Сделка

Мы пересчитали деньги в третий раз. Десять серебряных от аванса кригхцев. Пятнадцать от продажи качественных клинков.

— Двадцать пять, — Лис швырнул последнюю монету на соломенную подстилку. — Нам нужно еще десять.

Я сжал кулаки. В животе заныло от дурного предчувствия.

— Придется встретиться с ними. Добирать последние клинки и требовать полный расчет.

Лис резко поднял голову:

— Ты с ума сошел! Они же убьют нас, как только увидят эту халтуру!

Я достал из-под верстака три последних кинжала — единственные, сделанные по-настоящему качественно.

— Поэтому передадим через тайник только эти. Скажем, что остальные в другом месте. Получим десять серебряных... и исчезнем.

Старая мельница. Полуразрушенные стены. Запах плесени и ржавого железа.

— Где остальные? — Кригхский командир, высокий мужчина со шрамом через губу, вертел в руках один из наших качественных клинков.

— В безопасном месте, — я стоял в пяти шагах, готовый рвануть в любой момент. — Сначала деньги.

Он усмехнулся, бросил мешочек на землю. Звякнуло.

— Десять. Как договаривались. Где остальные восемьдесят?

Я медленно наклонился, поднял мешочек, не сводя с него глаз.

— Амбар за скотобойней. Ключ под камнем у двери.

Его глаза сузились:

— Почему не принесли всё сразу?

— Страховка, — я сделал шаг назад. — Проверьте качество. Завтра обсудим остальное.

Он резко взмахнул рукой — кинжал вонзился в бревно рядом с моей головой.

— Если обманешь — найдем. И вырежем кишки через нос.

Я кивнул, медленно отступая. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Завтра. На рассвете.

Лис ждал у городской стены, дрожа как осиновый лист.

— Ну?

Я показал мешочек.

— Десять. Теперь у нас тридцать пять.

— А что завтра? — его голос дрожал. — Они же проверят амбар! Увидят, что клинки — хлам!

Я открыл потайной карман — там лежали пять медных монет и записка, которую я оставил в тайнике вместо обещанных клинков:

«Следующие двадцать — у каменного моста. Ищите знак».

— Пусть ищут, — я схватил Лиса за плечо. — Мы будем уже за тридевять земель.

На востоке занималась заря. Час, максимум два — и мы исчезнем в утреннем тумане.