Глава 55.0

---

Мутные глаза Прометея создавали странное ощущение, будто он смотрит не сюда, а куда-то вдаль.

И это было не просто ощущение.

Он действительно смотрел не на меня, а в какую-то другую даль.

'Мыслящий прежде'.

Провидец, обладающий мудростью предвидеть будущее и предугадывать настоящее.

Он хранил тайны мира, неведомые даже Зевсу, царю богов.

Он сможет дать ответ на мой вопрос.

— Я пришел, чтобы спросить кое о чем.

— В таком случае, освободи меня.

Я выстрелил из ружья Наполеона в стаю орлов, клевавших его печень.

ТААНГ—! ТААНГ—!

Киаак, киаак! С криками орлы разлетелись прочь.

Затем я призвал Парный Драконий Меч и разрубил цепи, которыми Прометей был прикован к скале.

В моих действиях не было колебаний.

Освобождение Прометея было предначертанной историей.

Когда Геракл выполнял одиннадцатый подвиг — добыть золотые яблоки Геры — одним из способов узнать, как это сделать, было как раз освобождение Прометея.

Хоть действующее лицо и сменилось, квест допускал это, поскольку я не менял ход крупных исторических событий.

Более того, сам Прометей, видящий будущее, позволил мне это сделать, что придавало моим действиям легитимность.

ЧАРРРЫК—

Цепи, сковывавшие Прометея долгие века, упали.

Хоть это и были цепи, удерживавшие бога, в них больше не чувствовалось гнева Зевса.

Зевс простил Прометея в обмен на одну из тайн мира, которую тот ему поведал.

Он лишь ждал, когда появится тот, кто придет его освободить.

ЧАРРРРР—

Когда Прометей освободился, сковывавшие его цепи сжались, превратившись в маленькое кольцо.

Надевая кольцо из сжавшейся цепи на палец, Прометей сказал:

— Остатки Тифона все еще в мире, и это изменило его детей.

Тифон.

Хаос, рожденный из Тартара, отец всех чудовищ.

Злой бог, в одиночку почти уничтоживший Олимп.

Чудовище, запечатанное Зевсом под горой Этна — это и был Тифон.

Даже будучи запечатанной под землей, сущность злого бога продолжала влиять на мир и его детей.

Ведь это был параллельный мир, отклонившийся от канонического мифа.

Узнав правду, я задумался.

Если слова Прометея — правда, то Гераклу будет трудно одолеть Гидру.

Ведь Гидра была чудовищем, с которым Геракл, даже с помощью племянника¹, так и не смог справиться до конца.

А теперь эта Гидра стала сильнее, и голов у нее стало на три больше.

Даже если Геракл одолеет усиленную Гидру, трудно было гарантировать, что он сможет в одиночку справиться и с оставшимися десятью подвигами.

Ведь дракон Ладон, охранявший золотые яблоки, и адский пес Цербер были чудовищами сильнее Гидры.

Даже если он справится с подвигами, на это уйдут долгие годы.

Я не мог провести столько времени с Гераклом.

'Нужно изменить условия подвига'.

Зевс не подойдет.

Он все знал, но хранил молчание.

Гера — тем более.

Она ненавидела Геракла настолько, что даже наслала на него проклятие безумия.

Бог, способный изменить подвиги Геракла, кроме Зевса и Геры...

'Бог, способный изменить законы, установленные царем богов'.

Существует ли такой бог вообще?

Даже если и существует, неизвестно, согласится ли он выслушать мою просьбу.

Пока я размышлял над возникшей проблемой...

— Ступай к трем сестрам судьбы.

Сказал мне Прометей.

'... Три сестры судьбы'.

Прометей говорил о Мойрах (Μοῖραι).

Богинях, управляющих нитями жизни.

Первая, Клото (Κλωθώ), прядет нить, вторая, Лахесис (Λάχεσις), отмеряет ее длину, а когда жизнь подходит к концу, третья, Атропос (Ἄτροπος), обрезает нить.

Судьба, которую они определяли, была абсолютной, и даже царь богов Зевс не мог пойти против нее.

Единственные существа в мире, находящиеся вне влияния Зевса и способные изменить даже установленные им правила — это и были три сестры судьбы, Мойры.

Но Мойр нельзя было найти, просто захотев этого.

Они существовали не в физическом пространстве, а в концептуальном месте под названием 'Сад, где сплетаются судьбы'.

— Как мне их найти?

— Скоро ты сам все поймешь.

Прометей положил руку мне на плечо и мягко улыбнулся.

Словно в благодарность за свое освобождение.

Когда его улыбка померкла, Прометей уже исчез.

КИААК— КИААК—

Лишь вернувшиеся орлы кружили над скалой, где только что был Прометей.

"Я так и не спросил про безумие Геры".

Впрочем, неважно, Жанна ведь как-нибудь с этим разберется.

Получив ответ, я спустился со скалистой горы.

Нужно было встретиться с тремя сестрами судьбы.

---

Когда я вернулся после встречи с Прометеем, Геракл сидел в жилище, предоставленном царем Микен, и возился со шкурой Немейского льва.

Геракл пытался разрезать шкуру, но она не поддавалась.

Я дал ему совет:

— Попробуйте использовать его же когти, тогда получится.

— Когти льва?

— Да.

Чтобы разрезать шкуру Немейского льва, нужно использовать его собственные когти.

Обычные мечи не могли оставить на ней даже царапины, но когти самого льва проходили сквозь нее.

В мифах Геракл тоже несколько дней не мог разрезать шкуру, пока не догадался использовать когти льва.

Вскоре Геракл, вырвавший коготь льва и с силой проведший им по шкуре, просиял.

— Хо-о, и правда.

— Как вы себя чувствуете?

— Определенно лучше.

Янтарные зрачки Геракла, прежде затуманенные безумием, заметно прояснились.

Безумие все еще таилось внутри, но уже не настолько, чтобы с ним нельзя было разговаривать, как раньше.

Ведь последние несколько дней Жанна очищала его от безумия Геры.

— Жанна, Ванесса.

Призвав их обеих, я обратился к каждой с просьбой.

— Господин Соджун, все прошло удачно?

— Да, все хорошо. Но не могли бы вы продолжить очищение господина Геракла?

— Хорошо.

Попросив Жанну заняться очищением Геракла, я повернулся к Ванессе.

— Госпожа Ванесса.

— Мне сшить одежду из этой шкуры?

— Достаточно будет просто накидки. Вы же знаете Геракла.

— А вам, благодетель?

— Я получу свою награду позже, так что все в порядке.

Честно говоря, я сомневался, смогу ли вообще использовать эту шкуру.

Немейский лев был порождением злого бога Тифона. Шкура такого чудовища была далека от обычной.

Она несла на себе проклятие монстра, и даже малейшее его влияние было ядом для человека.

Это было чудовище, чье проклятие с трудом поддавалось очищению даже святой силой Жанны, так что, даже получив шкуру, с ней нужно было обращаться очень осторожно.

Только кто-то вроде Геракла мог носить ее как ни в чем не бывало.

"Она еще даже не стала артефактом.

Больше всего меня волновало, как встретиться с тремя сестрами судьбы.

Прометей сказал, что я скоро сам все пойму, но охота на Гидру была уже не за горами.

Геракл был готов отправиться в путь, как только наденет львиную шкуру.

Я едва удерживал его под предлогом очищения от безумия.

"Самое раннее — завтра".

Самое позднее — послезавтра.

Геракл отправится к Лернейскому болоту ловить Гидру.

До этого мне нужно было во что бы то ни стало встретиться с тремя сестрами судьбы.

Размышляя о том, как задержать Геракла, я уснул.

И...

— Шестьдесят восемь лет.

— Его срок истек. Пора резать.

— Хорошо.

Я проснулся от чьего-то шепота.

Картина, представшая перед глазами, была весьма неожиданной.

Я ведь только что уснул в Лавке Всякой Всячины.

В помещении, а не на улице...

— ...

Открыв глаза, я увидел Млечный Путь.

"Млечный Путь?"

Море мерцающих звезд было так близко, что казалось, вот-вот упадет на меня.

Я опустил взгляд — внизу раскинулся еще один Млечный Путь.

Повернувшись в сторону, я увидел берег чистого озера, окутанный белой дымкой.

Странное и таинственное пространство, которое трудно было описать словами.

— Надо резать.

— Аполлон просил пощадить.

— Сможет ли он найти замену?

— Подождем.

— Хорошо.

Шепот, шепот.

Щебечущие голоса доносились из-за озера.

У прялки судьбы три прекрасные женщины управлялись с нитями жизни.

Увидев их, я понял, что это обитель Мойр — 'Сад, где сплетаются судьбы'.

— Скоро ты сам все поймешь.

Прометей, покровительственно улыбавшийся, когда клал мне руку на плечо.

Бог, создавший людей.

Он перенес меня в Сад, где сплетаются судьбы, обитель Мойр.

Мысленно поблагодарив Прометея, я поднялся.

Три сестры, не заметив моего появления, как всегда, ткали нити у прялки судьбы.

Клото прядет нить жизни, Лахесис определяет судьбу, Атропос обрезает нить, знаменуя конец.

В руках трех сестер решался ход мировых событий.

Вдруг я заметил нить, лежавшую поодаль у ног Клото.

Чья-то судьба, случайно оброненная Клото.

Однако даже 'ошибка' Мойр была 'судьбой'.

Я поднял упавшую нить и подошел к Мойрам.

Только тогда три сестры заметили чужака в своем саду и разом обернулись ко мне.

— Кто ты?

— Как ты сюда попал?

— Чувствую след Прометея.

— Вы уронили нить.

Я показал им упавшую нить. Глаза сестер расширились.

— Клото, ты уронила нить?

— Нужно перемерить длину.

— Но как этот человек смог коснуться нити?

— Как он смог?

Похоже, 'нити судьбы' с этой прялки могли трогать только сами сестры.

Но...

— Я не чувствую его судьбы.

— Правда. Нити нет.

— Как такое возможно?

Три сестры удивленно смотрели на меня.

Затем они принялись суетливо перебирать нити на прялке, словно пытаясь найти мою.

Но моей нити судьбы они так и не нашли.

В каком-то смысле это было естественно.

Откуда взяться моей нити судьбы из параллельного мира у Мойр этого мира?

Для них я, должно быть, выглядел как еретическое существо, выпадающее из пряжи судьбы.

Неподвластное законам судьбы.

— У меня есть просьба.

Три сестры, все еще шепчась и обмениваясь мнениями, настороженно посмотрели на меня.

— Ты подобрал нить, так что мы выслушаем.

— Только за то, что подобрал. Не больше.

— Не трогай прялку.

— Позвольте мне содействовать Гераклу в выполнении его двенадцати подвигов.

Услышав мой ответ, сестры замерли.

— Геракл?

— Сын Зевса?

— Гера?

Затем они начали совещаться.

— Может, можно отрезать подлиннее?

— Да, наверное, можно.

— Этот человек подобрал нить. Нужно просто перемерить общую длину.

Их шепот продолжался гораздо дольше, чем раньше.

Но я не волновался.

Мойры были богинями, не подвластными влиянию Зевса.

Их судьба была неоспорима.

Как и ожидалось.

— Тому, кто вне нитей, мы позволим участвовать в подвигах.

— Но только тому, у кого нет нити.

— Иначе нити запутаются, так нельзя.

— Понял.

— А теперь уходи.

— Прощай.

— Были рады встрече.

Зрение затуманилось.

— Помни. Только содействие. Главным действующим лицом должен оставаться Геракл.

Предостережение Мойр эхом отдавалось в ушах.

Когда я снова открыл глаза, я уже вернулся в Лавку Всякой Всячины.

Я подумал, что это был сон, но вскоре понял, что это не так.

— Условия подвига изменились.

Это были первые слова Геракла, когда он пришел ко мне тем утром.