Мальтон

После Линдоверке дорога пошла на юг, петляя между холмами и дубовыми рощами. Через три дня пути показались первые указатели на Мальтон — город, известный своими виноградниками и мастерами-стеклодувами.

— О, Мальтон! — Лис щурился от солнца, разглядывая вдали дымки над городскими крышами. — Говорят, там делают лучшее вино во всем королевстве. И… — он многозначительно поднял брови, — самые красивые девушки.

Я только фыркнул, поправляя сумку в седле.

— Ты бы хоть раз смог проехать мимо города, не вспомнив про девушек?

— Зачем? — Лис ухмыльнулся. — Это же главная достопримечательность любого места!

Мальтон встретил нас запахом нагретого солнцем камня и сладковатым ароматом созревающего винограда. Город раскинулся на склонах холмов, его белые дома с терракотовыми крышами карабкались вверх, словно пытаясь достать до синего-синего неба.

Мы только подъехали к центральной площади, где шумел рынок, как Лис тут же исчез в толпе — то ли в поисках вина, то ли тех самых девушек. Я же решил осмотреться и направился к фонтану, у которого местные торговцы продавали прохладительные напитки.

И тут я её увидел девушку, которая стояла у лотка со стеклянными безделушками, перебирая хрупкие фигурки. Высокая, в простом, но изящном платье цвета лаванды, с тёмными волосами, собранными в лёгкую косу. Когда она повернулась, я заметил, что у неё глаза — зелёные, как молодые виноградные листья.

— Выбираю подарок для сестры, — вдруг сказала она, поймав мой взгляд. Голос у неё был высоким, спокойным и легким. — Но всё кажется слишком хрупким.

Я невольно улыбнулся.

— Если она такая же, как вы, то, думаю, сломать что-то будет не так-то просто.

Девушка рассмеялась, и в этом смехе было что-то настолько живое, что я вдруг осознал, как давно не слышал ничего подобного.

— Лира, — представилась она, протягивая руку.

— Ротти.

— Не местный, — констатировала она, оглядывая мою походную одежду и меч у пояса.

— Проездом. В Носшорию.

— А, — её глаза блеснули интересом. — Тогда вам обязательно стоит попробовать наше вино. Иначе зачем вообще было останавливаться в Мальтоне?

Оказалось, Лира — дочь одного из местных виноделов. Она знала всё о сортах винограда, о том, как выдерживают вино в дубовых бочках, и почему мальтонский «Чёрный лис» ценится даже при дворе короля Носшории.

— Но мне больше нравится работать со стеклом, — призналась она, пока мы сидели у фонтана, а я пил кувшин прохладного вина, которое она мне настоятельно порекомендовала. — Виноделие — это семейное. А стекло… Оно как магия. Из песка и огня рождается что-то прекрасное.

Я слушал её и думал о том, как странно бывает: ещё несколько месяцев назад я был беглым преступником с проклятием на руке, а сейчас сижу в солнечном городе и болтаю с красивой девушкой о вине и стекле.

— А ты кузнец, да? — Лира вдруг спросила, кивнув на мои руки.

— Бывший.

— Бывших кузнецов не бывает, — она улыбнулась. — Разве можно разучиться чувствовать металл?

Я хотел ответить, но тут раздался знакомый голос:

— О-о-о! Ротти, да ты не теряешь времени! — Лис подошёл к нам, размахивая кувшином вина и связкой винограда. — А я тут уже познакомился с половиной таверны и выяснил, где делают лучшее вино в городе!

Лира рассмеялась и встала.

— Значит, вы едете дальше?

— Увы, — я тоже поднялся.

— Тогда перед дорогой зайдите в нашу мастерскую. У меня для вас кое-что есть.

Мастерская Лиры оказалась небольшим помещением с печью для плавки стекла и полками, уставленными хрупкими изделиями — от крошечных фигурок до изящных бокалов.

Она протянула мне небольшой стеклянный кулон — внутри него будто застыл язычок пламени.

— Чтобы удача не покидала в дороге.

— А мне? — Лис подбоченился.

Лира ухмыльнулась:

— Тебе, думаю, хватит и вина.

Когда мы выезжали из Мальтона, Лис всё ещё ворчал, что ему «недостаточно оценили его обаяние», но в целом был в прекрасном настроении — особенно после трёх бутылок «Чёрного лиса», которые он «чисто для дороги» прихватил.

Я же сжимал в руке кулон и думал о зелёных глазах.

— Эй, кузнец, — Лис прервал мои мысли. — В Носшории наверняка есть стеклодувы. Может, ещё встретишь её?

Я усмехнулся.

— Может.