Тот, кто станет королем

При создании раннего государства игроки обычно выбирали из двух опций: феодализма и монархии. При феодализме король отдавал часть своих земель во владение горстки выбранных людей и даровал им право собирать налоги с жителей этих территорий. В свою очередь феодалы брали на себя обязанность защищать жителей. Таким образом, лорды, назначенные королём, и их преемники были связаны с монархом договорными обязательствами; когда того требовали обстоятельство лорды были обязаны следовать приказам своего правителя.

“Средневековая Европа, Китай в своей ранней истории, а также Япония — наглядный пример феодального строя”, — сказал Сун Вун.

“Все они слишком разные, чтобы так просто обобщать, но это верно”, — ответил Эльдар.

“Но, Эльдар, разве не странно для Эльфа — знать страны Земли?”

“Я — Эльф, пересекающий измерения.”

“...Такой у тебя концепт?”

При феодализме на правителя возлагалась меньшая ноша, что, безусловно, являлось преимуществом. Да, лорды были обязаны защищать земли, пожалованные королём, но сами земли принадлежали им. Поэтому феодалы тратили много усилий на защиту своей территории. Ни одно поместье не обошлось бы без защитных валов и бастионов, построенных лордом, и хорошего подспорья для развития военной инфраструктуры.

‘С другой стороны, в глаза бросается явный недостаток…’

В самом начале становления феодальной системы всё будет в порядке, но с течением времени, правитель станет отдаляться и от заслуживших земли верной службой, и от получивших вотчины по праву крови. В добавок ко всему, несмотря на то, что лорды были связаны контрактами с правителем, друг другу они не были обязаны ничем. До тех пор, пока король или отдельный лорд не выступал посредником, феодалы воспринимали друг друга главами отдельных государств. По сути, хоть все они и принадлежали одному королевству, многие феодальные лорды вели армии друг против друга, что с перспективы короля являлось пустой растратой ресурсов.

‘Тем не менее, постоянные стычки обеспечивают возможность для развития стратегий осады, а также гарантируют сохранение боевой мощи. Кроме того, частые сражения стимулируют развитие технологий.’

Во всём были плюсы и минусы, но в целом Сун Вуну не нравилась идея феодализма.

‘Это — бедлам.’

Могущественные феодалы могли претендовать на земли и поддержку нескольких королей, достигшие таких высот обладали даже большей властью чем сами короли, значительным образом влияя на международные отношения и дипломатию. Чтобы уравновесить силы лордов и королей требовалось множество усилий, что было удобно для самих лордов…

“...Но не для игрока.”

“Всё так.”

Эльдар слегка прищурился, словно вспоминая последнюю игру.

“Однажды я управлял большим городом-государством в Средние века. По началу он принадлежал стране, которой правил мой жрец, но в какой-то момент город получил больше земель от соседствующих государств и утратил в меня веру.”

Сун Вун кивнул.

В Потерянном Мире теократия была самой простой для контроля областью. В противовес этому, когда политика государства и его вера отделялись друг от друга, игроку было очень трудно добиться желаемых результатов, даже в стране с глубокой Верой. Игрок даже может потерять власть над страной.

‘Есть способ вернуть контроль в руки даже в подобной ситуации, но нет нужды так мучиться.’

Феодализм не был плохим. Города-государства формировались естественным способом, экономя деньги и время на закладку фундамента страны. А в случае, если и соседствующие страны были построены на феодализме, была возможность подчинить чужих лордов и расширить своё влияние.

‘Но если что-то пойдёт не так, религия другой страны сможет получить влияние над моей. А поскольку отношения между королем и феодалами не самые лучшие, этот процесс станет ещё легче.’

Сун Вун размышлял о другой опции — монархии. Феодализм тоже был частью монархического строя, но под монархией игроки Потерянного Мира подразумевали абсолютную монархию, или, другими словами, централизованное управление.

Сун Вун сказал: “Теперь объясни централизованную монархию.”

“Король управляет всей страной из столицы. Он лично подбирает руководителей регионов и назначает их на ключевые посты в региональной администрации.

При феодальном строе вся власть над провинцией отдавалась в руки феодалу, с управляющими ситуация была совершенно иной. Все получали свою сферу деятельности, а также держали друг друга в узде. В добавок ко всему, назначения на пост не являлись вечными, и государственные чиновники регулярно передвигались с поста на пост. Такая система требовала больших денег на реализацию и поддержание, но, несмотря на это, многие досовременные страны являлись примерами абсолютных монархий.

‘Благодаря стабильной структуре власти разделение труда делает административную работу более специализированной, и в силу сильного центрального правительства легче мобилизовать военные силы.’

Сун Вуну особенно нравилась последняя часть.

‘Если теократия будет в единстве с властью, то вся страна будет подчиняться приказам монарха.’

Конечно, существовали системы сдержек и противовесов, ограничивающие власть монарха, но тут и сравнивать нельзя.

Тем не менее централизованную монархию нельзя было установить, просто захотев. Для начала необходимо было построить развитые логистические цепи: хорошо вымощенные дороги и порты, наряду с методами отбора чиновников, установлением легитимности короля, и созданием единой идентичности, под которой могли бы сплотиться различные виды, чувствую, что они принадлежат единой стране.

“Эльдар, что мне следует делать в такой ситуации?”

Эльф пожал плечами. Не потому, что не знал, а потому, что не понимал: зачем Сун Вун задаёт такой вопрос, уже зная ответ.

***

На следующий день после завоевания всего полуострова Лакрак проснулся и решил повести своё племя на север.

Услышав его решение, Юр спросил “Мы вновь возвращаемся в пустоши?”

“Нет.”

Лакрак созвал совещание с важными фигурами племени. Во время собрания, он нарисовал на земле большой рисунок. Не все из собравшихся его узнали, но это была карта.

Лакрак произнёс: “Вчера меня посетил сон.”

Людоящеры не предали определённого значения его словам. Во время серьёзных собраний Лакрак временами притворялся, будто получил откровение от бога, и как только остальные прислушивались к его словам, они понимали, что сны были не более чем нелепыми, бессмысленными фантазиями. Тем не менее эти нелепые сны заставляли всех усмехнуться пару раз.

Лакрак продолжил говорить: “Я отделился от своего тела и завис в воздухе. Поначалу я просто парил на месте, но потом меня с большой скоростью потянуло куда-то без моей воли. Временами мне удавалось узнать пейзажи, проносящиеся под моими стопами. Я узрел все деревни, что мы отняли у Дварфов, Орков, Гоблинов и Эльфов. Я также увидел Людоящеров с Чёрной чешуёй, живущих в тех деревнях, из которых мы вместе изгоняли чужие виды. От пустошь до северного побережья.”

Заол знала, что Лакрак не шутит.

“Это земля, на которой мы закрепились.”

“Да.”

Лакрак перестал рисовать на земле. Он подошёл к краю рисунка и поставил точку.

“Мы здесь.”

“Я вижу.”

“Как мы назовём это место?”

Поныне Лакрак задавал этот вопрос и оглядывался по сторонам, воин ответил: “Дварфы называли эту землю Маганен.”

Это значило “земля конца”. Лакрак кивнул и написал Маганен рядом с точкой, которую только что поставил. Когда Заол увидела это, она приказала молодому слуге перенести рисунок на шёлк при помощи угля.

Лакрак сделал ещё шаг и поставил ещё одну точку.

“Отсюда мы выгнали Краснокожих Орков. Кто-нибудь помнит как называлось это место?”

“Вождь, Орки называли это место Самон.”

Это слово значило “глубокий лес”.

Тогда Лакрак ответил: “Земель с таким названием куча. Есть ли способ отличить эти земли от других Самонов?”

Другой воин сказал: “Тогда мы можем назвать это место Южным Самоном.”

Лакрак кивнул и подписал точку. И так он медленно поднимался вверх, называя места, которые захватил. На полуострове расположилось множество племён, и поскольку Людоящеры захватили дюжины деревень, потребовалось время, прежде чем он добрался до пустошь.

Лакрак прошёл мимо Камайру, “широкого озера” у которого жили Жаболюды. Людоящерам показалось, что он пройдёт сквозь пустоши, но вместо этого, Лакрак поставил несколько точек там, где море встречалось с вершиной полуострова и южной частью пустошь.

“Как зовётся это место?”

Людоящеры хранили молчание.

“Никто не знает?” — спросил Лакрак.

“Вождь, прошу прощения, но я не думаю, что хоть кто-то знает название этих мест.”

Лакрак огляделся вокруг.

“Есть тут кто-нибудь, кто помнит это место?”

“Насколько я помню, мы никого не выгоняли с тех земель.”

Лакрак ударил по земле палкой, которой рисовал.

“И поэтому никто о не знает?”

“Это горная местность, поэтому через неё не было проложено дорог. А другие виды избегают её, поскольку это природный ареал обитания Кокатрис.”

Лакрак кивнул. Большинство Людоящеров гадало о намерениях вождя, некоторые из них сочли всё это большой шуткой и уже приготовились смеяться.

Затем, Лакрак произнёс: “Я знаю это место. Несмотря на то, что это — горная местность, проложить дорогу не составит труда, ведь там растут лишь лианы и мелкие деревья. Если мы сохраним несколько существующих путей, каждый сможет туда попасть. В густом лесу можно заблудиться, но Бог укажет путь. Если углубиться в гору, мы увидим реку, стремительно текущую по глубокой долине. Спускаясь вниз по ее течению, пейзаж становится более пологим. Наконец, река достигает подножия горы и разливается вширь, охватывая обширную равнину, на площади которой река впадает в море. Солнце встает над горой на востоке и опускается в море на западе.”

Тогда Заол спросила: “Это земля, которую ты увидел во сне?”

“Да”, — сказал Лакрак и добавил: “Имя той земле — Оразен.”

Как только слова Лакрака покинули уста, среди Людоящеров пронёсся шёпот. Её имя означало: “Земля, на которой стоит Бог”.

“Я стану королём Оразена.”

Людоящеры оживились при его словах. Лакрак захватил так много земли, что титул “великий вождь” уже не подходил ему по статусу; он был совсем в иной лиге, чем вожди остальных племён. Тот, кто обладал великой репутацией, нуждался в великом титуле.

“Мы отправляемся в Оразен. Собирайте вещи.”

Людоящеры, полные возбуждения и предвкушения, начали переговариваться друг с другом. Лакрак прошёл сквозь толпу и остановился в своей хижине. Заол последовала за ним.

“Таково решение Бога?”

“Полагаю, что да.”

“Это значит, что нам не нужно вечно слоняться по тропам и прогонять дураков, которые считают это своей землей. Но неужели мы просто оставим их в покое?”

“Нет.”

“Если оставим всё на самотёк, некоторые племена обзаведутся большой силой. Если кто-нибудь помимо Людоящеров придёт к власти, то это скорее будет облегчением. Однако некоторые Людоящеры могут начать сомневаться в твоих силах, поскольку уже позабыли о них, либо никогда не видели.”

“Я знаю.”

Лакрак объяснил, что в его сне переезд в Оразен был лишь началом.

“Я нашёл способ.”

***

Первым делом Лакрак послал в Оразен тех, кто вымостит дороги и разовьёт землю.

Затем он закрепил свою силу и авторитет, обойдя деревни, которые он отметил точками на нарисованной им карте. К счастью, не нашлось ни одного Людоящера, осмелившегося дать отпор. Для каждого Людоящера Лакрак являлся вождём их племени.

Лакрак распространил слово об Оразене и пригласил всех желающих присоединиться к походу. Многие пожелали сохранить уже устоявшийся уклад жизни, но те, кто — нет, последовали за ним.

Лакрак расширил своё новое племя отправился в земли, указанные во сне. Убедившись, что новой деревне в Оразене было положено хорошее начало, он отправился в пустоши и на северное побережье, чтобы вновь поведать о столице нового королевства.

Еще до конца года все Людоящеры, живущие к востоку от Автоматизации, знали, что Лакрак стал королём, а Оразен — новоиспечённой столицей. Незадолго до трёхлетней отметке об этом прознали все племена к востоку от поселения Людей.

Как только об Оразене узнали все, он стал новым транспортным центром, был основан широкий транспортный путь.

Лакрак послал заместителей-воинов во все деревни Людоящеров, чтобы те выступали как вожди племен. Они были в праве вмешиваться в дела деревень, судить преступников и мобилизовывать воинов для реагирования на внешние угрозы.

Эти заместители были элитными воинами, следовавшими за Лакраком, и они бережно относились к своду законов, который Лакрак лично выгравировал на доске. Грифельная доска, сделанная из камня, сама по себе была символом власти, и, чтобы наверняка предотвратить повторение, ее украсили редким, характерным золотом.

Руководители, назначенные Лакраком твёрдо стояли с мечом в одной руке и кодексом в другой. Под их командованием находились и другие воины, которых они брали с собой, куда бы они не пошли, формируя группы разного происхождения, и мешая другим становиться доверенными воинами в тех племенах, откуда они родом.

С другой стороны, были земли, которые Лакрак считал своими, но куда не посылал никаких помощников, — Автоматизация и деревня Эльфов — Племени Зелёных Глаз, на северном побережье. Владыка Автоматизации и вождь племени оставались феодалами в этих областях. Лакраку было все равно, поэтому он отдал должность маркграфа Хви Киён, повелителю Автоматизации, а должность марипгана — Леонару, вождю племени Зеленых Глаз.

Хви Киён приняла новый расклад вещей с радостью, поскольку решила, что она сможет использовать силу Лакрака в чрезвычайных ситуациях. Леонар, напротив, был скорее встревожен, но у него не было особого выбора, кроме как принять это.

Кроме того, Людоящеры, служившие офицерами по иностранным делам в Оразене, были отправлены в Автоматизацию и Племя Зелёных Глаз. Эти офицеры выполняли довольно сложную роль по содействию обменам между феодалами и королем Лакраком, одновременно присматривая за маркграфом и марипганом.

Все заместители и сотрудники по иностранным делам были простыми чиновниками с большим количеством обязанностей. Один человек не мог справиться со всем, но поскольку они редко сталкивались с трудностями, не было необходимости вводить дополнительные роли для распределения нагрузки. Их работа временами была медленной и неаккуратной, но слова и воля Лакрака с точностью доходили маркграфа, марипгана и исполнительной власти в Маганене на конце полуострова, то же самое работало и в обратную сторону.

[Уведомление: Одна из ваших стран вступила в раннюю монархию.]

Установившееся сочетание двух систем напоминало скорее монархию, чем феодализм, поэтому уведомление звучало именно так.

Сон Вун закрыл всплывшее окно.

Затем, Эльдар спросил у Сун Вуна: “...В конце концов твой ответ — всё и сразу?”

“Верно. Когда я взвешивал все “за” и “против”, то понял, что должен выбрать сразу оба.”

“Тогда, зачем ты спрашивал меня…?” — спросил Эльдар.

“В смысле? Потому что твоя земля тоже станет моей.”

Эльдар решил больше не задавать вопросов в будущем.

***

Годы спустя, край полуострова, Маганен.

Там, где Лакрак наметил свою страну, стояли другие существа. У них было четыре ноги на земле и четыре руки, прикрепленные к сутулому туловищу. Одна пара рук представляла собой большие клещи, а другая пара, казалось, была дешёвой имитацией рук. На том, что казалось их лицами, торчала пара глаз, над которыми виднелась пара подвижных антенн.

Самым необычным в этих существах был твердый, блестящий бирюзовый панцирь, покрывавший все их тело. Некоторые носили металлические аксессуары, а на поясах у них висели каменные дубинки. Было ясно, что эти существа обладали интеллектом.

Сун Вун осматривал местность и обнаружил их до того, как они вступили в контакт с Людоящерами.

“...Лобстеры”, — пробормотал он.