Аудиенция у её величества

Выйдя из гостиницы Королевства Фей, невольно замерла. Мои глаза привыкли к мягкому свету, но то, что я увидела за пределами порога, будто разом стерло во мне чувство уюта.

Улицы Королевства тонули во мраке. Небо над ними было пустым, без солнца, без луны, словно над миром натянули тяжёлый бархатный покров. Казалось, само время застыло, лишённое привычного ритма дня и ночи.

Тьму разгоняли лишь сотни крошечных фонариков, подвешенных к балконам, ветвям, мостам и резным аркам. Их мягкое свечение выстраивало дорожки, освещая путь странникам. Свет играл бликами на влажной брусчатке, придавая городу сказочность… но эта сказка была странной, тревожной.

Фритте, летящий рядом, опустил взгляд и сказал тише, чем обычно:

—Наше Королевство переживает не самые лучшие времена… Свет угасает, и даже нам не всегда хватает сил поддерживать этот мерцающий огонь. Но обо всём расскажет сама Королева, когда будет готова.

Я уловила в его голосе почтение и печаль, не свойственные ребёнку или игривому существу. Мы подошли к массивному дереву, что возвышалось над улицей.

Его ствол был таким широким, что, казалось, обхватить его не смог бы и десяток человек. В коре дерева были врезаны тяжёлые двери из старого потемневшего металла. Они выглядели непривычно строго и холодно для столь живого места, словно заимствованные из другого мира.

Фритте замедлил полёт, приосанился и осторожно коснулся ладонью дверей. Те отозвались тихим скрипом, будто открывались не веками, а сердцем самого дерева.

И тут голос феи изменился. Исчезла детская мягкость, исчезла привычная близость. Теперь он говорил твёрдо, официально, с подчёркнутым почтением:

—Ваше Величество… я привёл её.

Я удивлённо посмотрела на него. Ещё недавно он звал Королеву своей матерью, но сейчас даже в дыхании Фритте чувствовалась дисциплина, как у воина перед повелителем.

Даже для него она не просто мать… она символ, оберегающий всё Королевство, поняла я ощутив, как внутри нарастает волнение.

Королева приподняла голову, её губы тронула едва заметная улыбка. Взгляд её стал мягким, как у матери, встретившей давно потерянного ребёнка.

—Ты хорошо послужил, Фритте…

Произнесла она негромко, но так, что каждое слово прозвучало как приказ. Она вытянула тонкий палец, покрытый тонким слоем серебряного пудрового блеска, и легко коснулась его губ.

Затем, как в старинном ритуале, приложила свой палец к маленькому лбу Фритте. Жест был одновременно лаской и печатью благодарности.

За спиной Королевы открылись тяжёлые металлические створки. Их гулкий скрежет прокатился по залу, словно пробуждая что-то древнее.

Внутри раскрывалось совершенно иное пространство мягкое сияние разливалось по каменным стенам, источником его было огромное дерево. Его кора будто светилась изнутри, испуская бледный, туманный свет, который обволакивал всё вокруг.

На одной из ветвей, хрупкой и в то же время сильной, сидела девушка. Ростом она была с меня но возможно выше, но сама казалась иной будто не человеком, а воплощением песни или сна.

Рядом находились две служанки тихие, как тени. Они заботливо подавали девушке виноград: одна снимала ягоды с кисти, другая вкладывала их в её ладони. Девушка ела медленно, будто каждое движение было частью обряда.

Лицо Королевы было нежным, а волосы цвета хаки спадали тяжёлым потоком, будто река, и растекались по полу, уходя куда-то за трон.

На первый взгляд они казались бесконечными, но я быстро прикинула: не больше двух-трёх метров. Всё равно немыслимо длинные.

В этом было что-то от наивных иллюстраций старых сказок, что-то из мира фантазий, где принцессы запирались в башнях и распускали свои косы в окна, чтобы по ним можно было взобраться.

Она выглядела как персонаж из древней детской легенды, почти как диснеевская принцесса, перенесённая в этот странный мир.

Но за всей её красотой скрывалась деталь, нарушавшая идеальную картину. Одно крыло Королевы было изуродовано.

Рваные края и порванные прожилки выдавали, что оно давно перестало быть опорой в полёте. Возможно, она никогда не летала, а может быть, когда-то умела, но утратила эту способность в битве, о которой никто не рассказывал.

Для кого-то это стало бы уродством, но в глазах моих это только усиливало интерес. В этом был особый шарм не блестящий и показной, а настоящий, живой.

Здесь, в облике Королевы, пересекались не только фантастическое и сказочное, но и последствия боли, утрат, выбора. Она была не идеальной, но именно это делало её настоящей.

Фритте, заметив, что взгляд мой задержался на Королеве, чуть склонил голову и произнёс её имя:

—Мор Аделина, Королева Фей и Цветов.

Его голос прозвучал торжественно, словно каждое слово было присягой. И это имя, наполненное странным холодом и мягкой музыкой одновременно, словно сразу обрело вес в воздухе.

Мор Аделина быстро скользнула взглядом по мне, её взгляд был тяжёлым, но в то же время в нём чувствовалась мягкость, словно в её глазах уживались и вечность, и человеческая непосредственность.

—Я слышала о тебе, дитя! Говорят, ты помогла собрать рассыпанные монетки, а также сразилась с Металлическим Зверем. Для чужеземки это немало.

Произнесла она голосом, похожим на шелест листвы в ночном ветре. Я непроизвольно выпрямила спину. Моё игровое имя в устах Королевы звучало так, будто оно уже навсегда вплетено в историю этого Королевства.

—Возможно…

Продолжила Аделина, медленно отрывая с грозди виноградину и поднося её к губам:

—Я могла бы обучить тебя мастерству фей. Может быть, даже поделиться кое-чем из того, чему не обучают простых смертных… уникальными навыками, а может и магией, что хранится лишь в нашей крови.

Мое сердце забилось быстрее, я сразу уловила это не просто слова вежливости. Это был шанс. Возможно, именно здесь таился скрытый «игровой триггер», который менял дальнейшую линию.

Если Королева предлагает наставничество, значит, стоит согласиться, и последствия могут быть куда более значительными, чем кажется. Я мягко склонила голову, сделав поклон.

—Для меня это будет честью!

И в этот момент произошло неожиданное. Мор Аделина не просто кивнула, а вдруг звонко рассмеялась.

Её смех был лёгким, как перезвон колокольчиков, и в то же время слишком громким для тихого зала. Даже служанки, державшие подносы с фруктами и кувшинами, удивлённо переглянулись.

—Ах, какая серьёзность! Ты даже не поняла, что сама поспешила предложить мне своё согласие, прежде чем я сделала прямое предложение. Это… необычно.

Сказала Королева, прикрывая рот тонкими пальцами. Фритте смутился, словно почувствовал себя неловко за подопечную, а я лишь сильнее утвердилась в мысли: да, это определённо был «спусковой крючок» игры.

После того как её смех стих, Мор Аделина слегка наклонилась вперёд. Она что-то прошептала, слова были едва слышны, словно шелест ветра между листьев.

В тот же миг её длинные, бесконечно тяжёлые волосы цвета хаки ожили. Они поднялись медленно, будто в воде, завихрились в воздухе и, словно живые нити, мягко коснулись моего лица.

Один локон скользнул вдоль моей щеки, другой обвился вокруг подбородка. Волосы осторожно, но настойчиво приподняли мою голову, заставляя встретиться глазами с Королевой.

Взгляд Аделины был холодным, но в нём чувствовалась и скрытая теплота, так смотрит существо, привыкшее, что перед ним склоняются, но всё же жаждущее равного собеседника.

—Хватит склонять голову, дитя. Мне приятно, когда признают мою власть, но я не люблю смотреть на поклоны слишком долго. Подними лицо и говори со мной.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Не ожидала, что волосы Королевы могут быть живыми!

—Ты мила со мной. У тебя есть качество, которого так часто не хватает чужеземцам: уважение. И это качество может сделать тебя не только почётной гостьей, но и подчинённой моего Королевства… и моей ученицей.

В этот момент Фритте взвился вверх, его маленькие крылья замахали с такой скоростью, что воздух наполнился лёгким звоном, похожим на переливы серебряных колокольчиков.

—Ты слышала, слышала?! Ученицей Королевы! Это же… невероятно!

Его радость была такой искренней и бурной, что он несколько раз облетел вруруменя, едва не врезаясь в висящие в воздухе волосы Аделины.

А у самой меня внутри смешались чувство восторга и лёгкая тревога. Я ясно осознала, что открывается новый путь. Но как и всегда в этой игре, за любым «подарком» скрывался выбор и последствия.