Побег

Туман над западными воротами был густым, как дым от горящей деревни. Но даже сквозь пелену я разглядел необычное оживление среди стражников. Их было не двое, как обычно, а шестеро. Все в доспехах. Все настороженные.

Лис схватил меня за рукав.

— Они ждут нас.

Я прижался к стене, наблюдая. Один из стражников — коренастый, с лицом, изборожденным шрамами — о чем-то говорил с человеком в темном плаще. Тот кивнул и скрылся в тени башни.

— Это не просто стража, — прошептал я. — Они уже знают.

Лис сглотнул.

— Как?

— Неважно. Надо уходить.

Но было уже поздно.

Мы попытались свернуть в переулок, но из темноты вышли двое мужчин с кригхскими короткими мечами у пояса.

— Кузнец, — один из них ухмыльнулся, показывая желтые зубы. — Мы тебя ждали.

Лис рванулся назад, но сзади уже стояли двое стражников.

— Беги! — крикнул я, выхватывая нож.

Лис метнулся в сторону, но один из кригхцев ловко подставил подножку. Он грохнулся на камни, а над ним уже занесся меч.

Я бросился вперед, перехватив удар своим клинком. Металл звонко скрежетал.

— Ты думал обмануть нас, собака? — кригхец дышал мне в лицо, его глаза горели яростью. — Где настоящие клинки?

Я плюнул ему в лицо и рванулся в сторону, хватая Лиса за куртку.

— Вставай!

Мы рванули в темный проход между домами. За спиной раздался крик:

— Поднять тревогу!

Ормсшилтон проснулся. На улицах зазвучали рога, застучали сапоги по брусчатке. Мы нырнули в открытый погреб, прижавшись за бочками с солеными огурцами.

Лис дрожал, как в лихорадке.

— Они... они знали...

Я стиснул зубы — Кто-то донес. Может, хозяин таверны. Может, тот купец, которому мы продали клинки. А может, кригхцы сами выследили нас. Неважно. Стражники в сговоре с кригхцами и для них мы очень удобно оказались предателями. 

— Есть еще один выход, — прошептал я. — Через старые катакомбы под храмом.

Лис уставился на меня.

— Ты с ума сошел? Там ловушки и...

— У нас нет выбора!

Мы выползли из погреба, когда крики стали дальше. Город кишел солдатами, но мы пробирались тенью, от одной улочки к другой.

Храм старого бога стоял заброшенный, его двери заколочены. Мы проскользнули через разбитое окно.

Внутри пахло плесенью и смертью.

— Где вход? — Лис шарил руками по стенам.

Я нашел его — незаметную плиту с выщербленным краем.

— Здесь.

Мы сдвинули камень, и перед нами открылся черный провал.

Из глубины потянуло холодом.

— Ты уверен? — голос Лиса дрожал.

Я шагнул вперед.

— Нет.

Но за спиной уже раздавались шаги.

Кригхцы искали нас.

Темнота поглотила нас, как могила.

Камень с грохотом захлопнулся за нами, отрезая последние лучи рассветного света. Мы остались в абсолютной тьме, слыша только собственное прерывистое дыхание и далекие проклятия кригхцев снаружи.

— Ч-что теперь? — голос Лиса дрожал где-то рядом.

Я шарил руками по мокрой стене, пока пальцы не наткнулись на выступ.

— Дальше. Пока не нашли другой вход.

Мы двинулись вперед, спотыкаясь о неровный пол. Воздух был спертым, с привкусом гнили и старого железа. Где-то капала вода, эхо разносилось по тоннелям, будто стоны.

Лис вдруг вскрикнул — его нога провалилась в пустоту.

— Ямы! — он схватил меня за рукав. — Здесь ловушки!

Я опустился на колени, ощупывая пол. Доски, почти сгнившие, прикрывали глубокие колодцы.

— Идем вдоль стены.

Мы шли медленно, прижимаясь к сырому камню. Где-то впереди послышался скрежет металла — будто кто-то сдвинул тяжелую плиту.

Лис замер.

— Они уже внутри...

Я сжал его плечо.

— Тише.

Шаги. Не наши.

Кто-то шел по соседнему тоннелю, факелы бросали на стены мерцающие тени.

— Разделимся, — прошептал я. — Я отведу их, ты ищи выход.

Лис затряс головой:

— Нет! Они тебя убьют!

— Тогда вместе. Бесшумно.

Мы прокрались в боковой проход, едва успев увернуться от света. Стражники прошли в паре шагов от нас, их доспехи позвякивали.

— Они где-то здесь... — пробормотал один.

— Проверим дальше.

Когда шаги затихли, мы снова двинулись вперед.

Тоннель сужался, потолок опускался все ниже. Пришлось ползти на четвереньках.

— Ротти... — Лис задыхался. — Я не могу...

— Еще немного.

И тогда я увидел его — слабый свет впереди.

Решетка. За ней — утро и свобода.

Мы бросились к ней, забыв об осторожности.

Решетка была ржавой, но крепкой.

— Вместе!

Мы навалились на прутья, чувствуя, как металл скрипит, но не поддается.

Где-то сзади раздались крики.

— Еще!

С треском решетка оторвалась.

Мы вывалились наружу, прямо в мутные воды городского рва.

Плыли, не разбирая направления, пока легкие не горели огнем. Выбрались на противоположный берег, в заросли тростника.

Ормсшилтон дымился в утреннем свете.

— Мы... мы сделали это? — Лис лежал на спине, задыхаясь.

Мы лежали в кустах на опушке леса, наблюдая, как первые лучи солнца подсвечивают башни Ормсшилтона. Но вместо утреннего спокойствия — город встретил рассвет в панике.

На дороге, ведущей к восточным воротам, поднималась пыль. Много пыли.

— Армия, — прошептал Лис, его глаза расширились.

Я молча кивнул. Кригхцы не просто шли — они уже были здесь.

Три дня спустя.

Мы пробирались вдоль реки, держась подальше от дорог. Днем прятались в оврагах, ночью шли, ориентируясь по звездам.

Лис споткнулся о корень и рухнул на колени.

— Я больше не могу, — его голос был хриплым.

Я остановился, оглядываясь. Мы прошли, может, двадцать миль от города, но это было ничто по сравнению с тем, что ждало впереди.

— Отдохнем здесь, — сказал я, указывая на полуразрушенный охотничий домик между деревьями.

Ночью я выбрался к дороге.

Она была забита беженцами. Женщины с детьми, старики, купцы с пустыми телегами — все бежали на запад.

Я остановил худого мальчишку лет двенадцати:

— Что случилось?

Он вытер грязное лицо:

— Ормсшилтон пал. Кригхцы вешают всех.

— А на западе?

— Говорят, Нилькония закрыла границы.

Я вернулся к Лису с пустыми руками и плохими новостями.

— На запад нельзя, — Лис ткнул пальцем в пергамент. — На севере — болота. На востоке...

— Война, — закончил я.

Он поднял на меня глаза:

— Что будем делать?

Я свернул карту.

— Выживать.

Через несколько часов блужданий по лесу мы нашли деревню. Маленькую, ничем не примечательную.

— Две монеты за лошадь, — сказал я старику-конюху.

Он покачал головой:

— За десять — старая кляча.

Я высыпал в его ладонь половину наших денег.

Лис ахнул:

— Ты что делаешь?

— Покупаем жизнь, — ответил я, забирая поводья.