Жизнь за гарнизоном

Месяц без Ротти начался с того, что Рик впервые осознанно назвал снег.

— Та-та! — тыкал он пальцем в заиндевевшее окно, где кружились белые хлопья.

— Нет, малыш, — Лианна поправила его, прижимая к груди. — Это "снег". Холодный.

— Ко-ко, — упрямо настаивал мальчик, смешивая слова "холод" и свое любимое "та-та".

Так начались их будни — в доме, где слишком гулко звенела тишина.

Утро она просыпалась от того, что Рик дергал ее за волосы. Первые дни — в слезах ("Где та-та?" — он звал отца, тычась в кузню). Потом привык. Теперь их будили только крики чаек за окном.

— Ма-ма, — это было новое слово, выученное вчера.

— Да, солнце, я здесь.

Завтрак. Каша (половина — на стене, половина — в волосах). Уборка (Рик "помогал" — размазывал тряпку по полу). Затем — уроки:

— Скажи "де-ре-во".

— Да!

— Нет, "дерево".

— Да-да!

Он смеялся, будто это лучшая игра на свете.

Письма приходили редко. Последнее — две недели назад. Лианна знала наизусть каждую строчку:

"Лианна и Рик. Всё хорошо. Ждите"

Она читала письмо вслух, а Рик слушал, серьезно хмуря бровки, как будто понимал. Потом хлопал по бумаге ладошкой и требовал продолжения.

— Па-па?

— Да, папа. Он вернется.

Она писала ответ у его кроватки, пока он засыпал:

"Твой сын сегодня съел червяка. Потом гордо сказал "ням-ням". Лис был бы доволен. Я — меньше. Кузница ждет тебя. Мы тоже."

Самый тяжелый час. Когда Рик засыпал, а тени на стенах становились слишком длинными.

Она брала с полки стальной сокол — подарок Ротти — и проверяла замки. Дважды. Потом садилась у камина с книгой, но вместо букв видела:

— Линию горизонта у "Серого Клыка" (какое оно, это место?)

— Его руки, покрытые новыми ожогами от работы.

— Лиса, который наверняка уже довел там всех до белого каления.

Однажды ночью она проснулась от крика. Не Рика — своего собственного. Во сне кхиргцы прорвались в дом, а она не могла найти молот...

На полу сидел испуганный малыш, разбуженный ее голосом.

— Ма-ма?

Она схватила его в объятия, вдыхая запах детских волос — теплых, пахнущих молоком и безопасностью.

— Прости, солнце. Это просто сон.

Однажды Рик нашел на полу гвоздь — крошечный, ржавый. Бережно пронес его через весь дом и торжественно положил Лианне на ладонь.

— Та-та!

Она бросила гвоздь в камин, чувствуя, как его шершавая поверхность впивается в кожу.

— Да, малыш. Это папино.

За окном падал снег. Где-то там, за лесами и горами, в крепости под названием "Серый Клык", мужчина с руками, покрытыми ожогами, возможно, в этот самый момент проверял затвор новой пушки.

А здесь, в доме, пахнущем хлебом и сосной, маленький мальчик учился помнить.

Лианна подняла глаза к портрету над камином — набросанному ее рукой углем.

— Скоро, — пообещала она и Рику, и себе, и тому, кто смотрел с бумаги серьезным взглядом кузнеца.

В кузнице холодный горн ждал своего хозяина.