снаружи и выкрашенные в белый изнутри.

Женщину, сидевшую в углу, звали Арансоль.

На её коленях, свернувшись калачиком, спала Бабиен.

— Почему ты здесь?

— Я ждала Харуа.

Арансоль знает, что я возвращаюсь после смерти.

Возможно, поэтому по её лицу казалось, будто она догадывается, что именно произошло за этой дверью.

— Остальные порывались войти, потому что ты долго не выходил, Харуа, но я их остановила.

— Спасибо.

Значит, вот почему она сторожила вход.

Бум.

Я снова закрыл дверь в комнату заражённых.

Теперь Мадам сама позаботится об этом месте.

Моя роль исполнена.

Тем временем Арансоль осторожно переложила Бабиен на пол и поднялась.

Она подошла ко мне и коснулась воротника.

Ткань пропиталась кровью, хлынувшей в тот миг, когда кинжал пронзил мою плоть.

Арансоль слегка прикусила губу.

— ...Тебе нужно переодеться.

— Попрошу одежду у Мадам. В конце концов, я спас её людей, неужели она откажет в такой малости?

— Их сотня.

Она подняла на меня взгляд.

— Харуа, ты спас сотню жизней за один день. Как ты можешь говорить «в конце концов» так просто?

— Таков был уговор. К тому же, мне отчаянно нужны были деньги.

— Но из-за этого тебе, Харуа, пришлось умереть.

Арансоль зажмурилась.

— Я... я не знаю. Харуа, ты совершил великое дело, спас столько людей, но я не могу просто принять это и закрыть глаза на твои страдания.

И осознание того, насколько лицемерно это звучит из моих уст, лишь всё усложняет.

Арансоль и сама когда-то добровольно отправилась в Лес Фей, где обитал Космический Джек, чтобы спасти незнакомцев, чьих лиц она даже не видела.

Но даже ей было трудно принять мои нынешние действия.

— Одно дело — решиться на смерть, и совсем другое — на самом деле возвращаться с того света.

Арансоль снова посмотрела на меня.

Я отчетливо видел тревогу в её глазах.

Может, потому, что она собственными глазами видела моё возвращение из небытия?

Арансоль беспокоилась о подобных вещах сверх меры.

— Харуа, ты правда в порядке?

Если она спрашивает, в порядке ли я после пережитого...

— Конечно, я в норме. Посмотри на моё лицо. Разве я похож на сумасшедшего?

Я сломался уже очень давно.

С того самого первого дня, когда попал в лапы культа. С того дня, когда мои конечности разрывали на части под мои же отчаянные крики.

В тот день я умер.

Познав смерть однажды, я перестал её бояться.

Есть лишь одна вещь, которая внушает мне ужас.

Ситуация, в которой мне придется продолжать страдать даже после возвращения к жизни.

Пока речь не идет об этом, сама по себе смерть больше не пугает.

Но, быть может, в глазах Арансоль я выгляжу иначе?

Она молча смотрела на меня какое-то время, а затем отступила на два шага.

— Что ж, я поняла.

Арансоль выдохнула и подняла голову.

Её лицо посветлело.

— Я буду присматривать за тобой всякий раз, когда тебе будет плохо, Харуа. Так что, если почувствуешь, что что-то не так — обопрись на меня.

— У меня тоже будет «Мамочка Арансоль», как у Бабиен?

Я получил от Арансоль тумака.

Удар был ощутимым.

— Это мера предосторожности для Харуа.

Неужели мой путь кажется Арансоль настолько шатким?

Мне стало немного неловко из-за того, что я заставил её так волноваться.

— Тогда, Арансоль, можно спросить кое о чём?

— О чём?

— Арансоль, почему ты так печешься обо мне?

Мы с Арансоль через многое прошли.

За это время мы даже впервые открыли друг другу свои истинные чувства.

Но я всё равно не понимал, почему она так сильно заботится обо мне.

Услышав вопрос, Арансоль отвела взгляд к окну.

— ...Помнишь, я говорила, что хочу создать мир, в котором жители нашего мира не будут ненавидеть Перемещённых?

Родителей Арансоль убил Перемещённый.

С тех пор она смотрела на всех пришельцев с подозрением и ненавистью.

Убийцу так и не поймали.

Однако она надеялась, что другим не придется проживать ту жизнь, из которой она сама не могла вырваться с тех самых пор.

— Я думаю, Харуа — именно такой Перемещённый.

В окно лился лунный свет.

Слабая улыбка на губах Арансоль сияла в лунном свете, делая её невероятно красивой.

— Поэтому я надеюсь, что в будущем Харуа не изменится.

[Изображение]

Не изменится.

Эти слова не нашли во мне особого отклика.

— Конечно, я не имею в виду, что ты должен так истязать себя, как сегодня. Я просто надеюсь, что Харуа как человек не столкнется с такими трудностями, которые его сломают. Потому что ты первый Перемещённый, которого я сочла достойным человеком.

Это были теплые слова, предназначенные мне.

Возможно, смутившись от собственного признания, Арансоль коснулась шеи.

— И зачем мне вообще перечислять причины? Я помогаю тебе, потому что считаю тебя хорошим человеком.

Человеческие отношения сложны.

Но порой они удивительно просты.

Мне нравится этот человек.

Одного этого достаточно, чтобы связь крепла.

— Если мне в чем-то и везет, так это на людей.

В конце каждого испытания, через которое я прошел после перемещения в этот Иной мир, всегда оказывался кто-то рядом.

Арансоль была одной из них.

— Кхм, кхм.

Арансоль, внезапно засмущавшись, прочистила горло.

Слегка порозовев, она отступила на два шага.

— Что ж, раз уж мы закончили с переживаниями, пора взглянуть на плоды трудов Харуа.

Арансоль разбудила спящую Бабиен и зашагала вперед.

Следуя за ней, мы вскоре оказались в просторном зале.

Там лежала сотня людей.

Несколько женщин из Монхваголя ухаживали за ними.

Их лица светились радостью.

Подруги, которых они уже не чаяли увидеть, были живы и вернулись.

Не могло быть повода для счастья больше, чем этот.

Атмосфера Монхваголя, доселе мрачная, преобразилась.

Таков был результат моих усилий.

— Ах, Харуа-сси!

Среди тех, кто присматривал за женщинами, была Хорайзон.

Увидев меня, она лучезарно улыбнулась.

Это счастье — знать, что те, с кем ты делил невзгоды, в безопасности.

Цок...

В этот момент послышался стук каблуков.

В зал вошла Мадам Каллен.

— Все женщины в Монхваголе — это те, чьи родители или семьи неизвестны.

Это место — квартал развлечений, Монхваголь.

Большинство работающих здесь женщин были кем-то похищены и проданы, либо просто брошены на произвол судьбы.

Для них, обитателей теневого мира, нормальные семейные узы были недоступны.

— И потому они решили считать друг друга семьей. Независимо от их истинных чувств, я всегда относилась к ним именно так.

Каллен остановилась передо мной.

А затем низко склонила голову.

— Так что теперь вы — благодетель, спасший сотню членов моей семьи.

— Значит ли это, что теперь вы исполните любую просьбу своего благодетеля?

Это мой шанс.

Я поспешил воспользоваться моментом, и Каллен рассмеялась, прикрыв рот веером.

— Да, я не собираюсь обесценивать жизни своих близких. Я должна заплатить соответствующую цену.

Помимо аванса, который вы уже получили, я с радостью исполню и вашу личную просьбу.

Улыбка Каллен стала еще шире.

— Прямо сейчас я могу дать вам шанс обнять красавицу, равной которой не было во все времена.

Предложение было заманчивым.

Почему-то глаза Арансоль сузились.

— Я откажусь.

— О боже, какая потеря. Такое не купишь ни за какие деньги.

Лицо Арансоль быстро приняло обычное выражение.

— Что касается денег, я с удовольствием возьму еще, если дадите, но помимо этого я хотел бы найти одного человека.

— Поиск людей? Что ж, я знаю нескольких специалистов в этой области.

Это были люди из «Нокса», специализирующиеся на выслеживании.

Они наверняка найдут кого угодно, невзирая на средства и методы.

— Это человек по прозвищу Бульдог. Обычный маг, владеющий магией огня и молнии, работал Исследователем.

Он пропал несколько месяцев назад. Исчез прямо перед свадьбой сына вместе со своей женой.

— Бульдог?

Каллен склонила голову набок.

Неужели она знает дядюшку Бульдога?

— Вам что-то известно?

— Нет, лично я с ним не знакома. Но Монхваголь — такое место, где языки развязываются сами собой, так что время от времени до меня доходят полезные сведения. И это имя однажды всплывало.

Мои глаза блеснули.

Информация нашлась в совершенно неожиданном месте.

Как развязывается нижний рот, так развязывается и верхний.

Информация всегда имеет ценность, которую можно превратить в деньги.

Вот почему девушки запоминали крупицы сведений и передавали их Мадам.

— Пожалуйста, расскажите подробнее.

— Вы слышали о Культе Сияния?

Блядь.

Моё лицо мгновенно исказилось.

Конечно, я их знал.

Культ Сияния — та самая псевдорелигиозная секта, что разрывала меня на куски.

— У нас был гость, связанный с тем местом. Говорят, среди имен, которые он бормотал в бреду, упоминался и Бульдог.

— Надо же было такому случиться.

Культ Сияния — сборище безумцев.

Но помимо этого возник вопрос.

Теми, кого они ненавидели, были Перемещённые, а не коренные жители Иного мира, как он.

Почему дядюшка Бульдог оказался связан с ними?

Пока я стоял с озадаченным видом, Каллен с резким щелчком захлопнула веер.

— Я разузнаю для вас подробности. Как только что-то прояснится, я передам весточку через Хорайзон, так что предоставьте это мне.

— Спасибо. Я полагаюсь на вас.

Дядюшка Бульдог был первым человеком, которому я смог довериться в этом мире.

Если с ним что-то случилось, я хотел во всем разобраться.

— Это все ваши просьбы?

— Да, этого достаточно.

Я заработал денег на Эликсир у Назначенного Торговца.

Лучше и быть не могло.

— Что ж, а теперь примите наше гостеприимство.

— Что?

— А ну-ка, девочки. Пора развлечь гостей, которые так усердно трудились. Устройте им лучший прием по полной программе.

— Слушаемся, Мадам-ним.

Стоило Каллен хлопнуть в ладоши, как отовсюду внезапно появились женщины.

Они окружили меня и бесцеремонно подхватили под руки.

«Оружие», которым владели эти признанные красавицы Монхваголя, было поистине грозным.

— П-подождите минуту.

— И вон ту тоже.

Пока Арансоль пребывала в замешательстве, женщины облепили и её.

— Ма-а-амма-а.

В этот момент Бабиен проснулась и принялась искать еду.

Увидев женщин с полуобнаженной грудью, она зашевелила пальчиками и закричала:

— Мамма!

«Маммы» для Бабиен здесь было в избытке.

Так что Бабиен тоже оказалась в руках девиц.

Когда я с нелепым видом посмотрел на Каллен, та лучезарно улыбнулась.

— Мы не отпускаем своих благодетелей просто так. Наслаждайтесь иллюзиями Монхваголя в свое удовольствие.

Такая благодарность — это уже явный перебор.

***