Смотри только вперед, мой самый дорогой, самый прославленный! (17)

Тем временем, в [ Зона Яиц ] стояли четверо: трое игроков и фурри-жаба которой была я. Тишина здесь была неестественной словно даже воздух задерживал дыхание.

Между гигантских яиц переливались бледно-зелёные узоры, похожие на трещины, хотя они не двигались и не росли просто мерцали, будто дышали.

Я осторожно переступала с ноги на ногу, в правом ухе у меня была связь с моим старшим братом, Катцу, который наблюдал происходящее удалённо.

Мы ждали ровно две минуты и ни один не произнёс ни слова. Никто не хотел случайно сдвинуться или шепнуть что-то лишнее рядом с яйцами неизвестных существ.

Зикей, наконец, выдохнул и сказал:

— Сейчас мы можем идти.

Он шагнул вперёд и протянул руку. Его пальцы снова легли на поверхность огромного муравьиного яйца. Яйцо дрогнуло как будто отозвалось. На этот раз свет усилился, наполнил всё пространство золотистым свечением.

Пол под их ногами медленно разверзся, и под ними открылась лестница, уходящая вниз, в тёмную, тёплую глубину.

— Эта механика действительно впечатляет…

Тихо прокомментировал Катцу, и его голос прозвучал не в воздухе, а прямо внутри моего уха.

Мои глаза слегка расширились, но я не удивилась.

Катцу с моего разрешения подключился к моей игры с помощью видеозвонка, позволяющим не только вести голосовую связь, но и подключать прямую видеоконференцию через интерфейс системы. Для него всё происходящее было буквально как на ладони: он видел расположение игроков, траекторию их движения и даже отражения света на поверхности яиц.

Ещё до того, как вся их группа ступила в [Зону Яиц], Катцу и я провели короткий, но важный разговор.

Катцу уже тогда видел в этом месте контент, который взорвёт сеть. Нижний этаж Муравейника Адалаза был редким, скрытым подземельем, о котором ходили только слухи. Никто ещё не показывал его полностью.

Он сказал:

— Если мы пройдём это первыми, запись станет сенсацией. Ставлю нас на первые строчки рекомендаций. Миллионы просмотров гарантированы.

Я тогда нахмурила нос, так я делала всегда, когда думала.

— Только без моего настоящего имени, понял?

Сказала я серьёзно, разглядывая наушник в руке.

— Я хочу, чтобы там звучал только мой ник.

— Конечно, конечно, Дисава и только.

— Не хочу, чтобы кто-то нашёл меня в реале. Ни гильдии, ни… другие.

Катцу, хоть и был болтливым, прекрасно понимал важное, когда слышал его.

— Сестра, ты мне можешь верить, я снимаю прохождение, а не твою жизнь.

Он подключил режим захвата изображения, и в его интерфейсе тут же появилась полупрозрачная запись с моей камеры. Для зрителя это будет выглядеть так, как будто камера плывёт чуть над моим плечом.

На экране загорелась надпись:

LIVE RECORD: Прохождение секретной локации [Муравейник Адалаза]

Сессия игрока: Disava

Режим: Съемка геймплея

Комментарии: Катцу

— Ну вот, всё официально!

Сказал Катцу довольным голосом.

— Начинаем историю, которую будут пересказывать.

Я только фыркнула:

— Главное не облажаться.

Катцу рассмеялся:

— Это уже на тебе.

Дорога вниз тянулась дольше, чем казалось вначале. Винтовая лестница, вырубленная прямо в камне, уходила всё глубже, и с каждым шагом воздух становился прохладнее.

Тусклый золотисто-зелёный свет просачивался откуда-то снизу, будто солнце пробивалось сквозь толщу земли.

Я чувствовала, как моё дыхание становится осторожнее, тише сама атмосфера заставляла замедлиться.

Стены местами были покрыты мхом, как будто подземелье дышало и не принадлежало камню оно было живым.

Наконец лестница закончилась, открыв перед нами просторную долину, скрытую под землёй. Это место совершенно не походило на обычные игровые подземелья.

Перед нами раскинулся сад из изумрудного мха, нежного, мягкого, светящегося собственным слабым сиянием. Среди мха стояли пни, выровненные, гладкие, словно кто-то когда-то специально срезал гигантские деревья и оставил их здесь. Они образовывали ровные ряды, линиями исчезая в туманную даль.

И на одном из этих пней сидела она. Маленькая девочка, похожая на ребёнка

Над её головой, лёгкая, почти невидимая дымка складывалась в игровую подсказку:

[Марайна — Дочь Заброшенных Лабораторий]

Марайна пела тихо и пронзительно. Голос был кристально чистым, будто звучал не в ушах, а прямо в душе. Слова вытекали плавно, словно сама земля подпевала ей.

Звук наполнил пространство, отразился в далёких коридорах, отозвался в воздухе. Зикей резко поднял руку в знак остановки. Все трое остановились за его спиной, словно подчиняясь инстинкту.

— Не перебивайте её.

Тихо сказал он, не отводя взгляда от девочки. Его голос впервые за всё время прозвучал не спокойным, а почти благоговейным.

— Это механика игры, если мы вмешаемся, Уникальное Предложение нам не получить.

[ Песнь о Потерянном Поросёнке начата ]

...Он был добрым, смешным и румяным,

Ел из ладошки и спал у дверей.

А мама смеялась «Он станет упрямым!»

И шила для него ошейник из розовых швей.

Он любил яблоки, красные, сладкие,

Катал их в грязи и мечтал стать большим.

Но однажды в доме стало тихо и влажно

На поросёнка упало лекарство, ледянное и пустое.

После я звала его долго, до самого утра,

И слышала хрюканье где-то из сна.

Но в грязи отражалась не тень поросёнка —

А чёрная туша, что звала меня туда.

Он был добрым, но стал очень грустным,

Не узнал меня, даже носом не ткнул.

И я поняла: лекарство сделало друга непослушным,

Он теперь охраняет корни и боль моих снов.

Спи, мой поросёнок, спи под землёй,

Пусть тебе снится сад без вины и беды.

А я буду ждать, где мхи это кровь,

И яблоки пахнут болотной водой…

Когда песня стихла, тишина казалась почти осязаемой, будто звук остался жить в воздухе и ещё несколько секунд вибрировал в мхе под ногами. Зикей сделал шаг вперёд спокойно, без резких движений, будто подходил к дикому зверю, который, если спугнуть, растворится в воздухе.

Теперь они могли разглядеть девочку лучше.

Её платье действительно было из мха нежного, мягкого, но будто сотканного с одной мыслью: оно растёт вместе с ней.

Рукава и подол слегка шевелились, будто реагировали на движение воздуха. На плечах и вокруг шеи можно было заметить тонкие нити водорослей и крошечные белые цветы.

Её глаза были цвета чистого неба, ясные, но глубоко пустые как у ребёнка, который видел слишком много или слишком мало.

Увидев Зикея и остальных, она медленно улыбнулась тепло, но странно медленно, так, словно её внутренний мир жил в другой скорости.

Зикей мягко спросил, голосом без нажима:

— Ты потерялась?

Девочка наклонила голову, будто прислушиваясь к вопросу не ушами, а сердцем. И только после паузы возможно, чуть слишком долгой произнесла:

— Нет. Я не потерялась. Я сижу и жду мою свинку.

Её голос был хрустальным, как отзвук стеклянного колокольчика в воде.

— А вы… кто такие?

Она сказала это не с подозрением, скорее с искренним любопытством, как будто впервые видела людей.

—Привет милая, меня зовут Дисава

Я первой шагнула вперёд и назвала своё имя. За мной представился Зикей чуть склонив голову, вежливо, как будто перед ним действительно благородная особа.

—Рад приветствовать вас, я Зикей.

Лось назвал себя громко, с привычной прямотой.

—Я Лось!

Ака-32 с лёгким, машинально-игровым тоном, будто это формальность.

—Ох, ну не знаю что и сказать, тебе объяснить что значит моё имя, ладно думаю не надо меня зовут Ака-32

Пока каждый из нас называл своё имя, Мирайна, казалось, слушала не слова а дыхание, интонации, колебания голосов. Как будто она читала нас не снаружи, а изнутри.

Когда последнее имя прозвучало, девочка плавно поднялась на босые ноги и начала обходить по кругу.

С каждым шагом мох не шелохнулся под её ступнями, будто принимал её как часть себя. Она не касалась ни оружия, ни одежды только смотрела, но этот взгляд был глубже любого прикосновения.

И вдруг Мирайна остановилась рядом со мной. Словно не было сомнений, что именно ко мне Мирайна шла всё это время.

Девочка медленно протянула руку и лёгким, почти невесомым движением коснулась моей руки. Того места, где как след ожога, как память о встрече скрывался дебафф Металлического Ящера Барнадата.

Её лицо стало серьёзным так резко, что это выглядело почти не детским. Но затем на губах проступила мягкая, грустная улыбка.

— Ты несёшь его след…

Шепнула она, но в голосе звучало не удивление, а понимание. Потом её взгляд стал ясным и прямым, таким искренним, что от него становилось трудно дышать.

— Могу ли я доверить тебе Его спасение?

Её голос дрожал чуть-чуть как нота, висящая в воздухе. В этот момент пространство чуть померкло, будто игра сама задержала дыхание.

Перед моими глазами и остальных всплыло системное уведомление:

[Хотите принять Уникальное Предложение?]

«Песнь о Потерянном Поросёнке»

[ Да / Нет ]