Третья интерлюдия

— Уу…

Поздней ночью, когда вокруг воцарилась тишина.

Закончив свой привычный ритуал ухода за заколкой и ожерельем, Сиа — которой оставалось лишь лечь спать — слабо всхлипнула, лёжа в постели.

— Хау…

С самого утра и до самого вечера она провела весь день наедине со своим возлюбленным господином. Это было такое чудесное свидание, что она никак не могла перестать вновь и вновь прокручивать его в памяти.

И, возможно, именно поэтому и возникла нынешняя проблема.

(Мне так одиноко… господин Байлет…)

Теперь, когда она осталась одна в тишине, этот резкий контраст навалился на неё с новой силой.

Пока она ухаживала за заколкой и ожерельем, ей ещё удавалось отвлечься, полностью сосредоточившись на деле.

Но сейчас, в этот миг, когда ей [не оставалось ничего, кроме как спать], спасения уже не было.

— Господин Байлет…

Она крепко сжала простыни, изо всех сил стараясь вытерпеть.

Но—

Ощущение, когда она прижималась к своему господину.

Чувство, когда он обнимал её.

Тепло его руки, державшей её ладонь.

Нежное прикосновение руки, впервые гладившей её по голове.

Сама того не замечая, она вновь перебирала одно воспоминание за другим, всё глубже погружаясь в этот замкнутый круг.

Она тосковала по теплу своего господина — по самому его присутствию.

И осознание того, что он сейчас под той же крышей… что, если захочет, она может пойти к нему прямо сейчас…

(…………)

Это был предел.

То терпение, которым Сиа когда-то гордилась, больше не действовало.

— Господин Байлет… аах…

Едва слышным голосом, словно готовым раствориться в темноте, Сиа обняла любимую подушку и поднялась с постели.

Не зажигая лампу на столе, не прибегая к её свету, она вышла из комнаты.

Осторожно ступая — и всё же торопясь.

Она шла по тусклому коридору, освещённому лишь лунным светом, направляясь ко второму этажу.

Спустившись по лестнице и добравшись до цели, она несколько раз постучала.

(Пожалуйста… только бы вы ещё не спали…)

С этой мольбой в сердце—

— Хм? Да?

— Г-господин Байлет!!

— он ответил.

Она услышала голос, который так отчаянно хотела услышать.

— Эм… это Сиа…

— Э? Сиа!? П-подожди секунду!

Похоже, её господин и правда уже лежал в постели, потому что к двери он подошёл поспешными шагами и почти сразу открыл её.

— М-мне очень жаль, что я тревожу ваш отдых…

— Нет-нет, всё в порядке, но… что-то случилось?

Он посмотрел на неё, а потом на подушку, которую она сжимала в руках, явно не понимая, в чём дело.

…И всё же его голос по-прежнему звучал мягко.

— Я… ну…

— Всё хорошо. Я не буду сердиться, так что не спеши.

Потому что он так искренне старался её понять, она сумела заговорить.

— Я… мне стало одиноко одной… и я не смогла уснуть…

— Угу.

— П-поэтому я… хотела спросить, можно ли мне поспать рядом с вами, господин Байлет… Н-но… что-то дальше… мне всё ещё… страшно…

Она говорила совершенно честно.

Но именно потому, что это была такая неразумная и эгоистичная просьба, она казалась себе жалкой.

Чувство вины разъедало её изнутри, и глаза предательски начали наполняться слезами.

В конце концов, если женщина без приглашения приходит ночью в спальню мужчины, обычно это воспринимается как просьба о… взрослых вещах.

Но Сиа хотела не этого.

Она просто хотела быть рядом со своим господином.

Спать рядом с ним.

И всё же сделать этот последний шаг ей по-прежнему было слишком страшно.

А теперь она ещё и позволила себе столь самонадеянный и двусмысленный поступок—

— Аха-ха, тебе не стоит за это винить себя. Такие вещи ведь нельзя делать через силу.

Совсем не выглядя недовольным, её господин мягко улыбнулся и ласково успокоил её.

— И потом, тебе ведь завтра рано вставать, да? Давай, заходи скорее.

— Д-да…

И не только это — он сам пошёл впереди, будто так и должно быть, провёл её внутрь и закрыл за ними дверь.

(Потому что у меня дрожал голос…)

Когда она оказывалась виновата, он всегда поступал именно так.

Он помогал ей настолько открыто, что это было почти нарочито.

Сглаживал её неловкость, делая так, чтобы ей было легче побыть избалованной.

От того, что он обращался с ней так бережно, её чувства лишь разрастались ещё сильнее…

— О, эм… понимаю, эти слова, наверное, могут тебя насторожить, но не волнуйся, я не стану делать ничего странного. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Обычно, услышав такое, она начала бы только сильнее смущаться. Но её господин — тот, кому она доверяла больше всех, — был совсем другим.

Слова, которые не имели силы, когда речь шла о ком-то особенном.

— И ещё… если в какой-то момент тебе станет неуютно или страшно, ты в любой момент можешь уйти, хорошо?

— П-поняла.

— Хорошо, тогда… Сиа, можешь лечь здесь.

— С-спасибо вам… правда…

— Не за что.

Её господин первым забрался в постель и, похлопав по простыне, показал, где ей лечь.

Конечно, спать рядом с человеком, которого она любила, было волнительно.

Но ещё сильнее Сию переполняло счастье.

Шаг за шагом она подошла к кровати, а потом скользнула под мягкое, пушистое одеяло, которым укрывался её господин…

(Фуаах…)

Её окутало тепло его постели, а рядом, лёжа на спине, был сам её господин.

Уже одного этого было достаточно, чтобы сердце переполняли трепет и счастье.

Это было совсем не то же самое, что украдкой заправлять его постель или, убедившись, что никто не видит, ненадолго прижаться к ней верхней частью тела—

— Господин Байлет… эм… ваша рука…

— Вот.

— …Да.

Лёжа на боку, Сиа сперва попросила позволения, а потом осторожно взяла его протянутую левую руку обеими ладонями.

(Я с благодарностью приму вашу доброту…)

Она переплела с ним пальцы, чтобы они уж точно не разомкнулись.

— Уже одного того, что она может касаться своего господина напрямую, было достаточно, чтобы её сердце и тело наполнились удовлетворением.

И как раз тогда, когда она уже была готова наконец уснуть…

— …Вообще-то, благодарить должен я. За то, что позволила мне тебя побаловать.

— !

Совершенно неожиданно он поблагодарил её.

— Благодаря тебе я ведь уже вернул примерно половину долга за те колени, верно?

— Д-долга…? Но… это ведь я вас стесняю…

— Вовсе нет. Честно говоря, я рад.

— Господин Байлет…

В его голосе звучало неподдельное чувство. Было ясно, что он говорит это совершенно искренне.

— …Мне нравятся обе стороны тебя — и старательная, прилежная Сиа, и избалованная, липнущая Сиа.

— В-вы не можете вот так просто такое говорить…

— Но это правда.

Он хвалил её не как [преданную личную служанку], безупречно заботящуюся о нём и не доставляющую хлопот. Он говорил, что любит именно Сию — даже беспомощную, даже обременительную.

Это признание делало её счастливее, чем можно было выразить словами—

И, услышав его, ей захотелось стать ещё более избалованной.

— Господин Байлет… я… я не… боюсь… п-поцелуев…

— Нет. Это приказ.

— У-ууу…

Набравшись смелости, чтобы произнести это, она тут же услышала его безоговорочный [приказ] и смогла лишь жалобно всхлипнуть.

— Ну же, не дуйся. Если бы мы это сделали, ты бы из-за волнения уже не смогла уснуть, верно? А завтра тебе рано вставать.

— …Поняла.

И всё же почти сразу ей снова стало радостно.

Потому что он воспользовался своей властью именно из заботы о ней.

— Тогда… можно я хотя бы так и дальше буду держать вас за руку…?

— Угу. …Н-но, просто чтобы ты знала… если тебе когда-нибудь правда этого захочется… просто скажи. Только… не сейчас.

— Да… поняла…

Она не могла ослушаться приказа. Поцелуй придётся отложить — но ни капли огорчения она при этом не почувствовала.

Осознание того, что её господин вовсе не против этого…

И всё же, чтобы хоть немного отвлечься от крохотного разочарования, она осмелилась на то, на что обычно не решилась бы.

— …Господин Байлет, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Сиа.

— Угу…

Лежать лицом друг к другу в одной постели и обмениваться этими словами—

это было────почти так же радостно, как поцелуй.