План

Хозяин «Ржавого колоса» ворвался в кузницу, как буря. Его единственный глаз горел яростью, а жирные пальцы сжимали мою последнюю работу — кривую подкову, которую я сделал в полубреду после бессонной ночи.

— Это что за халтура?! — он швырнул подкову мне под ноги. Металл звякнул о камень. — Барклей вернул! Говорит, лошадь чуть не захромала!

Я медленно поднял голову. В висках стучало, глаза слипались. За последние три дня я спал, может, пару часов.

— Переделаю... — пробормотал я.

— Переделаешь?! — Хозяин пнул ведро с водой, и ледяная волна окатила мне ноги. — Ты вообще спишь, кузнец? Или ночами бухаешь?

Из угла послышался шорох. Лис, бледный как смерть, прижался к стене, стараясь не привлекать внимания.

Хозяин заметил его.

— Ага! — Он тыкнул толстым пальцем в Лиса. — Значит, вы оба тут без дела шляетесь!

— Мы работаем... — попытался я, но хозяин перебил:

— На моей шее сидите! Кровь из носа, а заказы делаете спустя рукава! Он схватил со стола счетную книгу. — Вот что! С сегодняшнего дня — половина жалованья. А если еще хоть один клиент пожалуется — на улицу!

Лис ахнул:

— Но мы...

— Молчать! — Хозяин ударил кулаком по наковальне. — И чтобы к вечеру Барклею новые подковы были! Иначе — вон!

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что с полки свалились несколько инструментов.

В кузнице воцарилась тишина.

Лис медленно сполз по стене на пол.

— Черт... — он прошептал. — Мы не выдержим...

Я поднял брошенную подкову. Руки дрожали. Даже сейчас, сквозь туман усталости, я видел — работа действительно халтурная. Кривая, неровная, будто ее ковал ученик в первый день.

— Нам нужно выбирать, — тихо сказал я.

Лис поднял на меня красные от недосыпа глаза.

— Между чем и чем?

— Между деньгами на побег... и возможностью вообще его не пережить.

Я бросил подкову в угол.

— Сегодня ночью — отдых. Завтра — работа на хозяина. А потом...

Я посмотрел на тайник с клинками.

— Потом решим.

Лис ничего не ответил. Он просто сидел, обхватив колени, и смотрел в пустоту.

Мы оба понимали — так дальше нельзя.

Но и сдаваться было уже поздно.

Три дня мы работали как проклятые — днем латали халтуру, ночью ковали клинки. Но к четвертому утру стало ясно: так мы сдохнем раньше, чем успеем что-то заработать.

— Нужно менять подход, — прошептал я Лису, пока хозяин орал на какого-то торговца в таверне.

Он устало поднял брови:

— Какой еще подход? Мы и так на пределе.

Я огляделся — кузница была пуста, только угли в горне еще тлели.

— Мы делаем два вида клинков.

Лис нахмурился:

— Что?

— Одни — качественные, для продажи караванщикам. Другие — халтура, для кригхцев.

Он замер, потом медленно понял:

— Ты хочешь...

— Делать брак. Быстро, грубо, лишь бы форма подходила. Кригхцы все равно проверять не станут — им главное количество.

Лис задумался, потом резко закивал:

— А хорошие будем продавать втридорога...

— И собирать деньги на побег.

В ту же ночь мы опробовали схему.

Я разогнал горн посильнее, взял дешевую сталь, не тратя время на переплавку. Клинки получались хрупкими, с неровными лезвиями — но с тем самым клеймом.

— Готово, — бросил я десятую халтурную поделку в общую кучу.

Лис свистнул:

— Да это же...

— Мусор. Я вытер пот. Но формально — клинок.

Он рассмеялся — впервые за неделю.

— А теперь, — я достал хорошую сталь, — делаем один настоящий.

Через пять дня у нас было сорок кригхских «кинжалов» — и пять настоящих, спрятанных под половицами.

Лис уже нашел покупателя — купец с запада, который не задавал лишних вопросов.

— По три серебряных за штуку, — шепнул он, пряча монеты в потайной карман. Если продадим все — будет тридцать.

Я кивнул. Вместе с кригхскими двадцатью — уже тридцать пять. Почти хватит на дорогу.

— Еще неделя, — сказал я. — И мы исчезаем.

Лис ухмыльнулся.

Впервые за долгое время у нас появилась надежда.

Но я знал — самый опасный момент еще впереди.

Когда кригхцы придут за своим заказом... и обнаружат, что их оружие ломается от первого удара.