Глава 56.0
— Условия подвига изменились.
Это были первые слова Геракла, пришедшего в Лавку Всякой Всячины ранним утром.
Я понял, что Мойры вняли моей просьбе.
Правда, с ограничениями: главным действующим лицом оставался Геракл, а помогать мог лишь тот, у кого нет 'нити судьбы'.
Хотя я уже знал об этом, все же переспросил для уверенности:
— Вы говорите, условия подвига изменились?
— Ко мне явились сны и передали волю отца.
— Вы имеете в виду Онейров¹?
— Верно.
'Сны', о которых говорил Геракл, были Онейрами — богами сновидений, передающими волю Зевса.
Онейры, сами являющиеся снами, были посланниками, которых Зевс часто использовал для передачи своей воли.
"Хотя чаще он использовал их не для сообщений, а для интриг".
Зевс манипулировал людьми через сны.
Даже неверное решение, принятое объединенными силами греков во время Троянской войны, было результатом интриг Зевса, осуществленных через сны.
Онейры были, по сути, личными посланниками Зевса.
А у Олимпа существовал и официальный вестник.
И этот 'официальный вестник' посетил Микены утром того же дня.
Чирик-чирик— Чирик-чирик—
Утро в Микенах. Птицы щебетали, солнечная колесница Гелиоса возвещала начало дня.
Золотая крыша царского дворца ослепительно сияла в лучах солнца.
Просторный сад был полон благоухающих цветов.
Стражники с тяжелыми копьями стояли на постах, придворные суетливо сновали по галереям.
В какой-то момент.
Вжжжжииих—
С неба налетел сильный порыв ветра.
Внезапный ветер среди знойного воздуха охватил дворец, и люди инстинктивно посмотрели на небо.
Там, спиной к солнцу, парил юноша.
На нем была золотистая шляпа, украшенная перьями.
В руке он держал жезл, обвитый двумя змеями, а на ногах были сандалии с крылышками.
Каждый раз, когда сандалии рассекали воздух, за ними оставался едва заметный световой след.
Юноша легко спустился вниз, словно идя по воздуху.
Придворные и стражники завороженно смотрели на это зрелище.
Я стоял среди придворных и тоже наблюдал за юношей.
─────.
Когда юноша коснулся ногами земли, воздух вокруг словно стал легче.
Нежный ветерок зашелестел в траве, запели птицы.
Казалось, само пространство приветствовало его появление.
Спустившись на землю, юноша огляделся.
Золотистые глаза с искоркой озорства сияли на солнце.
Взгляд был как у проказника, но это определенно был не взгляд 'человека'.
Естественно.
Ведь юноша был не человеком, а богом.
Его взгляд, скользивший по сторонам, словно кого-то выискивая, остановился на мне.
Золотистые глаза прищурились, губы юноши шевельнулись.
— Так это ты.
Прошептал мне на ухо ветер.
— Дитя, что исказило волю Зевса.
— ...
Я не ответил.
Даже без моего ответа юноша уже знал его.
Тихо усмехнувшись, юноша отвел от меня взгляд.
В тот же миг он заговорил:
— Царь Микен, Эврисфей, внемли мне и воле Олимпа.
Голос юноши струился, как легкий ветерок, но в то же время обладал глубоким резонансом.
— Гермес, вестник богов, прибыл передать волю Зевса.
Вестник богов.
Передающий волю Олимпа.
Голос Гермеса, бога путников, разнесся волнами по микенскому дворцу.
Царь Микен Эврисфей поспешно выбежал и пал на колени перед Гермесом.
— Э-Эврисфей внемлет воле Олимпа.
Эврисфей, похоже, проспал и выскочил в чем был — вид у него был довольно потрепанный.
— Где Геракл?
— Я здесь.
Геракл уверенно вышел вперед и встал перед Гермесом.
Он выглядел спокойным, словно уже предвидел эту ситуацию.
Гермес улыбнулся Гераклу и произнес:
— Передаю волю Зевса.
Туунг—.
Его жезл, Кадуцей², обвитый двумя змеями, ударился о землю.
— Условия подвига Геракла изменены.
Судьба пришла в движение.
Сообщение, переданное Гермесом, было простым.
К выполнению двенадцати подвигов Геракла допускается помощник.
Однако этот помощник должен быть тем, кто не подчиняется закону судьбы, и главным исполнителем подвига все равно должен оставаться Геракл.
Но было добавлено условие: если Геракл сочтет ситуацию 'неизбежной', то помощник может вмешаться, и никто не будет против.
"Это правило для Иолая?"
Во время охоты на Гидру Геракл привлек своего племянника Иолая.
Это была часть истории Геракла, неизменная судьба, предначертанная Мойрами.
Выслушав Гермеса, Эврисфей спросил:
— Вы сказали, тот, кто не подчиняется закону судьбы?
— Верно.
Эврисфей выглядел озадаченным.
И неудивительно, ведь даже боги не могли избежать закона судьбы.
По сути, это было все равно что сказать: "Не помогайте".
Зачем вообще было менять правила, если условие было таким?
Но Гермес не стал развеивать сомнения Эврисфея и исчез.
Так же, как и появился — взмыв в небо.
"Весь увешан артефактами".
Таково было мое впечатление от Гермеса.
Во второй половине того дня, когда Гермес передал измененные условия подвига...
Геракл собрался отправляться к Лернейскому болоту.
Его облик изменился.
На торсе, который он обычно держал обнаженным, теперь была накинута львиная шкура, скроенная Ванессой, а за спиной висели лук и длинный меч.
— Ну как?
— Вам очень идет.
Теперь, в львиной шкуре, он наконец стал похож на того Геракла, которого я знал.
Ведь шкура Немейского льва была символом Геракла.
— Благодетель, увидимся на болоте.
— Господин Соджун, до скорой встречи.
Ванесса и Жанна попрощались со мной и исчезли.
Им нужно было экономить время, так как у них был лимит на пребывание здесь.
— Пойдемте, господин Геракл.
— Идем.
Мы с Гераклом вдвоем вышли из Лавки Всякой Всячины.
Из Аргоса, крупного города к югу от Микен, к Лернейскому болоту, где обитала Гидра.
Когда мы с Гераклом добрались до болота, была уже глубокая ночь, и все вокруг погрузилось во тьму.
Атмосфера в окутанном мраком лесу была крайне зловещей. Откуда-то доносился вой зверей.
Но я не собирался поворачивать назад.
— Начнем с разведки.
— Разведки?
— Я слышал, Гидра — ночное чудовище. Чтобы увидеть ее, ночь — самое подходящее время.
— Верно говоришь.
Геракл согласился.
Прежде чем сражаться с Гидрой, нужно было собрать о ней как можно больше информации.
Сейчас было идеальное время, чтобы понаблюдать за Гидрой, которая спала днем и бодрствовала ночью.
На всякий случай я призвал Ванессу и Жанну и поделился с ними своими мыслями.
— Хм-м, значит, вы хотите незаметно понаблюдать.
— Да, верно.
— Благодетель, возьмите меня за руку.
Ванесса протянула мне свою руку.
— ?
Удивившись, я осторожно взял протянутую руку Ванессы.
Как только мягкое прикосновение коснулось моих пальцев, Ванесса крепко сжала мою руку.
Я не успел даже толком удивиться этому.
— А?
Меня охватило незнакомое ощущение.
Словно...
Словно я исчез.
Дыхание, тепло, воздух...
Само мое существование стало расплывчатым.
Я удивленно посмотрел на Ванессу, и она улыбнулась.
— Пока мы соприкасаемся, я могу делиться своей способностью.
— А, вот оно что.
Я впервые узнал об этом, так как раньше подобной необходимости не возникало.
Хотя я был немного смущен тем, что нужно было так крепко держать ее за руку.
— Госпожа Жанна, возьмите меня за руку, пожалуйста.
Ванесса протянула оставшуюся левую руку Жанне.
Жанна выглядела недовольной, но неохотно взяла Ванессу за руку.
— Раз все готовы, идем.
— Хорошо.
Так, держась за руки с Ванессой, мы двинулись к Лернейскому болоту, где обитала Гидра.
Лес, где трудно было что-либо разглядеть.
Не было слышно ни животных, ни даже стрекота насекомых.
Весь лес словно погрузился в тишину.
— Благодетель, осторожнее под ноги, впереди камень.
— Да.
Из-за темноты я шел, полагаясь на Ванессу.
Сколько мы так прошли?
Геракл остановился.
— Болото.
Густой туман стлался под ногами. Болото находилось за этим туманом.
Лернейское болото, погруженное в глубокую тьму.
Лишь слабый голубоватый лунный свет, отражаясь от воды, освещал пейзаж болота с торчащими повсюду гниющими деревьями.
— Благодетель.
Внезапно Ванесса крепко сжала мою руку.
Она смотрела на болото прищуренными глазами.
Словно там что-то было.
И вот.
Буль-буль-буль—
Из воды, куда смотрела Ванесса, поднялись странные пузыри.
Густой туман, окутывающий болото, зашевелился.
Шшшшш, шшшшш.
Из воды донесся звук движения чего-то большого.
Темно-синяя вода взметнулась, и гигантская фигура медленно начала показываться.
Одна за другой из воды поднимались огромные змеиные головы.
Это было чудовище с двенадцатью головами.
— Кррррррр...
Головы извивались и рычали, каждая словно обладая собственной волей, глядя в разные стороны.
Двенадцать пар блестящих красных глаз зловеще сверкали во тьме.
Из огромных разинутых пастей медленно выползал запах смертельного яда.
Это было не просто чудовище.
Существо, превосходящее смерть: даже если отрубить одну голову, на ее месте вырастут две новые.
Бессмертное чудовище, выпущенное в мир злым богом Тифоном и Ехидной, матерью всех чудовищ.
Это была 'Гидра'.
Шшш-шшш—.
Поверхность болота покрылась рябью, тело Гидры медленно двинулось вперед.
Вслед за ее движением туман над болотом сгустился.
Я затаил дыхание и сглотнул.
"Хуже, чем я представлял".
Ее дыхание, кровь, слюна, жидкости тела, само тело.
Все в Гидре было ядовитым.
Это была проблема, которую не решить простым прижиганием.
Так мы закончили разведку Гидры.
Когда мы выбрались из болота, Геракл сказал:
— Я приведу своего племянника.
— ... Против этого чудовища?
— Проблем не будет.
Геракл, даже увидев Гидру, не выказал ни малейшего беспокойства. Он выглядел так, словно твердо верил в своего племянника.
Причину этого я понял в тот момент, когда увидел племянника Геракла.
— Приветствую вас, господин Геракл.
Огромный рост, мускулистое телосложение.
Там стоял еще один Геракл.
Примечания переводчика:
¹ Онейры (Ὀνειροι): В греческой мифологии — божества сновидений, дети Нюкты (Ночи) и Эреба (Мрака) или Гипноса (Сна). Часто служили посланниками Зевса.
² Кадуцей (κηρύκειον): Жезл Гермеса (Меркурия), обвитый двумя змеями. Символ примирения, торговли, а также ключ, открывающий врата подземного царства.