Переговоры

Последний день месяца. 

"Серый Клык" стоял, как заточенный клинок - лучшие стрелки вооружились пятнадцатью "Тройных Гроз", их полированные стволы холодно поблескивали в утреннем свете. Я проверял крепления последней пушки, когда дозорный пронзительно свистнул:

— Кхиргский флаг!

Утрок появился на стене мгновенно, будто ждал этого.

— Один?

На заснеженной равнине появилась одинокая фигура:

— Один всадник. Синий халат. Знамя с клыком.

Ледяной ветер рвал боевое знамя кхиргцев, когда переговорщик подъехал к воротам. Старик? Нет. Под маской морщин и седины - стальная осанка воина. Его правый рукав был закатан, обнажая ритуальные шрамы - десятки ровных надрезов от запястья до локтя.

Он жрец, — прошептал Лис, внезапно появившись за моим плечом. — Смотри на шею.

Под воротником синего халата тускло поблескивала бронзовая амулетница - крошечная голова волка с рубиновыми глазами. Знак высшего жреца Урика.

Жрец сошел с коня, не касаясь стремян. Его рогатый шлем блестел в утреннем свете, а плащ, сшитый из волчьих шкур, шелестел человеческими костяшками. Синий халат, некогда символ дипломатического статуса, теперь был выцветшим и покрытым странными темными пятнами. Я присмотрелся - это была запекшаяся кровь, намеренно не смытая.

— Открывайте ворота, — приказал Утрок.

— Это может быть ловушка, — пробормотал я, но комендант лишь хмыкнул.

Жреца проводили до зала переговоров.

Вархун-дак (если это было его настоящее имя) не притронулся к еде и воде. Вместо этого достал ритуальный нож с костяной рукоятью и медленно провел лезвием по ладони.

— Кровь за правду, — произнес он на ломаном языке севера. Капли упали на дубовый стол, впитываясь в древесину. — Урик предлагает... перемирие. До весеннего равноденствия.

Утрок сжал кулаки:

— Ваши жрецы резали детей в Рурдоле и Ормсшилтоне. Какое слово Урика может быть нам дороже их криков?

Жрец улыбнулся, обнажая подпиленные зубы:

Тот же бог дает теперь мир. После равноденствия... — он обвел взглядом наши лица, — ...мы все станем пищей для воронов. Но сегодня Урик жаждет... покоя.

Его пальцы дрогнули, и я заметил, как по шрамам на руке пробежала судорога. Будто что-то шевелилось под кожей.

В этот момент нечто темное, словно руки тянущиеся из уголков зала окутало мой разум. Я видел нечто, что будоражило прошлое, что я так усердно пытался забыть.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как тело покрылась мурашками и волосы у затылка начали дыбиться.

Жрец повернулся ко мне, и в его глазах - желтых, как у старого волка - вспыхнул странный огонь.

— Потому что весной... — он облизнул ссохшиеся губы, — ...Урик проснется голодным.

— Ваш бог получит то, что заслуживает, — проворчал Утрок и приказал выпроводить жреца.

Это не перемирие, — Молот бросила кинжал в стену, — а насмешка. Они готовят что-то.

Ночью я не мог уснуть.

Кузница "Серого Клыка" была пуста - только я, кузнечный горн и призраки прошлого, что выползали из теней, стоило закрыть глаза.

***

Дядя Харг стоял у наковальни, его руки сжимали молот.

— Ротти, запомни: есть гвозди, которые скрепляют доски. А есть те, что скрепляют миры.

Он выковал его из черного железа - гвоздь с семью гранями. Вбил в порог кузни со словами:

— Пока цел - ни одна тень не переступит этот порог.

Я был слишком молод тогда, чтобы понять.

***

Я сжал кулаки - старая метка, казалось была уже не шрамом, а горела, будто жрец Урика разбудил в ней что-то.

Лис, спавший в углу на мешках с углем, вздрогнул:

— Опять кошмары?

— Не только. — Я показал ему запястье. Черные прожилки метки просачивались через зарубцованный шрам.

— Черт. Это из-за того жреца?

— Он... не просто жрец. — Я вытер лицо, чувствуя, как пот смешивается с копотью. — Когда он говорил про Урика... я будто чувствовал их.

Лис побледнел. Он один из немногих, кто знал правду о той ночи.

— Ты думаешь...

Я ударил кулаком по наковальне. — Я не знаю, но похоже я только сейчас понял что натворил...

За окном завыл ветер - слишком похоже на смех.

Утром разведчики сообщили, что нашли Вархуна-дака в ста шагах от крепости.

Мертвого.

Его тело было... разобрано. Кости аккуратно отделены от мяса, сложены в виде ритуального круга. Голова отсутствовала.

Но страшнее всего было другое.

На замерзшей земле - следы.

Не кхиргских сапог.

Не волчьих лап.

Отпечатки босых человеческих ног. Ведущие из круга костей... и обратно в снежную равнину.

— Весеннее равноденствие, — прошептал Лис.

Я молча смотрел на свои руки. Метка словно пульсировала в такт далекому барабанному бою - кхиргцы начали утреннюю молитву.

Лис первым заметил странность.

— Смотри, — он ткнул пальцем в один из следов, — нет снега внутри.

Я наклонился ближе. Отпечаток босой ноги действительно был пуст — не растаявший, а будто вырезанный из реальности. Края идеально ровные, снег вокруг — нетронутый. Как будто кто-то прошел сквозь мороз, не замечая его.

Молот перекрестилась старым воинским жестом:

— Не уж то ритуал...

— Возможно, — я провел рукой над следом. Метка на запястье отдавала жгучей болью.

Я вытащил из-под рубахи гвоздь — тот самый, семигранный. 

— Дядя говорил, что такие гвозди забивают в границы миров, — тихо бормотал я глядя на гвоздь.

— Пока ты не вырвал его, думая, что это просто кусок железа, — закончил Лис, осознавая о чем мы говорили ночью.