Перед бурей

Город больше не спал.

С того момента, как разведчики прискакали с известием о приближении Кригхской армии, Рурдол превратился в растревоженный улей. Кузницы горели день и ночь, ковая оружие и чиня доспехи. Женщины и дети таскали камни на стены, старики плели корзины для стрел. Даже воздух стал густым — от дыма, от страха, от безысходной решимости.

Я стоял на западной стене, втиснутый между Лисом и каким-то молчаливым дылдой с топором. Внизу, у ворот, копошились последние беженцы — те, кто не успел уйти раньше. Их впускали, но ненадолго. Скоро ворота закроют наглухо.

— Думаешь, они уже близко? — Лис щурился вдаль, где за холмами терялась дорога.

Я не ответил. Мне казалось, что если я скажу это вслух — они появятся сразу.

Капитан обошел наши ряды ближе к полудню. Его лицо было каменным, но в глазах читалось что-то новое — холодный, безжалостный расчет.

— Они будут здесь к закату, — сказал он просто. — Готовьтесь.

Никто не застонал. Никто не заплакал. Мы просто стояли, впитывая эту мысль, как земля впитывает первую каплю дождя перед ливнем.

— Лучники — на башни. Копейщики — к бойницам. Остальные — в резерв. — Он сделал паузу. — Если прорвутся — бьемся за каждый переулок.

Лис тихо свистнул.

— Весело.

Нам выдали настоящие копья.

Деревянные древки, затертые до гладкости чужими ладонями. Железные наконечники, тускло поблескивающие в последних лучах солнца. Я сжимал свое, чувствуя, как дрожь бежит по рукам.

— Не держи так, — дылда с топором хмуро ткнул меня в плечо. — Расслабь кисть. А то выронит первая же стрела.

Я попробовал. Получилось не лучше.

Лис тем временем вертел в руках короткий меч — видимо, стащил его где-то в арсенале.

— Красиво, да? — он сделал неуклюжий выпад.

— Убьешься быстрее нас, — проворчал топорник.

Лис только усмехнулся.

К вечеру принесли еду.

Густая похлебка с кусками жесткого хлеба. Ели молча, быстро, не глядя друг на друга. Где-то рядом женщина в платке раздавала детям по кусочку сыра — на удачу.

Я не взял.

— Жуй, — Лис сунул мне свою краюху. — Натощак страшнее.

Я откусил. Хлеб был черствым, с привкусом золы.

Когда солнце коснулось верхушек дальних холмов, раздался крик дозорного.

Они пришли.

Сначала это были просто тени на горизонте. Поток черных точек, медленно расползающийся по долине. Потом — гул. Топот тысяч ног, лязг металла, ржание коней.

Я вцепился в копье так, что пальцы заболели.

— Господи... — кто-то прошептал за спиной.

Кригхская армия разворачивалась перед городом, как мрачное одеяло. Пехота в ржавых кирасах, кавалерия с копьями, осадные орудия — все это сливалось в единую, пульсирующую массу.

Над их строем поднялось знамя — черный зверь на кровавом фоне.

— Ну что, — Лис глубоко вдохнул. — Похоже, это оно.

Я кивнул.

Где-то внизу захлопнули ворота.

Последний мирный вечер в Рурдоле закончился.

Тишина.

Странная, неестественная тишина повисла над городом, когда Кригхцы закончили разбивать лагерь. Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся.

Я стоял на стене, вцепясь пальцами в холодный камень бойницы. Внизу, у самых ворот, копошились их разведчики — черные, юркие тени, изучавшие стены, ища слабые места. Один поднял голову, и даже в сумерках я разглядел его ухмылку.

— Не стрелять! — рявкнул капитан. — Ждем команды.

Лис нервно постукивал клинком по камню.

— Интересно, они тоже боятся?

— Нет, — пробормотал топорник. — Они уже мертвые. Просто еще не легли.

Первый камень прилетел на рассвете.

Глухой удар, свист в воздухе — и башня у восточных ворот вздрогнула, осыпаясь градом щебня. Кто-то закричал.

— Прямоугольный строй! К щитам!

Мы бросились к заранее приготовленным баррикадам — тяжелым деревянным щитам, обитым железом. Едва успели схватиться за ручки — новый удар. На этот раз камень угодил в стену прямо перед нами. Осколки камней хлестнули по щитам, как град. 

— Так... Так... — капитан стоял, высунувшись за укрытие, его голос был спокоен. — Ждем.

Третий камень пробил стену у самой земли.

— Теперь!

Они пошли на штурм, как только убедились, что оборона дрогнула.

Сначала — лучники. Тучей стрел, закрывших небо. Мы прижались к щитам, слыша, как железные наконечники впиваются в дерево. Кто-то не успел — раздался влажный хлопок, и человек рядом рухнул, хватая ртом воздух, с торчащей из шеи стрелой.

Потом — лестницы.

Десятки их, как длинные черные пальцы, уперлись в стены. Я видел, как первый кригхец полез вверх — голый по пояс, с топором в зубах.

— Копья! Держать строй!

Мы бросились к бойницам.

Первого я убил, даже не осознав этого.

Он появился над краем стены — красное лицо, безумные глаза. Мое копье вошло ему в горло само, будто его толкнула чья-то невидимая рука. Теплая кровь брызнула на пальцы.

Он упал, увлекая за собой лестницу.

— Хорошо! — крикнул капитан. — Следующего!

Но следующих было уже слишком много.

Они лезли, как муравьи — не обращая внимания на трупы, на крики, на кипящее масло, которое лилось на них сверху. Один схватил меня за ногу — я ударил его древком в лицо, чувствуя, как ломаются зубы.

— Ротти!

Я обернулся. Лис стоял спиной ко мне, отбиваясь от двух воинов. Его меч сверкал, но я видел — он уже устал.

Я бросился к нему.

Потом все смешалось.

Дым. Крик. Лязг металла. Кто-то бился рядом, кто-то умирал. Я видел, как топорник рухнул, сраженный ударом в спину. Видел, как капитан, весь в крови, рубился сразу с тремя.

А потом — рог.

Глухой, протяжный звук, от которого заложило уши.

Кригхцы отступали.

Мы стояли среди трупов, тяжело дыша.

Стены были залиты кровью, воздух — пропитан гарью и смертью. Лис сидел на камне, трясущимися руками завязывая рану на плече.

— Мы... Мы отбили?

Капитан медленно покачал головой.

— Это был только первый отряд. Разведка боем.

Я посмотрел на свои руки. Они были красными.

— Когда они вернутся?

— На рассвете.

Ночью никто не спал.

Мы хоронили своих, сбрасывали вниз чужих, латали стены чем могли. Женщины разносили воду и тряпья для перевязок.

Я сидел у костра, глядя на пламя.

— Ты жив, — Лис плюхнулся рядом, протягивая кружку с чем-то горячим.

— Пока что.

Он хмыкнул.

— Завтра будет хуже.

Я знал.

Все знали.

Но никто не говорил об этом вслух.

Дым от догорающих стрел стелился по стене, смешиваясь с паром от кружек в наших руках. Внизу, за воротами, кригхские факелы мерцали, как глаза голодного зверя — близко, но пока не решающегося на новый прыжок.

Лис обхватил свою кружку пальцами, будто пытаясь согреть их.

— Ты знаешь, почему они вообще здесь? — спросил он внезапно.

Я пожал плечами.

— Потому что могут.

— Нет. — Он хрипло рассмеялся. — Потому что наш старый добрый король Центиан решил, что он умнее всех.

Я повернулся к нему, прищурившись.

— Ты это откуда взял?

— Слухи. — Лис махнул рукой. — Торговцы, солдаты, дезертиры — все шепчут одно и то же.

Он наклонился ближе, понизив голос.

— В прошлом году был пир. Короли съехались — якобы для переговоров. Мерциан, король Кригхцев, предложил союз. Но не просто так, а с условием: Дхул признает их бога Урика.

Я поморщился.

— И что, наш король отказал?

— Хуже. — Лис усмехнулся. — Он назвал Урика «богом дикарей», а Мерциана — «варваром в короне».

Я медленно выдохнул.

— И это все? Из-за оскорбления — война?

— Для них это не просто оскорбление. — Лис потянулся за флягой, плеснул себе в кружку чего-то крепкого. — Урик для них — не просто бог войны. Он — сама кровь в их жилах. Говорят, перед битвой они режут себе ладони и пьют из ран, чтобы он вел их мечи.

Я посмотрел на свои руки. На них уже была чужая кровь.

— И что, теперь они сотрут Дхул с карты из-за гордыни нашего короля?

Лис залпом выпил, скривившись.

— Нет. Они сделают хуже.

— Что может быть хуже?

— Они возьмут Рурдол живым.

Я замер.

— Зачем?

— Чтобы показать всем, что Урик сильнее. — Лис бросил оглянуться, убедившись, что никто не слушает. — Они не просто воюют. Они жертвуют. Пленников, города, даже своих. Чем больше страха — тем больше силы у их бога.

Ветер донес с равнины далекий вой — то ли волков, то ли кригхских жрецов.

— Значит, завтра...

— Завтра они придут не просто убивать. — Лис встал, отряхиваясь. — Они придут, чтобы устроить спектакль. И мы — главные актеры.

Я молча смотрел на огонь, пока он не потух.

Утром они действительно вернулись.

Но не с лестницами.

С факелами.

И трубами.