Глава третья: Святой Меча и Великий Мудрец (11)

11

Нападение имперской армии повергло столицу Великого Герцогства в хаос, однако благодаря вмешательству Святого Меча трагедии удалось избежать. Спустя несколько дней в королевский замок прибывает герцог Таунзетт, направленный Королевством для разъяснения ситуации.

— ... ввиду изложенных обстоятельств наше государство поручило Великому Мудрецу сдерживание сорокатысячной армии Империи, а Святого Меча направило к вам. Поскольку решение принималось в спешке, приносим глубочайшие извинения за задержку в оповещении союзника.

Королевство официально извиняется за переброску сил, способных в одиночку сокрушить целую страну, без предварительного согласования. Впрочем, сие извинение носит сугубо формальный характер: истинная цель визита герцога — закрепить в сознании соседей тот факт, что Королевство пришло на помощь, оставив собственные границы без защиты.

— Подумать только, решение принимал король вопреки протестам почти всех вельмож, а они выставляют это так, будто сие их общая заслуга... — наблюдая за этим, Лиам Лувель, старший брат Роя, негромко ворчит.

— Не болтай лишнего. Каковы бы ни были обстоятельства, решение Королевства спасло нас. — обрывает его министр иностранных дел, являющийся начальником Лиама.

— Прошу прощения... — тот, хоть и выглядит недовольным, покорно склоняет голову.

— Наш государь еще очень молод, и сейчас нам меньше всего нужны конфликты с знатью Королевства.

Подробности инцидента уже просочились в массы, ведь на чужой роток не накинешь платок. Всем известно, что большинство высокопоставленных чиновников Королевства выступало против отправки Святого Меча, предлагая бросить Великое Герцогство на произвол судьбы. И лишь воля короля спасла ситуацию. Посему люди полны благодарности к монарху, но не испытывают ни капли признательности к Таунзетту, который был среди тех самых противников. Тем не менее, он представляет дружественную державу, и обращаться с ним пренебрежительно недопустимо.

— Я вас услышал. Мы глубоко признательны за ваши усилия во благо нашей страны и просим передать нашу благодарность Его Величеству.

На троне восседает бесстрастный юноша с каштановыми волосами. Ему всего двадцать лет, и зовут его Найджел ван Берлант. После ухода отца на покой стал молодым правителем, несущим на плечах бремя власти над Великим Герцогством.

— Будет исполнено. — герцог почтительно кланяется. На этом аудиенция должна была завершиться, но тот решает продолжить. — И всё же, сие было суровым испытанием для вас, Ваше Величество.

— Безусловно, но также стало прекрасной возможностью вновь осознать мощь Святого Меча и Великого Мудреца.

— Истинно так. Даже мы поражены. Впрочем, в этот раз отличились не только эти двое, но и студенты Академии, проявившие недюжинную отвагу.

— Верно. Учащиеся из вашей страны остались и сражались плечом к плечу с нашими людьми. Подлинные дети Королевства Албиос. — Найджел поддерживает разговор, отдавая должное ученикам.

Пока Лиам думает о том, как у Таунзетта хватает совести поднимать сию тему, когда его собственный сын первым сбежал к границе, герцог с улыбкой произносит:

— Благодарю за добрые слова. Говорят, и ученики Великого Герцогства проявили себя блестяще. Вот только... до меня дошли слухи, что сын барона Лувеля позорно бежал в самом начале. Прискорбно, что дитя героя не унаследовало доблесть отца.

Лицо Лиама искажается в гримасе гнева.

— Сдержись. — министр иностранных дел тихо шепчет.

— Я понимаю...

Лиам делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Здесь не место для споров простому помощнику министра. У него есть цель — восстановить репутацию дома, ради чего он годами безупречно трудился в замке. О фамилии Лувель ходит дурная слава, из-за чего ему не раз приходилось склонять голову и глотать обиды. Он терпел всё это, лишь бы его младшие брат и сестра не познали подобного унижения. Парень крепко сжимает губы.

— Бросить сестру и сбежать... Согласитесь, для студента Академии такое поведение просто непозволительно?

Чувствуя, как внутри него что-то обрывается, Лиам делает шаг вперед. Окрик министра игнорируется — чувства переполняют его.

— Прошу... минутку внимания. — мальчонка, стоявший позади в качестве помощника, решительно выходит к свету. Говорить без разрешения на официальном приеме — неслыханная дерзость, но он не может молчать.

— А ты кто такой?

— Лиам Лувель, старший брат Роя Лувеля. — отвечая герцогу, не сводит глаз с Найджела.

— Сын барона Лувеля? — Таунзетт, глядя на «дерзкого юнца», лишь хмыкает. — Ступай на место. Сейчас не время...

— Как брат, желаю спросить у Его Величества. Мой брат, возможно, не самый одаренный или прилежный ученик. Однако он не трус. Он поспешил к отцу, чтобы доставить весть, и доказательством тому служит тот факт, что только мой отец успел прибыть на помощь Академии. Сие есть подвиг. Когда думаю о чувствах брата, который был вынужден мчаться во весь опор, оставляя сестру и друзей перед лицом врага... у меня наворачиваются слезы. Посему не позволю называть его беглецом. Ваше Величество, что вы думаете по данному поводу?

— Лиам Лувель, ты переходишь границы...

— Я вопрошаю Его Величество! А вас прошу помолчать.

Осадив герцога, юноша пристально смотрит на государя. Бесстрастное лицо правителя слегка оживляется, в глазах мелькает тень интереса.

— Какая наглость! Стража, вывести его!

Гвардейцы готовы подчиниться приказу герцога, но Найджел останавливает их жестом.

— Лиам Лувель. Я считаю поступок Роя Лувеля деянием, достойным героя. Бежать в безопасное место при виде врага — проще простого. Но Рой не искал спасения у границы, он отправился за подкреплением к отцу. Его решение было идеальным ходом в той ситуации. Если называть сие трусостью, то нам придется признать трусами всех гонцов в истории войн.

— Значит... мой брат не будет наказан?

— Разумеется. В ближайшее время приглашу его вместе с бароном в замок. Прошу прощения за мою недосказанность. Ты молодец, что выступил в его защиту. Если бы не сделал этого, я мог бы прослыть глупым королем, не умеющим ценить истинные заслуги. — с этими словами Найджел отпускает Лиама. Получив желаемый ответ, тот покорно отходит.

— Итак, герцог Таунзетт. О чем мы говорили? О важности гонцов? Или о вашем сыне? В докладах его имя не фигурировало, но уверен, что отпрыск столь почтенного дома проявил себя выдающимся образом. Благодарю за службу. Что ж, беседа была плодотворной, позвольте откланяться. — Найджел встает и уходит, следом за ним покидает зал и герцог.

Лиаму позже пришлось выслушать долгую нотацию от министра, но благодаря воле короля никакого реального наказания за дерзость не последовало.