Молот

Мы вышли во двор на рассвете, когда в таверне еще спали последние пьяницы. Хозяин — тот самый толстый человек с заросшим шрамом вместо левого глаза — сидел на бочке у сарая и чистил нож.

— Ну что, бродяги, — бросил он, не глядя на нас. — Работы хватает. Кто чем занимался?

Лис шагнул вперед.

— Я плотничал. Могу латать крыши, ставить двери, чинить мебель.

Хозяин кивнул, оценивающе оглядев его.

— Будет тебе работа. А ты? — Он уставился на меня.

Я замер. 

В Рурдоле я помигал в кузнице. Но здесь...

— Я... работал с металлом, — сказал я осторожно.

Хозяин прищурил единственный глаз.

— С металлом?

— Чинил инструменты. Делал скобы, гвозди.

Я не соврал. В кузнице дяди Харга мне доверял подобную работу.

Хозяин почесал щетину.

— У меня во дворе кузница стоит. Развалюха. Прежний хозяин сдох, а новый так и не нашелся. Он плюнул. — Если разберешься — будешь полезен. Нет — пойдешь с остальными мусор выносить. 

Я кивнул.

— Разберусь.

Кузница оказалась хуже, чем я ожидал.

Горн был разобран, наковальня покрыта ржавчиной, а вместо инструментов валялись обломки железа. Но уголь в сарае был. И мехи, хоть и дырявые, но могли работать.

Я начал с малого — расчистил место, выбросил хлам. Потом разжег пробный огонь, чтобы проверить тягу. Пламя зашипело, оживая в старой груде кирпичей.

— Ну и что ты тут делаешь?

Я обернулся. На пороге стоял хозяин, скрестив руки.

— Проверяю горн, — ответил я.

— А что ты вообще можешь выковать?

Я посмотрел на кучу металлолома.

— Дайте угля и пару часов.

Хозяин фыркнул, но ушел, бросив через плечо:

— Посмотрим. 

Я выбрал кусок старого железа — кривой, ржавый, но целый. Разогнал огонь, раздул мехи. Когда металл раскалился, я положил его на наковальню и взял в руки единственный уцелевший молот.

Глухой удар. Еще один. Металл гнулся, принимая форму. Я работал медленно, но точно — так, как учил дядя.

Через час у меня в руках была скоба — простая, грубая, но крепкая.

— Неплохо.

Хозяин стоял в дверях, жуя кусок хлеба.

— Для первого раза. 

Я протянул ему скобу.

— Можно лучше. Если починить мехи и найти хорошую сталь.

Хозяин покрутил изделие в руках, потом кивнул.

— Ладно. Кузница твоя. Но за жилье и еду — три таких в день. И если кто-то попросит что-то сложнее — делаешь. 

Я вытер пот со лба.

— Договорились.

Вечером Лис нашел меня у горна.

— Ну что, кузнец? — он бросил мне яблоко.

Я поймал его одной рукой.

— Пока нет.

— Но скоро?

Я посмотрел на огонь, на наковальню, на свои руки, снова покрытые мозолями.

— Скоро.

Первые дни в кузнице прошли в мучительных пробах. Мои руки, отвыкшие от молота, дрожали после каждого удара. Жар горна обжигал лицо, а дым щипал глаза. Но я не сдавался.

Я начал с гвоздей.

Простые, грубые, но необходимые в любом хозяйстве. Первые выходили кривыми, с неровными шляпками. Я переплавлял их снова и снова, пока не добился приемлемого результата.

— Неплохо для бродяги, — пробурчал хозяин, проверяя мою третью партию. Он бросил гвоздь на камень — тот звонко отскочил, не согнувшись. — Но клиентам нужно лучше.

Я знал, что он прав.

Через неделю я перешел к подковам.

Это было сложнее. Нужно было не просто выковать железную полосу, но и придать ей форму, загнуть концы, пробить отверстия для гвоздей. Первые две треснули при закалке. Третья оказалась слишком тяжелой.

Но четвертая...

Четвертая легла на копыто старой клячи хозяина как влитая.

— Черт возьми, — пробормотал конюх, проверяя крепление. — А ведь работает. 

Хозяин, наблюдавший со стороны, молча кивнул и ушел. Но на следующий день в кузницу пришел первый заказчик.

Это был фермер с окраины города — грубый, неразговорчивый мужчина с потрескавшимися руками.

— Три подковы, — бросил он, бросая на стол медяки. — Завтра к полудню.

Я кивнул, уже прикидывая в голове размеры.

Когда он ушел, я разжег горн сильнее обычного.

Это был мой первый настоящий заказ.

Провалить его я не мог.

Ночью Лис застал меня за работой.

— Спать когда будешь? — спросил он, садясь на ящик с углем.

Я вытер пот рукавом.

— Когда сделаю.

Он наблюдал, как я выбиваю форму на наковальне, как металл подчиняется каждому удару.

— Ты же никогда не был кузнецом, — вдруг сказал он.

Я замер, затем медленно выдохнул.

— Но я учился.

Лис усмехнулся.

— Значит, врешь не только хозяину.

Я не ответил. Вместо этого перевернул заготовку и снова ударил молотом.

Искры осветили нашу улыбку.

Утром фермер забрал подковы. Он долго разглядывал их, пробовал на изгиб, даже попытался поцарапать ножом.

Потом кивнул.

— Принесу еще железа. Сделаешь еще.

Когда он ушел, хозяин бросил мне мешочек с монетами.

— Твоя доля.

Я развязал его. Внутри лежало пять медяков.

Мало.

Но это было начало.

Прошла неделя.

Семь дней угля, пота и огня. Семь дней, когда я просыпался с рассветом и заканчивал затемно, с руками, дрожащими от усталости, и спиной, ноющей от напряжения. Но кузница оживала.

Гвозди, которые я ковал, теперь были ровными и крепкими. Подковы — легкими, но прочными. Ко мне начали приходить — сначала конюхи, потом фермеры, а потом и городские ремесленники.

Хозяин наблюдал за этим молча, но в его единственном глазу читалось одобрение.

В конце недели он бросил мне на стол кожаный мешочек.

— Твоя доля.

Я развязал его. Внутри звенели монеты — не только медяки, но и пара серебряных.

— Можешь занять каморку в конце коридора. — буркнул хозяин. — Там конечно места только для кровати и стула с тумбой, но спать в сухом и теплом месте всяко лучше чем в сарае. Но не обольщайся, я делаю это только для того чтобы ты лучше работал.

Я пересчитал деньги. Их хватало не только на жилье, но и на что-то еще.

Лис ждал меня у дверей таверны.

— Ну что, кузнец? — он ухмыльнулся, заметив мешочек в моей руке.

Я потряс им, заставляя монеты звенеть.

— Пойдем выпьем.

«Ржавый колос» вечером был полон.

Здесь были грубые фермеры с потрескавшимися губами, подвыпившие торговцы, местные ремесленники после тяжелого дня. Мы с Лисом протиснулись к стойке, где толстый бармен с татуировками на руках разливал темное пиво.

— Два круга, — сказал я, бросая монету на стойку.

Пена была горьковатой, но холодной. Первый глоток обжег горло, но следом разлилось тепло.

— За что пьем? — спросил Лис, пригубив.

Я подумал.

— За то, что живы.

Он усмехнулся.

— За это.

Мы чокнулись.

Позже, когда второй кружок опустел, а в голове зашумело, Лис наклонился ко мне.

— Ты знаешь, что будет дальше?

Я пожал плечами.

— Буду ковать. Зарабатывать. Жить.

Он покачал головой.

— Ты совсем не думаешь о приключениях и свершениях!

Я хотел возразить, но в этот момент к нашему столу подошел незнакомец.

Высокий, в дорожном плаще, с серебряным кольцом на пальце.

— Говорят, ты кузнец?

Я кивнул.

Он ухмыльнулся.

— Тогда у меня для тебя предложение. 

Лис насторожился.

— Какое?

Незнакомец опустил на стол еще одну серебряную монету.

— Та, что побольше.

Серебряная монета лежала на столе, отражая тусклый свет масляных ламп. Вокруг шумела таверна, но за нашим столом вдруг повисло напряженное молчание.

Я перевел взгляд с монеты на незнакомца.

— Что нужно? 

Он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы.

— Мастер. Тот, кто может работать не только с железом, но и молчать. 

Лис наклонился вперед, его пальцы незаметно сжали рукоять ножа за поясом.

— Говори яснее.

Незнакомец огляделся, затем придвинулся ближе.

— Есть один заказ. Дорогой. Но нужны умелые руки и закрытый рот.

Я переглянулся с Лисом. В его глазах читалось то же, что и у меня: опасность. Но и любопытство тоже.

— Что ковать? — спросил я.

Незнакомец выдержал паузу, затем произнес:

— Ничего сложного, просто кинжалы.

Тишина.

Даже шум таверны будто отступил на мгновение.

— Кинжалы? — уточнил я.

— Не просто кинжалы, — он понизил голос. — Особые. Для особых людей. 

Я знал, что это значит. Незаконное оружие. Возможно, для бандитов. Или для повстанцев.

— Почему я? 

— Потому что ты новенький. Потому что тебя никто не знает. Он потрогал монету. — И потому что вокруг известны все кузницы и их способы работы, что и как они куют.

Лис резко встал.

— Нам это не нужно.

Незнакомец не сдвинулся с места.

— Серебренный за клинок.

Я замер. Это было в разы больше, чем я мог заработать за месяц честной работы.

— Ротти... — предупредительно сказал Лис.

Я знал, что он прав. Это был риск. Но...

— Я подумаю, — сказал я.

Незнакомец усмехнулся, словно уже знал мой ответ.

— Завтра, на рассвете, у старой мельницы.

Он оставил монету на столе и растворился в толпе.

Мы вышли из таверны в холодную ночь.

— Ты не же не намерен соглашаться? — прошипел Лис, хватая меня за рукав.

Я молчал.

— Это ловушка. Или хуже.

— Я знаю, — ответил я.

— Но?

Я посмотрел на звезды.

— Десять серебряных, Лис.

Он сжал мою руку сильнее.

— Мы бежали из Рурдола как преступники, как дезертиры, чтобы начать новую тихую и мирную жизнь, где нас никто не знает и ты хочешь снова попасться?

Я вздохнул.

— Я просто подумаю.

Но мы оба знали — я уже решил.