Экстра-история «Специальный выпуск» Моя госпожа

☆ ☆ ☆
[Сторона: Шерри]

Меня создали руки моего производителя, провели проверку функций, а затем почти сразу поместили в капсулу хранения и остановили работу всех систем. И когда меня снова запустили, перед глазами у меня были двое — молодой мужчина и женщина.

Эти двое были господином и госпожой дома виконта Тьюрсад, родителями госпожи Фиалки, которой я служу сейчас. Как мне позже рассказали, когда они нашли меня, я была брошена на складе в каких-то руинах. А из их тогдашнего разговора я также поняла, что с эпохи, в которую меня изготовили, прошло так много времени, что люди того времени уже давно прожили свой срок.

Дом виконта Тьюрсад, которым управляли нашедшие меня двое, владел крупной компанией, но сами они как дворяне жили довольно скромно. Особняк у них был небольшим, поэтому и постоянной прислуги в нём было немного. В моей памяти же имелись программы ведения домашнего хозяйства, ухода за детьми и защиты VIP-персон, так что в итоге я смогла начать службу в доме Тьюрсад.

Примерно через год меня полюбили и сами хозяева дома Тьюрсад, и вся прислуга. А когда госпожа забеременела, мне поручили стать личной горничной ребёнка, который должен был родиться. Причина была в том, что дворецкий господин Сойди и горничные госпожа Карона и госпожа Марта, которые и сейчас служат в доме Тьюрсад, были уже в возрасте и со временем не смогли бы поспевать за энергией растущего ребёнка. А более молодые горничные, госпожа Эфил и госпожа Лилин, а также ученик-дворецкий господин Зак не умели обращаться с младенцами.

И вот, когда у госпожи Алисии подошёл срок родов, она благополучно произвела на свет девочку. В тот момент господин Оварлт так обрадовался, что поднял настоящий переполох и получил от медсестёр больницы суровый выговор — госпожа до сих пор иногда вспоминает это в шутку. А когда мне позволили взять на руки новорождённую госпожу и я увидела её лицо, я почему-то сразу поняла, что именно ей мне и суждено служить. Почему — не знаю. Но с того момента я стала горничной юной госпожи.

И когда я ухаживала за ней, а она научилась ползать и разговаривать, господин и госпожа собрали всех слуг и сказали нам следующее:

— Если в будущем наша дочь совершит что-то дурное или начнёт капризно требовать невозможного, прошу вас, не стесняйтесь её отчитывать. Если понадобится, можете даже дать ей по рукам или отвесить пощёчину. Разумеется, до этого я хочу, чтобы вы подождали, пока она хоть немного окрепнет.

Мы, все слуги, включая меня, были поражены словами господина. Благодаря [Имперскому закону о реформах], принятому тридцать седьмой императрицей Галактической Империи Лубарнеус Эадол Оуварт, полномочия дворян были урезаны, и за преступления их теперь действительно наказывали. Но само мышление дворян не могло измениться сразу, и даже за выговор или тем более удар по ребёнку-дворянину прощения добиться было бы нелегко.

— Я понимаю, что вы колеблетесь. Но это необходимо, чтобы моя дочь выросла достойным человеком. Если она будет делать дурное и её никто не одёрнет, если все её капризы будут исполняться беспрекословно, она не вырастет порядочной. Если вы и правда любите мою дочь, я очень хочу попросить вас об этом.

Услышав слова госпожи, мы, слуги, все до одного согласились исполнить эту просьбу.

И юная госпожа, которую в доме Тьюрсад растили с любовью и строгостью, хоть и была несколько своенравной,

— Шерри. Я хочу панкейки, пожалуйста, приготовь их.

когда хотела попросить о чём-то меня, родителей или прислугу, всегда говорила вежливо,

— Как вкусно выглядит! Спасибо, Шерри!

а когда для неё что-то делали, радостно благодарила. И в самом деле выросла хорошей девочкой.

Однако однажды эта обычно такая послушная госпожа выдвинула мне самое эгоистичное требование в своей жизни. Это случилось, когда она училась в первом классе начальной школы. Дочь одного графского дома, которая, кажется, была её одноклассницей, заметила, что я отвожу юную госпожу в школу и встречаю её после уроков, и

— Если ты не станешь моей, я с помощью отца уничтожу дом, которому ты служишь—

попыталась забрать меня, угрожая властью своего отца. [Имперский закон о реформах] тогда ещё не распространился повсеместно, и подобные случаи всё ещё были нередки.

Мне и самой не хотелось покидать госпожу. Но когда я советовалась с господином и госпожой о том, не стоит ли мне уйти в графский дом, чтобы не причинить дому Тьюрсад неприятностей, юная госпожа подбежала ко мне и ручкой написала у меня на тыльной стороне левой руки [Фиалка].

— Шерри моя! Смотри, я как следует написала своё имя! Я не хочу, чтобы ты исчезла! Даже если из-за этого дом пропадёт, мне всё равно!

Плача, она цеплялась за меня и упрямо требовала этого. Если бы у меня была функция слёз, я бы тогда наверняка разрыдалась навзрыд.

Увидев это, господин связался с графским домом, чтобы отказать, и, похоже, сам граф тоже впервые услышал об этой истории, вызвал к себе дочь, расспросил её обо всём и сурово отчитал. Как выяснилось, ей не нравились строгие учителя и наставники, а я показалась ей доброй, вот она и решила запугать меня, чтобы заполучить. Граф принёс извинения, а потом пришла извиняться и его дочь.

Однако уже на следующий день, когда я пришла встречать юную госпожу из школы, у неё была распухшая щека. Похоже, она снова сцепилась с дочерью графа и дошла до совершенно немыслимой для дворянских дочерей пощёчиной перепалки, за что учительница отчитала их обеих. К слову, та самая графская дочь, госпожа Мика Финидас, до сих пор время от времени видится с юной госпожой.

Кстати, имя, написанное на тыльной стороне моей левой руки, оставалось там вплоть до того самого времени, когда госпожа уже почти стала ученицей средней школы, но по её горячей просьбе я всё же удалила его. Это было очень прискорбно.