Повстанцы

Болота наконец расступились, уступив место редкому сосновому лесу. Воздух здесь пах смолой и свободой, а не гнилью и страхом.

— Ну что, герои, выжили? — Лис растянулся на траве, зажмуриваясь от солнца. — Теперь только через кхиргские заставы пройти, и мы...

Громкий щелчок курка прервал его.

— Не двигаться.

Из-за деревьев вышли пятеро вооруженных людей в потрёпанных плащах с вышитым на груди знаком — скрещённый молот и меч.

Повстанцы Дхула.

Я медленно поднял руки.

— Мы свои. Беженцы из Рурдола.

Лидер отряда, коренастый мужчина с шрамом через бровь, прищурился.

— Докажите.

Лис, не теряя духа, тут же брякнул:

— Капитан гарнизона Рурдола — пьяница, спит с флягой под подушкой. А лучший способ украсть яблоки у старика Малдера — зайти с восточной стороны, там у него слепое пятно.

Повстанцы переглянулись. Шрамовитый хмыкнул.

— Ладно, проходите. Но вас к командиру.

Лагерь "Молота"

Лагерь повстанцев оказался хорошо спрятан в глубине леса: землянки, замаскированные под холмы, костры без дыма, часовые на деревьях.

Командир — женщина лет сорока с седыми висками и холодными глазами — сидела у карты Рурдола.

— Так вы те самые выжившие с осады? — она даже не подняла головы.

— Да.

— А теперь решили вернуться?

— Нам нужно попасть в Чёрный брод.

Наконец она посмотрела на нас.

— Чёрный брод — это в пяти киллометрах от Рурдола. Сейчас там кхиргский гарнизон.

Лис заёрзал.

— А... ну... может, у вас есть план по освобождению города? А там мы...

Командир (которую все звали просто "Молот") усмехнулась.

— Есть. Но вам-то зачем в Чёрный брод?

Я показал свою руку с чёрной нитью.

— Там есть ответы. О том, что убило моего дядю.

Повстанцы перешёптывались. Молот встала и подошла ближе.

— Харг Рурд был твоим дядей?

Я кивнул.

— Мы думали, его убили кхиргские лазутчики...

— Нет. Это было что-то другое.

Тишина.

Потом Молот хлопнула в ладоши.

— Хорошо. Вы присоединяетесь к нам. Тренируетесь. А когда пойдём на Рурдол — сможете добраться до своего Чёрного брода.

Лис ахнул:

— Мы что, теперь солдаты?

Молот ухмыльнулась.

— Нет. Вы пока что удобрение, если не научитесь держать оружие.

На следующий день началось удовольствие.

— Копьё держишь как баба на сенокосе! — орал на Лиса дриль-сержант, здоровенный детина с кулаками размером с мою голову.

— Я вообще-то вор, а не солдат! — Лис еле уворачивался от ударов тренировочной палки.

Я делал чуть лучше — опыт в кузнице хоть как-то помогал управляться с мечом. Но после пятого часа упражнений руки дрожали так, что я едва мог поднять кружку с водой.

Вечером у костра мы валились с ног.

— Ротти... — Лис стонал, растирая ушибленный бок. — Если я умру, похорони меня с моими ворами-предками и скажи, что я никогда не соглашался на это.

Я хмыкнул.

— Спи. Завтра будет хуже.

Тренировки шли своим чередом. Лис уже мог хоть как-то парировать удары, а я научился не ронять меч после первого же столкновения. Но всё изменилось в тот вечер, когда к костру подошёл один из разведчиков — тощий, как жердь, парень по прозвищу Сойка.

— Молот, надо поговорить, — он бросил на нас колючий взгляд.

Командир отложила карту и отошла в сторону. Мы не слышали, о чём они говорили, но видели, как её спина внезапно напряглась.

Когда она повернулась, в её глазах было что-то холодное. Опасное.

— Ротти из рода Рурдов, — её голос звучал тихо, но каждый в лагере замер. — Правда ли, что тебя обвиняли в убийстве твоего дяди?

Лис резко поднялся.

— Это ложь! Его подставили!

Но Молот даже не взглянула на него. Её пальцы медленно постукивали по рукояти ножа.

Я встал, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня.

— Да. Меня обвинили. Но я не убивал его.

— А кто?

— То, что оставило след когтя на полу кузницы.

В лагере повисло тяжёлое молчание. Кто-то перекрестился.

Сойка ехидно ухмыльнулся:

— Удобная сказка. Особенно для вора, которого поймали на месте преступления.

Лис рванулся вперёд, но я успел схватить его за рукав.

— Я был в тюрьме, когда это случилось, — он вырвался. — Они хотели повесить его, но отправили умирать за город!

Молот подняла руку.

— Довольно.

Она медленно обошла костёр, останавливаясь в шаге от меня.

— Ты носишь метку, — она указала на мою руку. — И я знаю, что это значит. Харг Рурд был не просто кузнецом. Он был Хранителем.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Вы... знали его?

— Он снабжал нас оружием. И предупреждал, что однажды Оно может прийти за ним.

Лизнув пересохшие губы, она откинула плащ, показав шрам на шее — три параллельные линии, как от когтей.

— Я тоже видела Тенистого. И едва выжила.

Сойка побледнел.

— Но... но это же просто суеверия!

Молот не ответила. Она смотрела только на меня.

— Если ты лжёшь — я сама перережу тебе глотку. Но если правда... тогда тебе нужен Чёрный брод больше, чем нам нужен Рурдол.

Лис выдохнул.

— Значит... мы всё ещё в отряде?

Молот хмыкнула.

— О да. Но теперь, — она обвела лагерь взглядом, — все будут следить за тобой вдвойне.

Тренировки превратились в ад.

С того дня, как правда о моём прошлом всплыла, дриль-сержант (которого все звали просто "Кузнечик" за его прыгающую походку) уделял мне особое внимание.

— Ротти, снова провалил блок? Двадцать отжиманий!

— Ротти, меч держишь как баран копыто! Десять кругов вокруг лагеря!

— Ротти, твоя стойка — позор для предков! Бой с тремя противниками!

Лису повезло больше. Мой друг оказался гением... в исчезновении.

Прятался так хорошо, что сержант три часа искал его перед построением.

Умудрился "умереть" во время учебной тревоги и был обнаружен спящим в яме с тухлой рыбой.

 После пятой попытки сбежать с тренировок, Молот махнула рукой:

— Ладно, щенок. Раз уж ты так любишь прятаться — будешь разведчиком.

Сойка, который возглавлял разведку, был не в восторге:

— Он сдохнет в первый же день!

Но Лис неожиданно оказался чертовски хорош в этом. Он мог прокрасться куда угодно, запомнить расположение вражеских постов и исчезнуть, не оставив следов. Даже ветераны начали уважительно называть его "Тенью".

Первая вылазка

Через две недели нас отправили на первую настоящую операцию — разгром кхиргского обоза.

— Ротти, ты с основным отрядом, — Молот бросила мне лёгкий топор. — Покажи, чему научился.

Лис, уже облачённый в тёмный плащ разведчика, подмигнул:

— Не волнуйся, я присмотрю за тобой.

— Сам за собой присмотри, — я буркнул, но в душе был рад, что он не на передовой.

Атака началась на рассвете.

Кхиргцы не ожидали нападения в таком узком месте — дорога между скал, где нельзя было развернуть строй. Первая же засада смешала их ряды.

Я стоял в первой линии, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно даже через доспехи.

— Вперёд! — крикнул Кузнечик.

И мир сузился до меча перед моим лицом.

Я парировал почти на автомате. Удар, блок, шаг в сторону. Ещё удар. Кто-то кричал. Кровь брызнула на мои руки.

И вдруг — тишина.

Обоз был наш.

Кузнечик хлопнул меня по плечу:

— Неплохо, Рурд. Для первого раза.

Я даже не нашёлся, что ответить. Потому что впервые за долгое время почувствовал — я могу сражаться.

Тем временем Лис вернулся из своей первой разведки с важными новостями:

— Кхиргцы перебрасывают подкрепления к Рурдолу. Через три дня там будет целый отряд "Волчьей стаи".

Молот нахмурилась:

— Значит, у нас мало времени.

Лис, довольный, развалился у костра и протянул мне кусок сыра:

— Вот, стащил у кхиргского офицера. Говорят, с королевских кухонь. Но, ты не думай, это не воровство, — божился он, жуя украденный сыр. — Это стратегическая добыча ресурсов.

— Как ты вообще умудрился...?

— А вот это уже профессиональный секрет, — он самодовольно откусил кусок.

Даже Сойка, вечный скептик, хмыкнул:

— Ладно, Тень. Может, ты и не совсем бесполезен.

Три дня спустя лагерь повстанцев напоминал разворошенный муравейник. Молот стояла перед картой, ее пальцы сжимали кубок с мутным вином так крепко, что костяшки побелели.

— Они опередили нас, - она ткнула в точку у Чёрного брода. — Волчья стая уже здесь. Наш шанс - удар через старые шахтные туннели.

Лис, сидевший на бочке с порохом, резко поднял голову — Те самые, что обвалились в прошлом году?

— Именно, - Молот хмыкнула. — Поэтому пойдете первыми, Тень. Проверить, не рухнет ли всё нам на головы.

Я перехватил взгляд Лиса - в его глазах читался немой ужас. Но вслух он только пробормотал: — Прекрасный план. Особенно часть, где я героически погибаю под тоннами камней.

Последние тренировки перед выступлением проходили при факелах. Кузнечик выстроил нас в "тоннельный строй" - плечом к плечу, с короткими кинжалами вместо обычного оружия.

— В шахтах мечи - мусор, - он демонстрировал резкий удар снизу вверх. —Здесь нужна работа локтями и коленями. И головой, если придется.

Я тренировался до тех пор, пока руки не перестали слушаться. Когда остальные разошлись, остался один - отрабатывал удары по подвешенному мешку с песком.

Неожиданно за спиной раздался голос:

— Ты либо остановишься, либо сдохнешь до боя.

Молот стояла в тени, скрестив руки.

— Не могу позволить себе слабость, - я вытер пот со лба.

— Слабость? - она резко схватила мою руку, повернув ладонью вверх. Черная нить пульсировала в свете факелов. — Это не слабость. Это оружие. Только ты не знаешь, как им пользоваться.

Ее пальцы сжали моё запястье так сильно, что боль пронзила руку до локтя. Метка вдруг вспыхнула темным огнём.

— Что вы...?

— Запомни эту боль. В Рурдоле она тебе пригодится.

На рассвете мы выступили. Лис с разведчиками ушел на час раньше, оставив за собой метки - зарубки на деревьях, сложенные особым образом камни.

Когда основной отряд остановился на привал, Сойка неожиданно опустился рядом со мной у костра.

— Держи, - он сунул мне небольшой кинжал с причудливым узором на клинке. — Серебро с чернью. Для... особых случаев.

Я поднял бровь — Ты что, поверил в мои истории о Тенистых?

— Нет, - он усмехнулся. — Но если ты сдохнешь, хочу быть уверенным, что это сделал кхиргец, а не твои выдумки.

Не успел я ответить, как в кустах зашуршало. Лис выскользнул из темноты, его лицо было бледным.

— Туннель свободен... но вам нужно это увидеть.

За его спиной, в свете восходящей луны, темнели стены Рурдола. А над ними - странное марево, будто дым, но слишком густой, слишком... живой.

Молот медленно поднялась, её рука непроизвольно потянулась к шраму на шее.

— Они уже здесь.