Вести

Гонец пришел на закате, когда Рик уже заснул, уютно устроившись в колыбели возле камина. Его щеки были розовыми от тепла, а крошечные пальцы сжимали край одеяла — будто даже во сне он не хотел отпускать уют этого дома.

Элрик стоял на пороге, его плащ покрыт дорожной пылью, а глаза усталые, но твердые.

— Совет вызывает тебя, Ротти. Кхиргцы снова шевелятся у границы. Твои знания нужны в крепости «Серый Клык».

Я не ответил сразу. За моей спиной раздался тихий звук — Лианна замерла в дверном проеме, ее пальцы белее кости сжимали косяк.

— Когда? — спросил я, и голос прозвучал чужим.

— Завтра на рассвете.

Лис, до этого молчавший в углу, резко вскочил:

— Это же на другом конце королевства!

— Да, — Элрик бросил на стол потертый свиток с печатью военного совета. — И тебя тоже, вор. Твои «навыки» могут пригодиться.

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже огонь в камине, казалось, потускнел.

Мы легли рано, но ни один из нас не спал.

Лианна лежала, прижавшись спиной к моей груди, а мои руки обнимали ее — крепко, как будто этого могло быть достаточно, чтобы удержать здесь, в этой комнате, в этом моменте.

— Я могу отказаться, — прошептал я ей в волосы.

Она резко перевернулась, и в темноте ее глаза блестели, как лезвия.

— Нет. Ты поедешь. Потому что если кхиргцы прорвутся, они дойдут и до нас.

Я знал, что она права. Но от этого не становилось легче.

— Рик…

— Будет помнить тебя, — она положила ладонь мне на щеку. — Каждый день. Я позабочусь об этом.

Я притянул ее к себе, целуя так, будто мог вдохнуть в этот поцелуй все те слова, которые не успею сказать. Ее губы были солеными от слез.

— Обещай вернуться, — она прошептала мне в губы.

— Обещаю.

Но мы оба знали — война не терпит обещаний.

Я стоял у колыбели, смотря, как грудь Рика ровно поднимается и опускается. Он сжал кулачки, будто готовился к бою даже во сне.

Осторожно, чтобы не разбудить, я положил рядом с ним маленького железного сокола — точную копию того, что когда-то подарил Лианне.

— Защищай их, — прошептал я.

Лис уже ждал у ворот, необычно молчаливый. Лианна стояла на крыльце, завернутая в мой плащ, и не плакала.

— Возвращайся, кузнец, — сказала она.

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

Когда мы свернули за поворот, я оглянулся в последний раз.

Она все еще стояла там — высокая и несгибаемая, как стальной клинок.

А в окне за ней мерцал слабый огонек свечи — наш дом, наш Рик, наша жизнь. 

Две недели в пути.

Мы двигались вдоль старой Военной дороги, петляющей между холмов, как змея, оставившая след на теле королевства. Лис, обычно болтливый, молчал — только глаза его беспокойно бегали по сторонам, выискивая опасность в каждом кусте.

— Ты как будто впервые в разведке, — пробормотал я на третий день, когда он в пятый раз за утро обернулся на шорох в кустах (оказалось, заяц).

— Не в разведке дело, — он бросил камень в придорожную лужу. — Просто… оставлю тебя наедине с твоими мыслями — и ты либо сам себя загрызешь, либо передумаешь и рванёшь обратно.

Я не ответил. Потому что он был прав.

Каждую ночь я просыпался от того, что мне чудился плач Рика. Каждое утро машинально тянулся к месту на поясу, где обычно висел молот, но там теперь болтался только армейский тесак.

На седьмой день мы нагнали обоз — десяток повозок с припасами для заставы. Возглавлял их знакомый силуэт в начищенной кирасе.

— Молот?!

Она обернулась, и ее лицо расплылось в ухмылке:

— Ну что, кузнец, опять влипли в историю?

Оказалось, ее назначили командовать снабжением северных фортов.

— А Рик?.. — она спросила тихо, когда Лис отошел «проверить» бочки с солониной (читай: стащить что повкуснее).

— Растет.

— Лианна справится.

Я только кивнул, глядя, как вода в реке несет прошлогодние листья — туда, где за холмами остался мой дом.

На двенадцатый день на нас напали.

Не кхиргцы — просто разбойники, решившие, что обоз легкая добыча.

Я даже не успел выхватить меч — Молот уже сбила одного с лошади ударом кулака в висок, а Лис… Лис исчез.

И появился за спиной у главаря, приставив к его горлу тот самый кинжал, что я выковал ему на день рождения.

— Уходите, — сказал он спокойно, и в его голосе впервые не было шуток. — Или умрете.

Разбойники предпочли первое.

— Вот видишь, — Молот вытерла окровавленные костяшки. — Даже в дороге ты не один.

Накануне прибытия на заставу мы встали лагерем у подножия Черных скал.

— Завтра к вечеру будем на месте, — Молот развернула карту. — «Серый Клык» — крепкий орешек.

Лис вдруг вскочил и потянул меня за рукав:

— Смотри!

На скале над нами, освещенная луной, сидела одинокая фигура. Человек? Зверь?

— Шанский скальник, — пояснила Молот. — Вестник. Говорят, они появляются перед переменами.

Существо расправило крылья — огромные, как тени, — и исчезло в ночи.

Я поднял кружку с вином (последняя бутылка «Черного лиса» из нашего погреба):

— За тех, кто ждет.

— И за тех, кто вернется, — добавил Лис.

Мы выпили молча. Где-то далеко за холмами, в доме с теплым светом в окнах, Лианна, наверное, читала Рику сказку.