Интерлюдия: Воспоминания за пологом
Раннее утро, когда за окном ещё густо держалась темнота.
— Мннх...
Запах любимого человека. Тепло любимого человека.
[Как и сегодня, как и всегда] и [близость, что с каждым днём становится всё сильнее] — именно так лучше всего было бы описать происходящее.
Личная служанка наследника маркизского дома — Сиа Альма — переплела свою ногу с ногой спящего господина, крепко обнимала его со спины, тёрлась щекой о его спину и в одиночестве наслаждалась мигом высшего блаженства.
Только в это время она могла позволить себе вести себя как угодно рядом с любимым человеком и показывать ту неподобающую сторону, что рождалась из желания.
Только в это время она могла дать выход своей сильной привязанности и собственническим чувствам, которые иначе могли бы доставить неприятности.
Вот почему Сиа просыпалась так рано, что это уже трудно было назвать [ранним подъёмом ради службы].
— Байлет-сама...
Тихая спальня, где она могла лишь чувствовать присутствие любимого человека.
Так продолжалось десять минут —
Выдохнув горячий вздох, Сиа начала осторожно распутывать ноги, переплетённые с ногой господина.
Освободившись, она словно позволила своему довольству перелиться через край, забралась на кровать и всё выше и выше подалась к нему всем телом.
— ...
А затем, просунув руку под одежду любимого человека и коснувшись его кожи напрямую... она хаму — сладко прикусила его беззащитную шею.
А потом тихонько втянула её губами — чуу.
Хотя прекрасно понимала, что делать этого не следует.
Прошлой ночью он сказал ей: [Сиа, ради тебя самой я хочу, чтобы ты пока воздержалась], — а она ответила: [Поняла].
Разумом она и правда всё понимала, но —
Когда любимый господин был совсем рядом... а вероятность, что её застанут, казалась такой маленькой...
И когда прошлой ночью она услышала от него прямо: [Мне это не было неприятно], — её любовь вспыхнула ещё сильнее.
Сдержаться она уже не могла.
Ей хотелось просто съесть своего господина.
И это само собой вылилось в особенно жаркую близость.
— Ах...
Однако, когда, захваченная своими чувствами, она наконец пришла в себя и оторвала губы... перед её глазами оказалась шея господина, покрасневшая, будто от укуса насекомого.
Она торопливо вытерла это место своим платком раз, другой, третий... но краснота не уходила.
Напротив — стала только заметнее.
Хотя Сиа и старалась не терять голову слишком сильно, она всё же совершила ошибку, которую уже нельзя было исправить.
— ................
В голове мгновенно вспыхнуло: ч-что же делать?!
Но это чувство тут же рассеялось.
Потому что она поняла: такой след может оставить только тот, кто связан с ним по-особенному.
Даже при своём низком положении она всё же могла оставить знак, который ясно говорил бы: [Этот человек и мой тоже!]...
И счастье перевесило всё остальное.
— Это Байлет-сама... это Байлет-сама виноват...
Сиа попыталась переложить вину на него, но, раз он был таким чудесным человеком, она просто не смогла удержаться и в итоге наделала всякого.
Конечно же, в ней жили и собственнические чувства, и сильная привязанность.
Сказать ей: [У меня нет уверенности, что я сумею сохранить самообладание], — наверняка было для него неловко, и всё же он решился на это, лишь бы не причинить ей боль.
Он постарался позаботиться о ней.
Когда-то он был тем, от кого она получала строгое воспитание. Она прошла через многое, но теперь была уверена: второго такого человека ей уже не встретить.
Вот почему у неё и появились свои мысли.
— Я тоже должна была тебе сказать...
Для её искреннего господина и то, что на неё можно смотреть таким взглядом, тоже должно было быть поводом для радости.
Больше всего ей не нравилось именно то, что он не видел в ней женщину.
— Я обязательно всё обдумаю как следует, так что, пожалуйста, подожди ещё совсем немного...
Она провела рукой по груди любимого человека и, обнимая его, слушала биение его сердца.
Сейчас сердце её господина билось ровно.
Убедившись, что он по-прежнему спит, она снова потёрлась щекой о него, наслаждаясь этим уютом.
— Хау...
С тех пор как проснулась, сонливость ни разу не одолела её, и она всё продолжала эту упоительную близость.
Сколько раз у неё уже вырывался голос, переполненный счастьем...?
Не заметив того, она дождалась момента, когда небо стало светлеть, а снаружи послышалось пение птиц.
Ей хотелось ещё дольше оставаться рядом с любимым господином, но она не могла бросить свои обязанности.
Это было тем единственным, что она обязана была сохранить.
Медленно выпрямившись, Сиа села на кровати, подогнув ноги набок.
А потом склонилась над господином, спавшим на боку, и стала любоваться его спящим лицом.
— ...
Она и так видела это лицо каждый день, потому что тайком приходила в спальню до начала службы, — но не могла им насытиться.
Скорее наоборот: чувства лишь множились.
И именно эти чувства окончательно сорвали с неё все тормоза.
— Байлет-сама...
Коснувшись волос беззащитно спящего господина и медленно приблизив к нему лицо, Сиа могла сделать только одно.
[Сиа, ради тебя самой я хочу, чтобы ты пока воздержалась]
[Чтобы я не сделал с тобой чего-нибудь страшного, Сиа]
[Если человек, который мне нравится, делает такое, когда я к этому не готов, у меня нет уверенности, что я сумею сохранить самообладание]
[В другое время я бы с радостью делал подобное... и мне бы этого хотелось]
Пока слова господина, сказанные вчера, кружились у неё в голове, словно фонарь-карусель, Сиа мягко прижала свои губы к его губам.
Из всего, что только можно было сделать, именно за это её бы по-настоящему отчитали.
Это был поступок, который сводил на нет всё то время, что он потратил, советуясь с ней.
Но она сделала это, прекрасно всё понимая.
— Мн...
Сколько раз она уже передавала свои чувства через прикосновения?
Она оторвала лицо от него, завершая поцелуй, в котором удерживала его нижнюю губу.
— ...
Упиваясь этим счастьем, она снова провела ладонью по его голове.
Наверное, потому что вчера вечером у них состоялся тот разговор.
Решив: [Да не может же быть, что она снова сделает то же самое], — её господин, должно быть, оказался ещё более беззащитным, чем обычно. И тогда Сиа тихонько прошептала ему на ухо:
— Я-я... больше не боюсь...
Вот что она чувствовала сейчас.
Не только её господин начал ощущать, что его самообладание оказывается под угрозой.
Она тоже делала всё это с человеком, которого любила.
То же самое происходило и с Сией...
Это больше не было чем-то настолько страшным, что она не могла бы на такое решиться.
Если дело касалось её господина, это стало тем, чего ей самой хотелось.
— Вот какова правда... понятно?
В следующий раз, когда её поцелуй будет раскрыт, — быть может, именно тогда всё и изменится.
Именно с такой решимостью она его и поцеловала.
— Н-ну что ж... тогда я пойду исполнять сегодняшние обязанности. М-мой будущий... супруг...
Договорив это и в последний раз обняв его большое тело, она ощутила такой прилив стыда, будто от него пар поднялся по всему телу.
Для такого было ещё слишком рано — с какой стороны ни посмотри.
Любой, кто это услышал бы, только рассмеялся бы.
Да и к тому же это были слова, которые она изначально собиралась сказать уже во время всего этого...
Осознав прежде всего, что совсем потеряла голову, Сиа тут же соскочила с кровати.
Молясь о том, чтобы он ничего не услышал, она быстрыми шажками убежала обратно в свою комнату.
А час спустя, когда на улице стало уже гораздо светлее.
— Эй, Сиа —
— Д-да!?
— Тебя, случаем, не укусило какое-нибудь насекомое...? Ты в порядке? Похоже, тут где-то притаилась довольно крупная тварь.
Слушая слова своего господина, который и не подозревал, что виновница стояла прямо перед ним, Сиа ощутила, как низ живота охватывает жар...
Её любимый человек, озадаченно потирая шею, показал ей след, похожий на укус насекомого, словно говоря: [Вот, смотри!]
И в этот миг Сиа в очередной раз, всем сердцем, всем сердцем почувствовала, насколько дорог ей её господин.