Желание

В классной комнате утром на следующий день после окончания каникул.

Понедельник.

— Э-э... Вас так загружали...?

— Уфуфу, все реагируют одинаково.

Две юные леди беседовали у открытого окна, и прохладный ветерок мягко колыхал их прекрасные алые и платиново-белокурые волосы.

С учётом каникул прошло уже девять дней с их последнего разговора.

— Возможно, мне не следовало бы этого говорить, но разве не стоило попросить их пересмотреть ваше расписание...? Вы ведь не просто присутствовали, леди Ария, вы ещё и пели.

Елена, известная как [Принцесса Алого Цветка] благодаря своим красным волосам, алым глазам и поразительной красоте, сперва выглядела изумлённой, а затем, нахмурив брови, с тревогой посмотрела на [Прекрасную Певицу] Арию.

Она уже слышала о её изнурительном графике — почти ежедневные приёмы на прошлой неделе, да ещё и поездки на дальние расстояния. Даже для девушки из герцогского дома такая занятость казалась чрезмерной.

— Благодарю вас за заботу. Однако это мой долг. И нет для меня большего счастья, чем исполнять свой долг.

— ......

Она говорила это от чистого сердца. Ария произнесла эти слова так естественно, что любой бы ей поверил, и медленно опустила руку, которую держала у груди, — но некоторые вещи особенно хорошо понимаешь именно потому, что принадлежишь к знати.

И особенно хорошо это понимала проницательная Елена.

— Если бы вы ответили мне честно... Впрочем, пожалуй, такие легкомысленные слова лишь поставили бы вас в неловкое положение, леди Ария.

— Ах, право, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду. ...Хотя, если бы здесь были только мы с вами, мои слова, возможно, и изменились бы.

— А?

Неудивительно, что Елена, сама затронувшая эту тему, невольно растерялась.

Менять своё мнение, при этом сохраняя внешнюю безупречность, для представительницы герцогского дома вовсе не так просто.

Пусть даже это была шутка, подобные слова говорят только тому, кому действительно доверяют.

— Спасибо вам. Искренне. За то, что вы так обо мне беспокоитесь.

— ...Вообще-то, это я должна сказать вам это, леди Ария.

Хоть Ария и попыталась всё смягчить словами «мои слова, возможно, и изменились бы», Елена уже поняла ответ — и именно поэтому поблагодарила её.

— Возможно, с моей стороны самонадеянно называть это благодарностью, но... нет ли у вас чего-нибудь, о чём вы хотели бы меня спросить, леди Ария? Мне бы хотелось, чтобы нашёлся хотя бы один такой вопрос.

— Зная тебя, Эле, если я о чём-то спрошу, то...

— Я-я не собираюсь вас дразнить... Во всяком случае, после такого разговора...

Ария недоверчиво прищурилась, коснувшись пальцем подбородка, а Елена ответила ей ровным взглядом, уперев одну руку в бок.

Однако напряжения между ними не возникло — уже в следующий миг обе обменялись улыбками.

— Ты ответишь на любой мой вопрос?

— Конечно. Хотя, раз ты подчеркнула именно слово «любой», значит, думаешь спросить о Байлете, не так ли?

— Гх...

Глаза Арии широко распахнулись: Елена попала прямо в суть ещё до того, как она сама успела поднять эту тему.

И по этой слишком уж явной реакции Ария сразу поняла, что притворяться уже бесполезно.

— В-вам вовсе не обязательно было говорить это вслух...

— Со мной ведь нет нужды ни осторожничать, ни прощупывать почву, верно? Вы рассказали мне о своих чувствах, леди Ария, а я тогда ответила вам честно и прямо.

— ...П-прошу вас, не создавайте такую неловкую атмосферу.

— Фуфу, это только потому, что вы сами пытаетесь это скрыть, леди Ария.

Елена мягко улыбнулась, словно показывая, что вовсе не хотела её смущать, и вернулась к главной теме. Ария один раз кашлянула, прочищая горло, и последовала её примеру.

— Э-эм... тогда... пока меня не было в академии, лорд Байлет... не говорил ли он обо мне...? На прошлой неделе я ведь ни разу так и не смогла здесь появиться.

— Об этом? Конечно, говорил. Даже сильнее беспокоился, чем обычно. Раз уж вы не приходили ещё с прошлой пятницы, он всё спрашивал что-то вроде: «Интересно, у неё, наверное, важные дела?» — и: «Елена, ты ничего не слышала?»

— Вот как... Значит, вот как.

Казалось, она словно пробует эти слова на вкус.

Для Арии в этом его «беспокойстве» содержалось куда больше, чем слышалось на первый взгляд.

Он по-прежнему искренне переживал, не ухудшилось ли снова состояние её горла.

И это при том, что он знал её настоящую, неряшливую сторону.

— Теперь я поняла. Поэтому, Эле, первым делом сегодня утром ты решила уточнить моё расписание.

— У Байлета было такое серьёзное лицо, что я даже не могла отделаться пустыми словами утешения. Вот и решила всё проверить как следует.

— ......

Услышав это уточнение, Ария уже не смогла придумать ничего остроумного в ответ.

Она невольно отвела взгляд и лишь молча кивнула.

Она даже не знала, что его чувства к ней настолько сильны.

А когда слышишь о таком от кого-то другого, это почему-то ощущается ещё острее.

— Право, мне даже кажется, что за тот ужин у вас с лордом Байлетом просто не могло бы появиться такая близость. ...Честно говоря, я уже начинаю ревновать.

— Уфуфу, ты шутишь.

— А я совершенно серьёзна, знаешь ли. В некоторых вещах он, похоже, заботится о вас, леди Ария, даже больше, чем обо мне, своей возлюбленной. Этот человек.

— Ах, это...

Слова прозвучали так, будто она упрекала Байлета.

Ария на миг растерялась, но тон и выражение лица Елены тут же её успокоили.

— Что ж, зная этого человека, я и сама прекрасно понимаю, почему так вышло. Он просто суёт нос не в своё дело, потому что с вами, леди Ария, что-то произошло, верно?

— Называть это вмешательством... Нет, он сделал для меня лишь то, за что я благодарна ему от всего сердца...

— Я рада это слышать. Но если что-то всё же доставляет вам неудобство, обязательно скажите мне, хорошо? Даже Байлету, наверное, нелегко безошибочно понимать, где стоит вмешаться, а где — нет.

— Мне кажется, только что я увидела в тебе уверенность настоящей возлюбленной.

— Это вам лишь кажется. В конце концов, то, что я ревную, — чистая правда...

Коснувшись пальцами волос, Елена твёрдо отмела всё, что следовало отмести.

Именно потому, что перед ней был человек, с которым она могла говорить откровенно, и потому, что чувства этой собеседницы уже вышли наружу, она и могла ответить так прямо.

— Ты не думаешь остановить Байлета-саму, Эле?

— Хм. Как бы это сказать? Это одна из его хороших сторон, так что держать всё это только для себя... ну, сама понимаешь? К тому же Байлет переживает из-за дурных слухов, так что мне не хочется делать что-то, что стало бы ему помехой.

— Значит, Байлет-сама сам должен полностью отвечать за то, насколько сильно ты копишь раздражение.

— Я-я такого не говорила!?

— Фуфу, тогда прошу прощения.

Создавая долг под названием «терпение», она тем самым оставляла себе возможность потом побыть избалованной.

Для Елены это, вероятно, был самый лёгкий способ самой подвести всё к физической близости.

──И, пожалуй, именно в этом и заключалась одна из привилегий возлюбленной.

И как раз в тот момент, когда Ария вновь почувствовала укол зависти к Елене, обладавшей тем, чего не было у неё, это произошло.

— Ах.

В уголке зрения Арии отразились две фигуры, направлявшиеся к этому корпусу.

— Лёгок на помине.

— Право, какое своевременное появление.

Елена проследила за её взглядом и увидела, как Байлет вместе со своей личной горничной Сией идут к школьному зданию.

— ……

— ……

Не сказав друг другу ни слова, они несколько секунд молча наблюдали за этой парой.

— М-м?

Заметив, что Ария чуть склонила голову набок и выдохнула это вслух, Елена, едва сдерживая смешок, заговорила:

— Как-то неловко, да? Сам Байлет.

— Да, есть такое. Хотя и трудно объяснить.

— Вообще-то он в таком состоянии ещё с прошлого понедельника.

— Что? Если с прошлого понедельника, значит...

Мысленно вернувшись к позапрошлой пятнице, Ария тут же кое-что поняла. Ведь тогда она и сама присутствовала при разговоре о том самом свидании Байлета.

— Причина в свидании с Сией-сан, которое было запланировано на каникулы? Ты ещё не спрашивала об этом Байлета-саму, Эле?

— Нет. Не похоже, чтобы они ссорились, а раз дело касается его личной жизни, я до сих пор думала, что не стоит слишком уж лезть. Но раз это тянется так долго, наверное, всё же лучше спросить.

Время и обстоятельства меняют взгляд на вещи.

Если человек целую неделю остаётся в таком состоянии, это уже, как ни посмотри, ненормально.

А значит, протянуть ему руку сейчас будет, пожалуй, даже легче и для самого Байлета.

— Эй, не хочешь послушать вместе со мной, леди Ария?

— Я-я полагаю, Байлет-саме было бы проще говорить, если бы я ушла, разве нет?

Именно потому, что они с Еленой были возлюбленными, ей это так и казалось.

— Я сама поведу разговор, так что с этим всё будет в порядке. Впрочем, если ты не хочешь лишний раз пересекаться с Байлетом, я тебя заставлять не стану.

— ...У меня есть твёрдое чувство, что ты меня дразнишь.

— Фуфу, но ведь и ты вполне достаточно дразнишь меня, заставляя ревновать, леди Ария.

Получив беззлобный, сказанный с улыбкой отпор, Ария прижала ладонь к щеке и опустила глаза.

Когда дело касалось подобных вещей, Елена неизменно оказывалась на шаг или два впереди неё.

После этого во всех уроках, начинавшихся со звона колокола,
то щипая его за бедро, то наступая ему на ногу, то касаясь тыльной стороны ладони, то тыкая в него пером, то сжимая его пальцы — пережив множество подобных шалостей со стороны Елены, Байлет наконец дождался конца занятий.
— Спасибо за приятно проведённое время сегодня.
— О нет, что вы.
— Я была бы рада, если бы мы смогли увидеться снова, когда у вас найдётся время.
— Думаю, в пятницу я смогу прийти в школу, так что непременно.
Стоя рядом с Еленой и кивая, Байлет обменивался с Арией прощальными словами.
— Молю, чтобы вам удалось уладить вопрос с Сией-сан, Байлет-сама.
— Я постараюсь решить всё до конца сегодняшнего дня.
— Ах, значит, это касается и того разговора после уроков, не так ли? Фуфу.
— Ха-ха...
— Если у этого парня вдруг изменится форма лица, пожалуйста, догадайтесь, почему, леди Ария.
— Да, я поняла.
Понимая, что Ария и без того занята, Елена ловко подвела разговор к завершению.
— Что ж, тогда я откланяюсь.
— Доброго дня, леди Ария.
— Пожалуйста, не переутомляйтесь.
— Хоро~шо.
С яркой улыбкой и безупречным поклоном Ария покинула класс, попутно обменявшись прощаниями и с другими одноклассниками.
— ...Мне ведь не послышалось, да?
— М?
Когда после ухода большинства учеников класс погрузился в тишину, Елена заговорила так, будто была слегка ошеломлена.
— То, как непринуждённо ответила Ария-сама.
— Ах, а ведь и правда.
Для Байлета это не звучало чем-то странным, но для Елены, вероятно, такое было в новинку.
На её лице ясно читалось удивление.
— Кстати... что ты почувствовала, Елена, услышав только что ответ Арии-самы?
— Какие странные вещи ты спрашиваешь.
— Мне просто стало немного любопытно.
— Знаешь, я не думаю об этом ничего плохого. Да, она отличалась от того образа, к которому я привыкла, но если она открывается и мне, и тебе всё больше, то это может только радовать.
— Понятно.
Неужели это и правда слова, похожие на Елену?
Услышав, как она так благосклонно отнеслась к настоящей Арии, он обрадовался, хоть речь и шла не о нём.
Байлет посмотрел ей в глаза и улыбнулся мягко, без напряжения.
— ......
— ......
Сколько секунд прошло так?
— Э-эй.
Елена наполовину прищурилась и посмотрела на него сердито.
— Не создавай странную атмосферу. В классе ещё остались другие ученики, вообще-то.
— А? Мне не кажется, что тут есть какая-то странная атмосфера.
— Я же говорю — не показывай сейчас такое лицо... Соберись немного.
— Я настолько расслабился?
— Не в этом дело... Просто это лицо... особенное.
Взглянув на него снизу вверх, она тут же вновь одарила его сердитым взглядом.
— По-моему, странную атмосферу создаёшь как раз ты, Елена.
— Похоже, ты и правда хочешь, чтобы тебя отчитали, да?
— Н-нет, нет!
— Тогда я закрою на это глаза, так что быстро приведи лицо в порядок.
— Приведи... в порядок...
Если честно, сам он этого совершенно не осознавал.
Так толком ничего и не поняв, он постарался сильнее напрячь губы, брови — в общем, приложил все усилия, чтобы выглядеть собраннее.
— Уже гораздо лучше. Продолжай в том же духе.
— Но мне кажется, что сейчас у меня довольно странное лицо...
— Фуфу, ну и пусть? Всё равно лучше, чем раньше.
— Совсем не лучше...
Так он думал, но, видя, что Елена выглядит слегка довольной, не смог остановиться сразу.
Если это делало её счастливой, ему хотелось продолжать.
Сам не заметив как, он уже давно был полностью очарован ею, но даже это ощущалось приятно.
— ...Ну, раз одноклассники, похоже, ещё какое-то время будут пользоваться классом, пожалуй, я схожу взять что-нибудь попить в столовой.
— Тогда я, пожалуй, позанимаюсь здесь.
— Не хочешь пойти со мной?
— Я тоже подумал, что это было бы неплохо, но куда бы ты ни пошла, везде ведь найдутся люди, которые захотят поприветствовать Елену, верно?
Он каждый день общался с ней естественно, а теперь они и вовсе были возлюбленными, но Елена всё равно оставалась очень популярной.
Если он пойдёт с ней, то неизбежно станет мешать тем естественным контактам, которые у неё складывались с окружающими.
Одна мысль об этом была ему неприятна.
— Вот как. Раз так, в благодарность за твою заботу я расскажу тебе об одной сложной стороне женского сердца.
— О?
— Та [доброта], которую ты проявляешь, делает очень счастливой, но временами из-за неё становится и грустно.
— Э-эм... можно спросить, что это значит?
— Даже если бы ты не сделал такое лицо, я всё равно бы объяснила. Сама логика тут проста.
— П-правда?
Если бы он мог легко это принять, то не перебивал бы, но слова, которые звучат как противоречие, трудно понять сразу.
— Если говорить прямо, это значит, что иногда тебе стоит прежде всего ставить себя на первое место и настоять на своём. Бывает, что просьба, которая доставляет хлопоты, на самом деле делает счастливее. Особенно девушек.
— С-сложно... это.
Он в целом понимал, что она хочет сказать, но в зависимости от времени и обстоятельств всё это могло, наоборот, вызвать раздражение.
Если бы он сумел уловить это чувство, то, вероятно, смог бы выстроить более гладкие отношения, но набраться смелости и действительно применить это на практике было непросто.
Елена же была из тех, кто подобные вещи схватывает мгновенно.
— Ну так воспользуйся случаем, стань эгоистом и попроси у меня чего-нибудь. Не думая больше ни о чём, связанном с тем, что я иду в столовую.
Сравнив это с понятным словом [эгоизм], она устремила на него выжидающий взгляд.
Вместе с тем, что она сама его подтолкнула, при такой поддержке ему уже не казалось, что от него требуют чего-то слишком сложного.
— Эм... Тогда хотя бы сегодня, пожалуйста, сократи приветствия до минимума и возвращайся быстрее. Чтобы время, которое мы проводим вместе, не стало меньше.
— Ох, можешь ведь, когда постараешься.
Если бы они сейчас были вдвоём в более уединённом месте, она, наверное, коснулась бы его плеча или ткнула пальцем в бок.
Елена улыбалась так радостно, обнажив белые зубы.
— Хотя лично я ожидала услышать слова вроде: [Я пойду с тобой].
— Это тоже одна из моих эгоистичных просьб.
— Хм-м.
[Я не хочу разрушать те естественные контакты, которые есть у Елены] — это было не просто проявлением заботы об окружающих её людях, это было тем, в чём он совершенно не мог уступить.
В этом тоже был свой эгоизм.
— Хорошо, тогда я быстро вернусь. ...Мне тоже хочется побыть с тобой.
— ...Угу, спасибо.
Внезапно на него нахлынуло смущение, но он твёрдо выдержал её взгляд и поблагодарил.
— И ещё, если хочешь, можешь позаниматься моим пером.
— Пером Елены?
— С вещью своей возлюбленной ведь можно стараться усерднее, верно? Так что пользуйся этой паузой и как следует занимайся.
К тому моменту, как она договорила, Елена уже шагала к выходу в коридор, легко махнув рукой.
— Я... правда совсем не могу ей противостоять...
Сразу после этого она торопливо ушла и исчезла из его поля зрения.
Поняв, что она хотела дать ему хотя бы немного времени на учёбу, Байлет сдался и решил последовать её словам, занявшись с её пером.
А затем, примерно через десять минут после того, как он начал заниматься самостоятельно...
— Эй~, мог бы хотя бы заметить присутствие своей возлюбленной.
— Тс!
В классе, где он сидел один, совершенно одиноко.
Пока Байлет, выпрямив спину, занимался, Елена обвила руками его шею и крепко обняла сзади.
— Когда это оставшиеся в классе ученики успели исчезнуть?
— Сложно сказать... почти сразу после того, как ушла Елена. Людей было немного, так что, возможно, они просто не захотели со мной связываться.
— Ах вот как. Как печально.
— Это твои истинные чувства?
— Я рада, что так смогла быстрее занять класс целиком.
— Господи...
Он схватил Елену за запястья, которыми она обвивала его шею, и слабо запротестовал.
После того как они стали возлюбленными, проводить время после уроков в этом классе стало для них привычным делом.
В тот самый первый день, с которого всё началось, они даже поцеловались здесь, в классе, но—
— Разве это не смело по-своему? В том смысле, что здесь вероятность быть замеченными кем-то выше всего.
— Пожалуй.
— Э-э-э?
Хотя она всё прекрасно поняла и сразу ответила, отпускать его она явно не собиралась.
Скорее наоборот, обняла ещё крепче.
— Э-эм, если ты так делаешь, то это ещё сильнее чувствуется... то есть...
— Конечно, я нарочно прижимаю их к тебе. Это удобно. Потому что они тяжёлые.
— ............
Ощущение, которое трудно было описать словами, — словно его шею зажали между двумя мягкими шарами.
Изо всех сил стараясь не сосредотачиваться на ощущениях от тела своей возлюбленной, Байлет положил руку, которой ещё недавно держал перо, на голову Елены и заговорил:
— В столовой случилось что-то неприятное?
— Почему ты так решил?
— Наверное, потому что ты впервые делаешь нечто подобное.
— Жаль. Неправильно.
— П-правда? Это не ложь?
— Теперь понятно. Ты погладил меня по голове, потому что был уверен. Чтобы утешить.
— Аха-ха...
Это было настолько справедливое замечание, что ему оставалось только горько улыбнуться.
— Вместо того чтобы указывать на это, лучше скажи, что случилось. Ты ведь не стала бы делать что-то подобное без причины, верно? Елена.
— Даже понимая это, ты всё равно спрашиваешь... Любопытный же ты человек. Хотя сам должен знать, что я женщина хлопотная.
— Елена, которая встречается с мужчиной, которого все вокруг недолюбливают, сама по себе ещё та.
Он убрал руку с её головы и накрыл ладонью тыльную сторону её руки.
— Итак, что случилось?
Ответ на эти слова прозвучал после короткой паузы.
— ...Пожалуйста, никому не говори...
Сделав эту оговорку, Елена прошептала Байлету на ухо:
— С самого утра... у меня всё никак не проходит ревность... Когда я услышала, что Сиа вытворяет с тобой такое, что тебе даже нужно время, чтобы привести мысли в порядок...
— Э...!?
— Я ведь тоже обнимаю тебя вот так и целую, а ты всё равно не теряешь из-за меня голову так, как из-за той девчонки...
Это прозвучало тихо, но совершенно отчётливо.
— Мне стало обидно...
А затем эти слова донеслись до него уже с куда более явственным чувством.
— Значит, вот в чём дело. Если ты понимаешь причину, тогда научи меня, как побыстрее довести тебя до такого же состояния. От тебя ведь не убудет.
— Н-нет, какое ещё «научи»... Ты и так делаешь со мной почти то же, что и Сиа... то есть...
— Хм. Если хочешь, можешь выбрать и такую тактику. Но я не собираюсь отпускать тебя, пока ты мне всё как следует не объяснишь.
— П-подожди...
Елена обняла его ещё крепче, сильнее прижавшись к нему грудью.
Наверное, она хотела подкрепить свои слова действием, чтобы придать им вес, но для нынешнего Байлета это было совсем некстати.
Он и без того едва справлялся с историей с Сией, так что сейчас это было для него особенно некстати.
— Я ведь серьёзно...
— Да я ни за что в это не поверю. Ладно уж, просто быстро скажи как есть.
— Тс...!!
Она снова шепнула ему на ухо, а на этот раз ещё и прижалась щекой к его щеке.
Совсем не думая о том, что вокруг могут быть люди. Нет — скорее так, будто в ней вдруг что-то щёлкнуло, и ей стало уже не до этого. Сердце Байлета забилось быстрее.
В голове у него вспыхнула картина того, как Сиа, пока он спал, украдкой целовала его снова и снова.
И даже сквозь ткань до него отчётливо доходило ощущение её груди, о котором он изо всех сил старался не думать.
— Е-Елена...
— Я не уступлю, пока не пойму. Потому что я тоже одна из твоих возлюбленных.
То, что она говорила это всерьёз, было очевидно уже по одному её поведению.
— Это выглядело жалко и было до ужаса неловко. Он уже решил, что вечером поговорит об этом с Сией, но теперь понял, что должен сказать и Елене.
Перетерпев стыд, Байлет отвёл взгляд и заговорил:
— Э-эм, [способ довести меня до такого состояния]... ну, тут всё упирается просто в моё самообладание...
— Что—
В тот же миг
сила, с которой Елена его обнимала, ослабла.
Похоже, она мгновенно поняла смысл этих слов... и отстранилась.
Наконец получив возможность пошевелиться, Байлет прикрыл одной рукой разгоревшееся лицо и повернулся к ней.
— К-конечно, я и сам понимаю, что говорю странные вещи, ясно? Я отлично понимаю, что такое может тебя оттолкнуть... Но в последнее время мне всё труднее сдерживать самые разные порывы... и мне начинает казаться, что однажды я могу зайти слишком далеко...
— Пф... фуфу... фуфуфу. И это, значит, причина, почему с тобой происходит [такое]?
— Эй... Это и без того ужасно неловкая тема, так что хотя бы выслушай без смеха...
— Просто... фуфу... это так на тебя не похоже.
Елена, похоже, окончательно не сдержалась — вытерла указательным пальцем выступившую от смеха слезинку и расплылась в широкой улыбке.
— Похоже, с тебя слетела ещё одна оболочка, да?
— Вообще-то, меня это правда всерьёз мучает, ясно? Уже и с тобой, и с Луной происходит то же самое... да и мысли в голову начинают лезть совсем нехорошие...
Теперь, когда он уже сказал это Елене, скрывать было больше нечего.
Байлет выложил всё как есть.
— Прости. Я сейчас смеялась, но вообще-то это ведь естественно, правда? Ты по-своему одинаково смотришь на всех нас и встречаешься с нами с соответствующими чувствами.
— ......
— К тому же между вами стало больше прикосновений, как и бывает у влюблённых, вы становитесь всё ближе, так что ты и не мог вечно оставаться тем же безупречным джентльменом, что прежде.
От только что смеявшейся Елены не осталось и следа.
Теперь она отвечала ему совершенно серьёзно.
— Скорее уж удивительно, что ты так долго держался. При том что рядом с тобой такие милые возлюбленные, как Сиа, Луна... и я, — и ты до сих пор всё это в себе запирал.
— Э-это... ну...
Разговор всё больше скатывался во взрослую и неловкую сторону, но ничего не поделаешь — именно туда и уходили его тревоги.
— Очень уж это на тебя похоже. Ты думаешь, что раз в тебе появились такие желания, значит, ты уже недостаточно бережно относишься к своим возлюбленным.
— Потому что это может вас напугать... И потом, с нашим положением ведь всё не так просто, верно? Даже если бы вам это было неприятно, вам было бы трудно мне воспротивиться. Если бы такие чувства всплыли наружу, вы могли бы начать себя пересиливать... особенно Сиа и Луна.
— Значит, ты воспринимаешь это настолько серьёзно.
— Да... Поэтому, пожалуйста, не говори об этом тем двоим, ладно? Я хочу и дальше оставаться в их глазах искренним человеком... и не хочу, чтобы они во мне разочаровались...
Мысль [не хочу, чтобы меня возненавидели] с каждым днём становилась в нём всё сильнее.
— Да уже одно то, что ты думаешь об этом, говорит о твоей искренности, разве нет? Есть ведь и такие дворяне, которые, не считаясь ни с чем, просто прикрываются своим статусом и пытаются добиться своего.
— ......
— К тому же твои желания — это не что-то из ряда вон выходящее. Тут совершенно не в чем винить себя.
— С-спасибо. За то, что сказала это.
Корень проблемы, конечно, всё ещё никуда не делся, но уже одно то, что он смог посоветоваться с Еленой, значило для него очень много. Этот разговор стал для его души настоящей опорой.
— Нет, это тебе спасибо — мне самой тоже полегчало. Заодно я узнала, как именно можно заставить тебя вести себя странно.
— Ха-ха, ну, для начала я всё же возьму за пример сегодняшнее утро и вечером поговорю с Сией.
Чтобы не потерять самообладание и не зайти однажды слишком далеко.
— А Сиа, знаешь ли, наверняка тоже это замечает. Что твоё состояние изменилось.
— Я и сам так думаю, но...
— Если так, тогда некоторые вещи уже не сходятся.
То, что Сиа [нападает на него во сне], происходило вовсе не с его разрешения.
И потом, если смотреть с точки зрения положения, то, решив, что он это заметил, она бы, по идее, должна была хоть ненадолго прекратить... но это продолжалось каждый день.
— Фуфу, у Сии на этот счёт наверняка свои собственные мысли. Определённо.
— Хочешь сказать, Елена понимает, о чём думает Сиа?
— В общих чертах.
Елена чуть склонила голову, не скрывая уверенности.
— Если не боишься удивиться, я тебе покажу.
— Если только удивиться, то без проблем.
— Вот как. Тогда открой ведущую ладонь и протяни её вперёд.
— Открыть ладонь и протянуть?
— Если хочешь, чтобы я объяснила, поторопись.
— А-а... да...
Так и не поняв, к чему она клонит, он протянул вперёд раскрытую правую руку, а Елена обеими руками взяла его за запястье, крепко сжав губы.
— ......
— ...Э?
А потом в наступившей тишине просто замерла, заливаясь румянцем.
— Е-Елена?
Это случилось сразу после того, как он окликнул её из-за этого странного поведения.
Елена начала двигать его удерживаемую правую руку.
Слегка согнутый локоть выпрямился, и рука вытянулась вперёд.
— Погоди...!?
В тот самый миг, когда Байлет понял, куда именно Елена направляет его ладонь,
— м-м...
до его ушей донёсся приглушённый выдох.
Всю его правую ладонь заполнили мягкое тепло и частый стук сердца.
Странное чувство — словно тот самый рассудок, который подтаивал рядом с Сией, теперь медленно плавился и сгорал снова.
И пока мысли окончательно путались, его взгляд встретился со взглядом Елены, смотревшей на него снизу вверх...
— Ч-ч-ч-что ты творишь!!
Лишь через несколько секунд Байлет пришёл в себя и отдёрнул руку от груди Елены так резко, словно коснулся раскалённого железа.
Словно пытаясь стряхнуть оставшееся в ладони ощущение, он сорвался на крик.
— Е-Елена, ты же только что слышала, что я тебе рассказывал!? З-зачем тогда... такое...!
— Это ведь ты согласился на условие [если не боишься удивиться]... Я и сама не сказать чтобы делаю всё это спокойно...
— Да ты могла бы и словами объяснить!
Он никак не мог уловить, в чём связь между [мыслями Сии] и тем, что только что сделала Елена.
Когда он, с совершенно переполненной головой, всё-таки выпалил это, Елена, поджав губы и заведя руки за спину, ответила:
— П-потому что так убедительнее всего.
— То есть...?
— Сейчас ты обращаешь на меня куда больше внимания, чем обычно, верно? Такие вещи очень хорошо передаются другому человеку, и нам хочется ощущать это снова и снова... особенно если у любимого есть и другие возлюбленные.
— ......
— И кроме того, тебе ведь должно передаваться и то, что я сама сейчас тоже куда сильнее обычного осознаю тебя... Вряд ли это может быть тебе неприятно.
[Я и сама не сказать чтобы делаю всё это спокойно...]
Скорее всего, это была чистая правда.
Сказав лишь это, Елена опустила глаза и отвернулась к окну, словно пытаясь увести своё внимание к пейзажу за стеклом.

— Значит... вот каковы были мысли Сии.
— У меня и половина не укладывается в голове... после того, как ты сделала со мной такое.
— Я и сама уже не помню, что именно говорила.
Это ощущение всё ещё оставалось у них обоих.
И не из тех, что исчезают так уж легко.
— Ха-ха... В-в любом случае, пожалуйста, больше так не делай... Я ведь как раз об этом и советовался с тобой, Елена.
— Не хочу. Отчасти я именно это и хотела тебе донести.
— ...Э? Нет, подожди, что?
На лице Байлета всё ещё держался румянец, и выражение у него стало совсем растерянным, но Елена, глядевшая в окно, этого не заметила.
— Скажи... ты правда думаешь, что я позволила бы трогать свои драгоценные места только ради объяснения? Думаешь, я из тех, кто станет так издеваться над человеком после серьёзного разговора?
— ......
— ......
— ................
— ................
После этого вопроса повисла долгая пауза, в которой не раздалось ни звука.
И первой нарушила это молчание — всё так же стоявшая к нему спиной Елена.
— Т-ты ведь уже понял, да? Если однажды тебе станет слишком тяжело терпеть ласку Сии или Луны... скажи мне.
— А?!
Елена обернулась, и за её спиной горело небо, окрашенное закатными красками.
— Ты сказал — [это может меня напугать], но... если это ты, мне не страшно... Я ведь даже изучаю подобные вещи...
От смущения её глаза влажно блестели.
Увидев Елену, у которой ярко покраснели не только лицо и уши, но и белая, не тронутая солнцем шея, он почувствовал, как в голове у него всё качнулось.
Сладкие слова возлюбленной, будившие в нём желание.
Услышь такое — и ему уже не выдержать.
— С-спасибо...
И вместе с благодарностью Байлет, растаяв окончательно, добавил полные стыда слова:
— Если до этого и правда дойдёт...