История

Вечерний Носшир дышал прохладой, когда я стоял у дверей университета, сжимая в руках две вещи: бутылку вина из Мальтона (которую Лис «на время позаимствовал» у одного из торговцев) и ту самую книгу легенд огненных шанов.

Лианна вышла в сопровождении студентов, но, увидев меня, её лицо озарилось удивлением.

— Ты?

— Я, — я поднял бутылку. — У меня есть вино, но не хватает переводчика.

Она засмеялась, и студенты переглянулись.

— Простите, сегодня я занята, — сказала она им, а затем взяла меня под руку. — Где будем пить?

Лис уже ждал за углом «Лисьей таверны», но когда увидел, что Лианна со мной, его глаза округлились.

— О-о-о, — он протянул, затем поклонился с преувеличенной галантностью. — Лианна, вы украшаете этот убогий вечер своим присутствием.

— Лис, — она улыбнулась. — Я слышала, ты отвечаешь за развлекательную часть.

— Всегда!

Таверна была полупустой — слишком рано для настоящих завсегдатаев. Мы устроились в углу, где деревянный стол был испещрен вырезанными именами и признаниями в любви.

Лис налил вино в три не слишком чистых бокала.

— Итак, — он поднял свой. — За что пьём?

— За истории, — сказала Лианна, глядя на меня. — Вы оба рассказывали мне кусочки, но я хочу услышать всё.

Лис замер с бокалом на полпути ко рту.

— Всё? — он перевёл взгляд на меня. — Всё-всё?

Я глубоко вздохнул.

— Похоже, что да.

Вино было терпким, с нотками дуба и чего-то ещё — возможно, лжи торговца, утверждавшего, что это элитный сорт. Но оно делало своё дело.

Я начал с самого начала:

— Меня обвинили в убийстве дяди и посадили в тюрьму.

Лианна не моргнула.

— Я предполагала.

— Что?

— Ротти, — она покачала головой, — ты носишь шрам от каторжных кандалов на запястье. И Лис слишком часто оглядывается на стражников, чтобы быть просто «путешественником».

Лис фыркнул:

— А я думал, мы хорошо притворялись.

— Ужасно, — улыбнулась она.

И тогда мы рассказали ей.

О тенистых.

О метке.

О том, как бежали из Рурдола, как бродили по болотам, как связались с кхигрцами, сражались за Рурдол два раза.

Лис, обычно такой болтливый, говорил мало — только о тюрьме, о том, как его чуть не повесили за кражу, которую он не совершал.

Я — о кузнице, о дяде Харге.

Лианна слушала, не перебивая. Её пальцы обводили край бокала, оставляя следы на запотевшем стекле.

Когда мы закончили, в таверне уже гудел вечерний наплыв посетителей.

— И что теперь? — спросила Лианна.

— Теперь... — я посмотрел на свои руки. — Теперь я просто хочу выковать что-то хорошее.

Лис хмыкнул:

— А я — украсть что-нибудь дорогое.

Лианна рассмеялась, затем неожиданно положила руку на мою.

— Спасибо.

— За что?

— За доверие.

Её пальцы были тёплыми, несмотря на холод стекла.

Лис вдруг вскочил:

— Ладно, мне пора.

— Куда? — я нахмурился.

— Воровать что-нибудь дорогое, — он подмигнул. — А вы... оставайтесь. Выпейте за меня.

И он исчез в толпе, оставив нас вдвоём.

Мы вышли под ночное небо, где дым фабрик смешивался с настоящими звёздами.

— Ты не испугалась? — спросил я.

— Чего? Того, что твоего дядю убили Тенистые? Или того, что Лис украл вино прямо у меня на глазах?

Я засмеялся.

— Всё сразу.

Лианна остановилась, её лицо освещал фонарь с треснувшим стеклом.

— Ротти, я изучаю языки, которым тысячи лет. Я читала тексты, написанные кровью и пеплом. Твоя история... — она покачала головой. — Она просто ещё одна глава в книге, которую я давно пытаюсь прочесть.

Я хотел что-то ответить, но она вдруг встала на цыпочки и поцеловала меня.

Её губы были сладкими от вина.

— Завтра, — прошептала она, отходя. — Ты покажешь мне, как делают стальные розы.

Я стоял, как дурак, с книгой в одной руке и пустым бокалом в другой.

Где-то в переулке свистел Лис — наверняка уже с добычей.

А в груди у меня пело что-то новое — чистое, как первый удар молота по неостывшей стали.