Мамочка Арансоль

Эпизод 37: Мамочка Арансоль

К счастью, с помощью женщины-солдата из регулярной армии малышке Бабиен сменили штаны.

Генерал-лейтенант Инферно объявил нас невиновными.

Поэтому никто из солдат регулярной армии не преградил нам путь, когда мы направились к выходу.

К тому времени, как мы оказались снаружи, солнце уже начало садиться.

Сегодня, после всех этих мучений, я остался без гроша в кармане.

Казалось, я впустую потратил целый день.

«Мне конец».

— Харуа-сси!

Пока я был погружен в свои мысли, до меня донесся знакомый голос.

Когда я повернул голову, то увидел грудь.

Нет, я увидел Хорайзон.

— Хорайзон, ты в безопасности.

— Да, да, меня вывел на улицу солдат регулярной армии, чтобы поговорить, так что я была снаружи.

Неудивительно, что Хорайзон нигде не было видно; какое облегчение.

— Потом они сказали, что им внезапно позвонили, и отпустили меня вот так.

Сказав это, Хорайзон взглянула на Бабиен.

— Эм, а Бабиен-сси...

— Все немного усложнилось, понимаешь. Сейчас она в таком состоянии, но через некоторое время все придет в норму.

Когда Бабиен встретилась взглядом с Хорайзон, она вздрогнула и спряталась за мою спину.

Она была из робких.

Пожалуйста, поскорее отцепись от меня.

Честно говоря, это начинает раздражать.

— Прости, Хорайзон, ты сегодня натерпелась, но, похоже, никакой прибыли не будет.

— Все, все в порядке. Мы ведь вернулись оттуда целыми и невредимыми? Этого достаточно!

Хорайзон покачала головой и воскликнула.

Она хорошая девочка.

На самом деле, более того, она явно была измотана и, очевидно, хотела поскорее вернуться домой.

Для Хорайзон, которая определенно была интровертом, такой график, должно быть, оказался слишком утомительным.

— Для начала давай снова встретимся в Гильдии Исследователей завтра. Хорайзон, ты можешь идти.

— Ах, да, я так и сделаю.

Хорайзон склонила голову и ушла.

Глядя ей вслед, мне вдруг кое-что пришло в голову.

Хорайзон вместе с Бабиен, должно быть, подтвердили мою смерть.

И все же, раз она ничего не сказала, неужели она просто решила промолчать?

Может быть, она спросит об этом завтра.

Мне стоит придумать подходящее оправдание.

После этого я направил свои стопы в госпиталь регулярной армии.

— Здесь должна быть пациентка по имени Мирен, которая поступила сегодня.

— Палата 303.

Спросив дорогу у регистратора и поднявшись наверх, я увидел палату 303.

Больничная палата была пуста, если не считать Мирен.

Причина была проста.

Мирен все еще прижимала голову Каллена к своей груди.

Сколько бы медсестры и врачи ни пытались забрать голову, она их не слушала.

В конце концов врач наложил магию сохранения и решил подождать несколько дней.

Как только ее состояние стабилизируется, они смогут заставить ее отпустить голову.

Мирен все еще безучастно смотрела только на голову Каллена.

Она не проявила к нам ни малейшего интереса.

Я не знаю, что случилось с ними в тот день.

Изначально они должны были бежать вместе с нами.

У нас и у них были разные задачи.

Но мы сделали одно и то же.

Чем больше я злоупотреблял Магией Воскрешения, тем сложнее становилась ситуация вокруг меня.

В тот день, когда я воскресил Лириран, я принял решение.

Если единственная способность, данная мне, — это Магия Воскрешения, я буду использовать ее самым эффективным способом в мире.

Итак, эффективно ли мое нынешнее решение?

Я взглянул на Бабиен.

Воскрешение Бабиен тоже было таким.

Это было далеко не эффективно.

Но мое сердце просто дрогнуло первым.

Мысль о том, что я должен спасти ее, пришла ко мне сама собой.

В отличие от нецивилизованных иномирян, я современный человек с интеллектом и зачатками совести.

— Мирен, сегодняшние действия были основаны на доверии к тебе лично.

Если бы группы Каллена там не было, смогли бы мы благополучно выбраться из Второго мира?

Я не знаю.

Не знаю, но вероятность вернуться живыми явно бы снизилась.

Это цена моей жизни.

— Немедленно покиньте столицу сегодня же. Так вам всем будет легче избежать пристального внимания.

Разговаривая с Мирен, которая пребывала в прострации, я положил руку на голову Каллена.

Затем теплый свет из моей ладони начал перетекать в его голову.

Вскоре после этого наступил момент, когда тело Каллена было восстановлено.

Я убрал руку и отвернулся.

Мирен быстро оглянулась на меня.

Но все, что она могла видеть, — это маленькую Бабиен, плетущуюся за мной.

— Помни, что я сказал.

Прежде чем проницательный Каллен успел открыть глаза, я выскользнул из лазарета.

К счастью, Мирен не последовала за мной.

— Бабиен, ты думаешь, я совершил глупость?

— У-у, у-у-у-у.

Бабиен милее всего, когда не может ответить.

Нежно улыбнувшись Бабиен, я зашагал к гостинице.

Я вымотался за день.

К этому времени Арансоль должно стать намного лучше, так что сначала отдохнем, а подумаем потом.

* * *

Когда я вернулся, Арансоль все еще спала.

Судя по тому, что она была вся в поту, она, должно быть, проболела весь день, прежде чем уснуть.

Я подтолкнул Бабиен, стоявшую рядом со мной, к Арансоль.

У меня не было выбора, так как я не знал, в какой гостинице остановилась Бабиен.

К тому же, если я отпущу ее в таком виде, кто знает, что с ней может случиться.

Это Иной мир.

Это рай для зверей, которые набросятся на любого, даже на дурочку, лишь бы она была мало-мальски симпатичной.

Я видел не одну женщину, брошенную в квартале красных фонарей.

Их одежда была разорвана в клочья, а их сифилитическое состояние было невыносимо зрелищем.

Даже если это была плохая связь, я не хотел видеть, как знакомое лицо закончит подобным образом.

— У-у, у-у-у-у.

Бабиен заскулила, протягивая ко мне руки, но я проигнорировал ее.

Затем я грубо расстелил свою одежду на полу и использовал рюкзак вместо подушки.

Я думал, что не смогу уснуть, но, должно быть, устал сильнее, чем осознавал, потому что быстро провалился в сон.

— ...Ах, Харуа.

Кто-то позвал меня по имени.

Я только что закрыл глаза, кто это уже?

Раздраженный, я открыл глаза, и солнечный свет хлынул в окно, ударив мне прямо в лицо.

— Что, уже утро?

Я определенно пришел и лег прямо перед закатом, но мое чувство времени, кажется, было полностью разрушено.

Пока я стоял с ошарашенным выражением лица, я увидел знакомое лицо.

Арансоль пристально смотрела на меня с кровати.

Судя по ее лицу, она чувствовала себя гораздо лучше.

— Доброе утро.

— Доброе утро? — возразила Арансоль.

Может быть, сейчас не утро, а полдень?

Как раз в тот момент, когда я об этом подумал, моя рука почувствовала странную тяжесть.

Задаваясь вопросом, что это было, я повернул голову, и мои глаза медленно сузились.

Там было обнаженное тело, белое, словно нефрит.

На ней не было ни единой нитки, ее очаровательная грудь и белые ягодицы были полностью обнажены.

Более того, в отдалении я увидел небрежно брошенную одежду.

Бабиен лежала рядом со мной, прижавшись вплотную, голая.

По какой-то причине моя рука казалась необычайно теплой.

— Эй, что за чертовщина?

— Это я хотела бы спросить, — свирепо взглянула Арансоль.

Ясно.

Значит, теперь я в ситуации, когда меня могут обвинить в сексуальном насилии?

Но здравомыслящий человек не стал бы совершать насилие рядом с больной Арансоль.

Неважно, в своем я уме или нет, я был невиновен.

Почувствовав необоснованное раздражение, я ощутил желание шлепнуть Бабиен по заднице.

Сдержись.

Если я сделаю что-то подобное, мне конец в любом случае.

— Это недоразумение.

— Верно. Харуа, который не интересуется мной, не заинтересовался бы и Бабиен.

Арансоль усмехнулась.

Если бы Бабиен услышала это, она была бы глубоко уязвлена.

Но это была правда.

Арансоль в любой день лучше Бабиен.

Только посмотрите на эту гордость за свою внешность.

Этому отношению мне стоит поучиться.

— Итак, какова ситуация?

Арансоль потребовала объяснений.

Пришло время сообщить ей о моих вчерашних героических подвигах.

— У-у, у-у-во.

Пока я прочищал горло, Бабиен, пошатываясь, поднялась на ноги.

Похоже, шум, который мы подняли, разбудил ее.

Бабиен ошеломленно переводила взгляд с Арансоль на меня, пока ее взор в конце концов не остановился на груди Арансоль.

— ......Мама.

Бабиен, на которой не было ни единого лоскутка одежды, протянула руки вперед.

— Ма-а-а-ма!

И затем, вот так просто, она бросилась сзади на Арансоль, целясь в ее грудь.

Застигнутая врасплох неожиданной атакой, грудь Арансоль оказалась погребена и смята под пальцами Бабиен.

[Изображение]

Это мистическое зрелище было чем-то, что я не променял бы ни на что на свете.

— Кья-а-ак!?

Издав пронзительный крик, Арансоль схватила Бабиен за запястья и закричала:

— Бабиен, ты, что ты, черт возьми, творишь?!

— Мама, ма-а-а-ма!

Бабиен изо всех сил сопротивлялась, выпятив губы вперед.

Я чувствовал ее твердую решимость завладеть этой «мамой» во что бы то ни стало.

Малышка Бабиен, 19 лет.

Она все еще была в том возрасте, когда жаждала мамочки.

— Она выглядит такой голодной, почему бы тебе просто не дать ей?

— Что... Харуа, прекрати нести чепуху и скажи мне, почему Бабиен так себя ведет!

— Говорят, вчера она подверглась ментальной атаке, и что-то пошло не так.

— М-ментальной атаке?

Арансоль с недоумением оглянулась на Бабиен.

Какими бы плохими ни были ее отношения с Бабиен, известие о том, что та подверглась ментальной атаке, стало шоком.

— По словам генерал-лейтенанта Инферно-нима, она пробудет в таком состоянии несколько дней. Но он сказал, что она вернется в норму, так что нам просто нужно немного потерпеть.

— Ген... Генерал-лейтенант Инферно-ним? Харуа, через что, черт возьми, ты прошел за тот день, пока меня не было?

— Я прошел через нечто невероятное.

— Ма-а-а-ма-а-а-а!

Бабиен запричитала с отчаянием в сердце.

Может ли быть крик более скорбный, чем этот?

Слушая эти вопли, я и сам проголодался.

Моя мать, должно быть, тоже давала мне маму вот так, когда я был ребенком.

Я скучаю по тем дням, когда можно было жить, ни о чем не думая.

— Ха-а, ха.

Тем временем Арансоль усмирила Бабиен.

Так как она только что встала с постели больного, применение силы давалось ей с трудом.

В отличие от нее, Бабиен была в отличной форме.

Ребенок не знает, как контролировать собственную силу.

— Хнык, хнык.

И в тот момент, когда она почувствовала хоть малейшую боль.

— У-а-а-а-а-а-а-анг!

Она заплакала.

Бабиен разразилась слезами.

Это была высшая форма общения, на которую способен младенец.

Лицо Арансоль стало еще более растерянным.

Она не знала, что делать со взрослой девушкой, которая выплакивает все глаза.

— Ба... Бабиен, прости. Я сделала тебе слишком больно, верно?

Прежде чем я успел опомниться, Арансоль начала обращаться с Бабиен как с настоящим младенцем, воркуя и успокаивая ее.

Это Арансоль-мамочка.

— Ну-ну, иди сюда.

— Хнык, хнык.

Когда Арансоль обняла ее, Бабиен уткнулась лицом ей в грудь.

При этом она сосала палец и хныкала.

Арансоль похлопывала ее по спине, не выпуская из объятий.

К счастью, Бабиен вскоре успокоилась и перестала плакать.

— Харуа.

— Да, Арансоль-мамочка.

Взгляд Арансоль был убийственным.

— Пока я не разозлилась, спустись вниз и принеси еды.

Я должен слушаться свою мамочку.

Почтительный сын Харуа решил пойти и принести еду для Бабиен.

И для себя тоже, конечно.