Смотри только вперед, мой самый дорогой, самый прославленный! (2)

Зикей резко сменил тему, и его голос стал серьёзным, без прежней лёгкости. Он опёрся локтями на стол, сцепив пальцы, и медленно произнёс:

—Сегодня заканчиваются три дня. С того самого момента, как Койоты объявили на нас охоту.

Эти слова повисли в воздухе, будто холодный ветер прошёл по комнате. Даже Лось, обычно беззаботный и громкий, на мгновение замолчал. Ака-32 напряглась, чувствуя, как напряжение растёт.

Зикей перевёл взгляд на меня. Его глаза сверкнули, и я поняла, он уже всё решил.

—Нужно будет прийти к ним самим, без беготни, без масок. Сдаться по-хорошему.

—Ты серьёзно, сдаться?..

Переспросила Ака-32, не веря своим ушам.

—Да, пусть думают, что мы отступили. Пусть расслабятся. У нас будет шанс понять, что они задумали и как далеко готовы зайти.

Я слушала, и у меня всё внутри сжималось. Сдаться врагам, которые уже три дня нас выслеживают? Это звучало как безумие. Но в голосе Зикея не было сомнений. Он говорил так, будто уже просчитал всё наперёд, даже наше поражение.

—Это опасно, если это ловушка…

—Тогда мы её захлопнем первыми. Иногда, чтобы победить охотников, нужно стать добычей.

Я уже потянулась подняться, сердце подсказывало, что сейчас лучше ускользнуть и обдумать всё в одиночестве. Меня тянуло домой вне игры, к тишине, где никто не спрашивал о маленьком сияющем существе на плече.

Я знала цену своих секретов: Уникальное Предложение и всё, что с ним связано, это не просто сюжетный квест, это ресурс, за который охотятся и готовы убивать.

—Я уйду, не стану рисковать. Мои… мои дела не для публичных переговоров.

Но Зикей резко положил руку мне на плечо и заговорил так, что все в уголке притихли. Его голос стал ровным и уверенным, не угрозой, а твёрдой гарантией:

—Слушай меня внимательно. Мы не собираемся «сдавать» твой секрет. Мы дадим им видимость того, что ты раскрываешь суть Уникального Предложения, Но на самом деле это будет подставная операция. Обманка. Вариант, ложный фрагмент, имитация, всё что угодно. У меня есть сведения по ещё одному Уникальному Предложению, и если всё пройдёт как надо, ты не потеряешь ничего существенного.

В зале повисло напряжение: даже Ака-32 замолчала, всматриваясь в мое лицо жабки. Лось прикусил губу, явно не в восторге от риска, но доверявший Зикею взгляд говорил о готовности следовать за ним. Фритте на плече подозрительно зашевелился, как будто тоже слушал и взвешивал слова.

Зикей вдруг улыбнулся, не улыбка праздная, а такая, что в ней слышался лёд и отблеск клинка. Его зелёные глаза вспыхнули в тени капюшона, и в этот момент в них можно было прочитать чертёж и расчёт.

Как будто где-то за его спиной развернулась карта, и он уже видел каждую точку, каждый шаг противника.

Я не знала Зикея достаточно, чтобы отличить лёгкую шутку от хищной уверенности. То, что он щёлкнул этим взглядом, возможно означало: план есть, и он уже отполирован до блеска.

Но в душе у меня зародилось беспокойство: я никогда не умела лгать так, чтобы сердце не сжималось от вины.

Подсунуть кому-то подмену, это не обойти систему, это обмануть людей, и это шло вразрез с моим внутренним кодексом.

—Ты уверен, что это сработает?

Зикей откинулся назад и оперся локтем о стол. Его профиль в ламповом свете выглядел резким и выточенным. Маска экая, что он носил в бою, холодно висела на голове, холодная, бесстрастная.

—Я за долгие месяцы выучил их распорядок. Они учатся читать любые исходящие сигналы. Если мы дадим им сырую информацию, они её переварят и начнут паниковать. Нам же нужно, чтобы они расслабились и поверили. Единственный путь, заставить их увидеть то, чего нет.

Ака-32, лёжа локтём на столе, уставилась на Зикея, потом посмотрела на меня.

— Значит, мы должны притвориться?

Переспросила она, уже не смея полностью скрыть улыбку авантюристки.

—Не притвориться, а сыграть роль настолько убедительно, чтобы наблюдатель даже не подумал о лжи. Это театр, где каждый играет свою часть до конца. Мы даём им «ключ», который они хотят, а подлинный сюжет будет у нас в руках.

В комнате повисла пауза, это был тот самый момент, когда каждый сживал зубы и решал: пойдёшь ли ты по краю вместе с ними или свернёшь в безопасную сторону.

В взгляде Зикея жило что-то тёмное. Не просто холодный расчёт или привычка воина к скрытности, а почти ощутимая тень злобы. Там, под спокойной маской, горела старая, едкая боль, и её искры вспыхивали каждый раз, когда он говорил о них, о гильдии «Койоты».

“Он ведь не всегда был таким?…”

Пока мы сидели за круглым столом, где мягкий свет лампы подрагивал от нашего дыхания, Зикей наконец заговорил сам не в ответ, не ради плана, а просто потому что, похоже, больше не мог держать это внутри.

Его голос звучал тихо, почти ровно, но с каждым словом нарастала тяжесть, будто он вытаскивал эти воспоминания из глубины, где они гнили годами.

—Койоты… Когда-то я был одним из них.

Ака-32 подняла бровь, но ничего не сказала, лишь слушала. Даже Лось притих.

—Тогда всё выглядело иначе. У нас был лидер… не просто гильдмастер, а друг. Мы начинали вместе, на старых серверах, когда игру только запустили. Он мечтал создать клан, где каждый чувствует себя свободным, без правил, без бюрократии. Но потом… всё изменилось.

Он провёл пальцем по краю кружки.

—В какой-то момент он понял, что с помощью багов и системных лазеек можно выжимать из игры всё золото, редкие предметы, репутацию. А потом и кровь. Он начал использовать новичков как приманку: обещал им награды, квесты, а сам посылал их под пули. Когда это перестало работать, после обновления игры, заставил нас убивать игроков ради ресурсов. Не врагов, не противников, просто случайных.

—Но ведь за это банят.

Тихо сказала Ака-32.

—Да, если доказано. А он всегда подчищал следы. Я пытался остановить… говорил, что это уже не игра. Но он лишь смеялся. Сказал, что настоящая свобода,это сила делать, что хочешь, и не нести последствий.

Глаза Зикея блеснули в полумраке, не от света, а от ярости, едва сдерживаемой годами.

—В тот день, когда я покинул Койотов, он сделал так, чтобы я выглядел предателем. Подсунул доказательства, будто я слил данные рейдов конкурентам. Вся гильдия поверила ему. Меня выгнали, объявили охоту, а все, кто пытался заступиться, пропали из игры.

Я видела, как напряглись его пальцы, как под кожей прошёл холодный ток.

—С тех пор, я не просто живу в этой игре. Я ищу момент, чтобы вернуть им всё. Не просто разрушить их гильдию, сделать так, чтобы даже их имя исчезло из истории.

Я почувствовала, как внутри шевельнулось странное чувство, смесь жалости, тревоги и… уважения.

Он не звучал как мститель из дешёвых историй. В его голосе было что-то старое, уставшее, будто человек, который слишком долго носил рану и теперь не знал, можно ли жить без неё.

—Так вот почему ты хочешь их обмануть.

Зикей посмотрел на меня, взгляд стал мягче, но не теплее.

—Нет, Дисава. Я не хочу их обмануть, я хочу, чтобы они поверили, будто выиграли. А потом, чтобы поняли, что проиграли ещё до начала игры, тогда они покажут себя настоящими подонками, особенно гильдмастер этой гильдии, мы сделаем так чтобы их больше не пустили в эту игру.

Ака-32 выдохнула, нервно усмехнувшись:

—У тебя и месть звучит как шахматная партия.

Зикей ответил ей лишь усталой полуулыбкой.

—Потому что я больше не играю в битвы. Я играю в последствия.