Языки

Дождь стучал по крыше экспериментального цеха, когда я работал над новым сплавом. Вейс поставил перед нами почти невозможную задачу — создать металл, который выдержит температуру паровых котлов нового поколения.

Я стоял у горна, регулируя подачу воздуха, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Так вот где прячется мой кузнец.

Лианна стояла в дверях, под зонтиком с причудливыми узорами, похожими на древние руны. Капли дождя сверкали в ее каштановых волосах, как роса на осенней листве.

— Ты... как ты прошла? — я вытер руки о фартук, оставляя черные полосы.

— Сказала, что я твоя невеста, — она улыбнулась, видя мое выражение. — Шучу. Просто улыбнулась стражнику. Твой начальник разрешил мне войти.

Вейс действительно стоял в углу и делал вид, что не смотрит в нашу сторону.

Лианна подошла ближе, ее глаза расширились при виде раскаленного металла:

— Боги, это же...

— Живой, — закончил я за нее.

Она наблюдала, как я поворачиваю заготовку клещами, как сталь меняет цвет от вишневого до соломенного.

— Ты совсем другой здесь, — прошептала она.

Я не ответил, сосредоточившись на ударе молота. Металл пел под ударами, разбрасывая искры, как фейерверк.

— Почему кузнечное дело? — спросила Лианна, когда я сделал паузу.

Я опустил молот:

— Потому что металл не лжет. Он либо держит удар, либо ломается. Никаких скрытых смыслов. Еще мой дядя говорил «Металл не прощает слабости, либо ты его, либо он тебя»

— Как язык жестов, — она вдруг подняла руки и сделала несколько плавных движений. — Это значит «ты прекрасен, когда работаешь».

Я засмеялся:

— А если я сделаю так? — Показал кулак.

— Это будет значить «я идиот», — она склонила голову.

Мы стояли у горна, и жар раскаленного металла смешивался с ароматом ее духов — что-то древесное, с нотками лаванды.

— Покажи мне еще, — неожиданно попросила Лианна.

Я взял ее руки — такие маленькие в моих грубых ладонях — и обернул вокруг рукояти регулирующего удары автоматического молота.

— Не бойся, — прошептал я ей в волосы, направляя удар.

Молот опустился, и металл запел.

— О! — ее глаза загорелись. — Это же...

— Да, — я улыбнулся. — Ты только что сказала свое первое слово на языке стали.

Вейс кашлянул в углу, напоминая о своем присутствии.

— На сегодня хватит, Ротти.

Лианна покраснела, как будто только сейчас осознала, как близко мы стоим.

— Я должна идти, — она поправила платье. — Лекция...

— Я знаю.

Она уже почти вышла, но обернулась:

— А «спасибо» на языке стали как будет?

Я достал выкованную деталь, что еще не успел вручить — крошечную розу из металла.

— Вот так.

Когда она ушла, Вейс подошел ко мне:

— Ты либо гений, либо идиот.

Я смотрел на дверь, где еще витал ее след:

— Знаю.

А в кармане у меня лежала забытая Лианной перчатка — тонкая, почти невесомая, и такая непохожая на все, что окружало меня раньше.

Перчатка Лианны пролежала у меня в кармане три дня. Тонкая кожа, вышитая по краям серебряными нитями, пахла лавандой и чернилами. Я доставал её в моменты, когда металл не слушался, и странным образом сталь становилась податливее.

— Ты совсем спятил, — констатировал Лис, застав меня за этим занятием. — Теперь ты нюхаешь её вещи?

Я швырнул в него гаечным ключом.

Лианна пришла в цех сама — без предупреждения, без приглашения. В руках она держала книгу в потрёпанном кожаном переплёте.

— Ты забыл вернуть мне это, — сказала она, указывая на перчатку, торчащую из моего кармана.

Я покраснел, как мальчишка, пойманный на краже яблок.

— Я... хотел отнести.

— Конечно, — она улыбнулась. — Поэтому я пришла сама. И принесла кое-что взамен.

Книга оказалась сборником древних кузнечных легенд, написанных на языке, который я не мог прочесть.

— Это сказания огненных шанов, — объяснила Лианна, перелистывая страницы. — Они верили, что в каждом куске металла живёт дух.

— А ты можешь... перевести?

— Могу, — она придвинулась ближе, так что её плечо коснулось моего. — Но только если ты будешь терпеливым учеником.

Её дыхание было тёплым на моей щеке.

— Я терпеливый, — пробормотал я.

— Тогда начнём.

Мы сидели в углу цеха после смены, когда печи уже остывали, а инструменты лежали в тени. Лианна водила пальцем по строчкам, а я слушал, как странные символы превращаются в слова:

— «И тогда кузнец понял, что не он придаёт форму металлу, а металл — ему».

Я фыркнул:

— Поэтично, но бесполезно.

— Как и твои попытки сделать сплав Вейса, — парировала она.

Я нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты бьёшь по металлу, как будто он тебе враг. А шаны говорили, что сталь нужно уговаривать.

— Уговаривать?

Она закрыла книгу и встала:

— Покажи мне снова.

На этот раз я позволил Лианне руководить. Она стояла рядом со мной положив правую руку мне на плечо. 

— Медленнее, — шептала она. — Ты же не гонишь лошадь, ты...

— Уговариваю, — закончил я.

Металл под нашими руками изгибался, как живой. И в тот момент я понял, что Лианна права — сталь действительно пела, когда к ней прикасались с уважением.

— Видишь? — она улыбнулась, когда заготовка наконец приняла нужную форму.

Я видел. Видел, как её глаза блестят в свете горна, как капли пота скользят по её шее. Видел, как её губы шевелятся, когда она бормочет что-то на одном из своих таинственных языков.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — она сделала шаг назад. — Это только первый урок.

Провожая её до дверей, я не удержался:

— Почему ты решила помочь мне?

Лианна остановилась, её силуэт чётко вырисовывался на фоне заката.

— Потому что ты смотришь на металл так, как я смотрю на слова. Как на что-то живое.

Она повернулась и ушла, оставив меня с книгой в руках и странным чувством, что где-то внутри раскалилась новая сталь — горячая, податливая, готовая принять любую форму.

Лис, конечно, тут же всё испортил.

— Ну что, кузнец, — он обнял меня за плечи, когда я вернулся в нашу комнату. — Когда свадьба?

Я швырнул в него книгой.