Заря

Следующее утро началось с боли.

Я проснулся от того, что Лис пнул мою койку.

— Вставай. Хозяин кузни спрашивает за аренду.

— Сколько?

— Две серебряных.

— Черт.

Лис наблюдал, как я пересчитываю деньги.

Я передал ему три монеты. — Иди, отдай. И купи еды.

Он ушел, ворча.

Я потянулся за молотом.

Кузница работала уже полдня, когда в дверях появилась та самая старуха.

— Помеченный, — прошипела она.

Я не поднял головы.

— У меня заказы.

— Ты видел Их.

— Кого?

— И прикоснулся.

— К чему?

Она шагнула ближе. Ее клюка постукивала по полу.

— Знаешь, что это за метка? — она указала на мою руку.

Я наконец опустил молот.

— Нет.

— Это клеймо. Для тех, кто знает.

— Какое клеймо?

— Ты видел, как убивают Тенистые. Значит, ты знаешь, что Они приходят по зову.

— Кто их зовет?

— Те, кто готов заплатить. — Она усмехнулась. — Самой дорогой ценой.

Я вытер руки о фартук.

— И что?

— Метка — знак, что ты видел. Что ты знаешь. — Она повернулась к двери. — Будь осторожен, кузнец. В этом городе есть те, кто охотится за такими, как ты.

— Зачем?

— Чтобы спросить.

И она ушла.

Вечером я нашел старьевщика.

— Что ты знаешь о Тенистых?

Старик замер, потом огляделся.

— Ты помечен?

Я показал руку.

Он тяжело вздохнул.

— Тень убивает за цену. Кровь за кровь. Душу за душу.

— Кто их зовет?

— Те, кому нечего терять. Или те, кто хочет чужой потери.

— А метка?

— Знак свидетеля. — Он понизил голос. — Говорят, если убить помеченного — Тень станет сильнее.

Я замер.

— Значит, за мной охотятся?

— Если кто-то в городе зовет Тенистых… да.

Я бросил ему медяк.

— Спасибо.

— Не за что. — Он сунул монету за пазуху. — Если выживешь — приходи. Расскажешь, как это.

Вернувшись в кузню я решил поговорить с Лисом.

— Помнишь, я говорил, что дядю Харга убили?

— Ну да, какой-то бандит...

— Не бандит. — Я раздул мехи, чтобы не видеть его лица. — Там был... не человек.

Пламя взметнулось вверх, и в его отблесках я наконец рассказал. О том, как вернулся в кузницу к распахнутой двери. О следах когтей на полу. О Бракке с выпотрошенным брюхом. И о том, как прикоснулся к черной крови на полу — и она впиталась в кожу, оставив этот проклятый след.

Лис сидел, обхватив колени, его глаза были круглыми.

— И... это существо...

— Тенистый. Наверно.

— А метка...

— Знак, что я видел убийство. Что знаю, как Они выглядят.

Я впервые за все время развернул ладонь к свету. Черная нить за эти месяцы действительно дотянулась почти до локтя, будто корень ядовитого растения под кожей.

Лис потянулся, но не решился прикоснуться.

— И теперь... кто-то может охотиться за тобой из-за этого?

— Да.

— Блядь. — Он резко встал, начал метаться по кузнице. — Мало нам Шрам тут ещё какие-то чертовы тени?

— Похоже на то.

Он вдруг замер и ткнул в меня пальцем:

— Почему ты молчал, идиот? Все эти месяцы!

— Потому что... — я сжал кулак, скрывая метку, — ...я думал, это просто шрам. Пока не пришла эта старуха.

Тишина повисла между нами, нарушаемая только потрескиванием углей.

Лис плюхнулся обратно на ящик, провел руками по лицу.

— Ладно. Ладно... Значит, план теперь какой?

Я неожиданно фыркнул.

— Какой был всегда. Выживать.

Он хмыкнул в ответ, и напряжение чуть спало.

— Только теперь, — добавил я серьезно, — если я вдруг пропаду...

— Да пошел ты! — Лис швырнул в меня тряпкой. — Если пропадешь — я тебя найду. А потом убью Сам за такие глупости.

И в его голосе не было ни капли шутки.