Поиск

Утро началось с дождя.

Я стоял под навесом рынка, наблюдая, как струи воды смывают грязь с камней. Лис спал — после вчерашнего разговора он валился с ног, а мне не спалось.

Старуха сидела на своем обычном месте у рыбных рядов, завернутая в пропитанный дождем плащ. Ее клюка лежала поперек колен, а бледные глаза следили за мной еще до того, как я подошел.

— Пришел, — проскрипела она.

— Пришел, — согласился я, садясь на корточки перед ней. — Расскажи о Тенистых.

Она усмехнулась, обнажив черные десны.

— Зачем? Чтобы умереть умнее?

— Чтобы знать, с чем имею дело.

Дождь барабанил по навесу. Где-то вдали кричали торговцы, но здесь, у ее лотка с сушеными травами и костями, было тихо.

— Тенистые — не демоны, — наконец сказала она. — Они хуже. Они — долг.

Я нахмурился.

— Какой долг?

— Самый старый. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. — Она протянула костлявую руку и провела пальцем по воздуху, будто рисуя невидимый знак. — Их нельзя призвать просто так. Нужно отдать что-то взамен.

— Что именно?

— Самое ценное.

Я вспомнил кузницу. Дядю Харга. Бракка.

— Кто-то заплатил за его смерть.

— О, нет, — она покачала головой. — За смерть платят жизнью. Тот, кто зовет Тенистого, должен отдать то, что любит больше всего.

Ледяной комок сжался у меня в животе.

— Значит...

— Значит, кто-то очень хотел твоего дядю мертвым.

Дождь усилился. Капли начали пробиваться сквозь дырявый навес, падая мне на шею, как холодные пальцы.

— Кто в этом городе может знать о них?

Старуха рассмеялась — звук, похожий на скрип ржавых петель.

— Ты глуп, кузнец. Они везде. В каждом городе. В каждой тени. — Она наклонилась ближе, и я почувствовал запах гнили и полыни. — Но чтобы призвать... для этого нужен особый человек.

— Какой?

— Тот, кто знает старые пути.

Я встал.

— Где его найти?

Она пожала плечами.

— Ищи того, кто боится света.

И повернулась ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

Лис ждал меня в кузнице, разбирая заказы.

— Ну что?

Я швырнул в угол мокрый плащ.

— Кто-то пожертвовал чем-то дорогим, чтобы убить дядю Харга.

— Что?

— Тенистых не вызывают просто так. Нужно заплатить.

Лис присвистнул.

— И что, этот... кто бы там ни был... просто так отдал что-то ценное?

— Нет. — Я подошел к горну, раздул огонь. — Это значит, что у дяди был враг. Серьезный.

— А кто мог...

— Не знаю.

Я ударил молотом по железу, заглушая собственные мысли.

Дядя Харг был простым кузнецом. Грубым, молчаливым, но честным. Кто мог возненавидеть его настолько?

И главное — почему?

К вечеру я решил начать с самого очевидного.

— Пойдем к хозяину “Потуга”.

Лис поднял бровь.

— К Пруту? Зачем?

— Он знает всех в Нижнем городе. Если кто-то здесь умеет вызывать Тенистых — он об этом слышал.

Лис не выглядел убежденным, но плелся следом.

“Потуг” был полон, как всегда. Моряки, торговцы, пара стражников в углу — все шумели, спорили, пили.

Хозяин, Прут, стоял за стойкой, вытирая кружки грязной тряпкой. Его единственный глаз сузился, когда мы подошли.

— Ну что, кузнец? Чего налить?

— У меня есть вопросы, — я положил на стойку серебряную монету. — О старых вещах.

Он посмотрел на монету, потом на меня.

— Каких?

— О тех, кто умеет вызывать тьму.

Кружка выскользнула у него из рук, грохнулась на пол.

Шум в таверне не стих, но нам показалось, что на секунду все замолчали.

— Убирайся, — прошипел он.

— Я просто...

— УБИРАЙСЯ!

Его крик заставил замолчать даже самых пьяных. Все обернулись.

Лис схватил меня за рукав.

— Пошли.

Мы вышли под холодный дождь.

— Ну что, — пробормотал Лис, — теперь мы знаем, что он что-то знает.

Я кивнул.

— И что он очень этого боится.

Мы ждали до глубокой ночи.

Когда последние пьяные покинули таверну, а огни в окнах погасли, я толкнул Лиса.

— Пора.

Он кряхтел, но поплелся следом.

Прут жил прямо над таверной. Мы пробрались через задний двор, где воняло помоями, и нашли лестницу.

Дверь была не заперта.

Комната оказалась маленькой, заставленной ящиками и бочками. Хозяин спал в углу на узкой кровати, храпя, как больной пес.

Я подошел, тронул его за плечо.

— Проснись.

Он вскочил, дико озираясь, и тут же потянулся под подушку — вероятно, за ножом.

— Ты?! Как ты...

— Тише, — прошипел я. — Мы не за деньгами.

— Тогда за чем?!

— За правдой.

Единственный глаз хозяина метнулся к двери, будто он рассчитывал на помощь.

— Я ничего не знаю!

— Врешь, — Лис скрестил руки. — Ты чуть не обосрался при одном упоминании.

Прут сглотнул.

— Вы не понимаете...

— Объясни, — я сел на край кровати. — Кто в этом городе может вызывать Тенистых?

Он закрыл лицо руками.

— Убирайтесь. Пожалуйста.

— Назови имя, и мы уйдем.

Долгая пауза. Дождь стучал по крыше.

— Жрец, — наконец прошептал он. — Жрец старого храма.

— Какого храма?

— Того, что в руинах, у подножия Хребта. — Он задрожал. — Но если вы пойдете туда...

— Что?

— Он вас убьет.

Я встал.

— Спасибо.

Лис уже открывал дверь, когда хозяин окликнул нас:

— Кузнец!

Я обернулся.

— Тот, кто ищет Тенистых... — он сглотнул, — ...рано или поздно становится их добычей.

Я кивнул.

— Знаю.

Мы вышли в холодную ночь. Дождь перестал, но улицы блестели мокрым камнем, отражая тусклый свет фонарей.

— Жрец старого храма, — пробормотал Лис, поеживаясь. — И что, просто пойдем туда?

— Нет, — я остановился, потирая виски. — Сначала нужно понять, кто он. Почему Прут его боится. И главное — какая связь между ним, Тенистыми и смертью дяди.

Лис задумался.

— Где вообще искать информацию о таких вещах?

— Начнем с архивов.

Утром мы отправились к морю. В Больнейме, как и в любом портовом городе, велись учетные книги — кто приехал, кто уехал, кому выдали разрешения на торговлю.

— Вам что? — привратник, тощий старик с перевязанным глазом, недоверчиво оглядел нас.

— Ищем сведения о родственнике, — сказал я, кладя на стол медяк.

Он фыркнул, но пропустил.

Архив представлял собой пыльную комнату с заставленными свитками полками. Лис чихнул.

— И что мы ищем?

— Любое упоминание о храме у Хребта. Или о жрецах.

Мы копались в бумагах несколько часов. Солнце уже клонилось к закату, когда Лис наткнулся на потрепанный фолиант.

— Смотри, — он ткнул пальцем в пожелтевую страницу.

Запись гласила:

“3-й день месяца Ворона, 1481 год. По просьбе городского совета запрещена деятельность культа Урика в старом храме у подножья Хребта. Главный жрец — Эзрик Вейт — объявлен вне закона за подстрекательство к бунту.”

Я перечитал запись еще раз.

— Значит, этот Эзрик — бывший жрец запрещенного культа.

Лис нервно постукивал пальцами по столу, пока я перечитывал записи из архива. Вечерний свет, пробивавшийся сквозь щели в стенах кузницы, отбрасывал длинные тени, напоминающие когти.

— Значит, этот Эзрик Вейт — жрец культа Урика, — пробормотал Лис. — И он где-то здесь, в Больнейме, скрывается под другим именем.

— Да, — я отложил свиток. — И если он действительно умеет вызывать Тенистых, то мог быть связан с убийством дяди Харга.

— Но зачем? Твой дядя был простым кузнецом из Рурдола. Что он мог сделать жрецу запрещенного культа?

— Не знаю. Но если мы найдем Эзрика, возможно, получим ответы.

Лис вздохнул и потянулся за кружкой с остатками вчерашнего пива.

— И как мы его найдем? Город большой, а этот жрец явно не афиширует свое присутствие.

Я задумался. Если Эзрик скрывался, то у него были причины. Возможно, он все еще вел свою деятельность в тени.

— Нам нужно поговорить с теми, кто знает о старых культах. Кто-то, кто помнит времена, когда Урик еще почитался в этих землях.

Лис хмыкнул:

— То есть снова к старухе у доков?

— Нет. Думаю, нам нужен кто-то ближе к власти. Кто-то, кто участвовал в запрете культа.

— Городской совет? — Лис поднял бровь. — Ты серьезно? Они даже разговаривать с нами не станут.

— Не обязательно с советом. Может, с кем-то из стражников, кто служил здесь двадцать лет назад.

Лис закатил глаза.

— О, давай просто подойдем к первому стражнику и спросим: «Извините, не знаете ли вы, где найти запрещенного жреца, который вызывает демонов?»

Я ухмыльнулся.

— Нет. Но я знаю, кто может помочь.

Капитан стражи Даррен был человеком редкой породы — честным и прямым. Он также был одним из немногих, кто помнил времена до падения культа Урика. Мы нашли его в портовой таверне, где он допивал кружку эля после долгого дня.

— Эзрик Вейт? — Его глаза сузились, когда я произнес имя. — Зачем вам это?

— Мы ищем правду, — сказал я, опуская на стол серебряную монету.

Он посмотрел на монету, потом на нас, и вздохнул.

— Эзрик мертв.

— Что? — Лис ахнул.

— Его убили во время разгона культа. По крайней мере, так все думали.

— Но вы не уверены, — я заметил тень сомнения в его глазах.

Даррен помолчал, затем понизил голос:

— Были слухи. Что он выжил. Что его люди все еще действуют в тени. Но это всего лишь слухи.

— Где он мог скрываться?

— Если он жив, то где-то, где есть те, кто до сих пор верит в Урика. Где-то, где тьма гуще.

— Старый храм у Хребта?

Даррен покачал головой.

— Нет, его разрушили до основания. Но... — он задумался, — есть одно место. Пещеры под городом. Раньше там были катакомбы культа.

Лис побледнел.

— Ты предлагаешь нам спуститься в катакомбы?

— Я предлагаю вам быть осторожными, — сказал Даррен, забирая монету. — Если Эзрик жив, он не тот, с кем стоит связываться.

Мы вышли из таверны в холодную ночь. Лис дрожал, но не от холода.

— Ротти, это уже не просто поиски правды. Это охота на человека, который, возможно, умеет вызывать Тенистых.

— Я знаю, — я сжал кулак, чувствуя, как черная нить под кожей пульсирует. — Но у нас нет выбора. Если он связан с убийством дяди, я должен знать почему.

Лис вздохнул.

— Ладно. Но если мы идем в катакомбы, нам понадобится свет, оружие и план.

— Уже есть.

Я достал из кармана карту, купленную у старьевщика. На ней были отмечены входы в катакомбы.

— Завтра на рассвете.

Лис кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я посмотрел на свою руку, на черную нить, тянущуюся к локтю.

— Я тоже.