Моб №11 — Добро пожаловать… Погоди, опять ты?

На следующий день после того, как нас насильно запрягли на военную операцию.

Наверное, из-за усталости я снова проспал почти до полудня.

Так что, чтобы всё-таки выполнить планы на тот испорченный выходной, я основательно прибрался, вынес мусор и только потом отправился наружу.

В прошлый раз я обедал в фастфуде, но на этот раз пошёл в ресторанчик с комплексными обедами.

Он называется [Друг брюха], и уже от одного названия начинаешь сомневаться в чувстве вкуса того, кто его придумал, но говорят, кормят там очень вкусно.

Самая популярная позиция в меню у них — [Набор из трёх видов жареной курицы] за 1080 кредитов: рис, мисо-суп, соленья, шинкованная капуста, жареный цыплёнок, драконья курица и куриная тэмпура.

А я в этот раз взял набор с жареным мясом и овощами за 680 кредитов.

Покончив с обедом, я решил всё-таки отправиться в тот подземный торговый квартал, куда собирался ещё в прошлый выходной.

Название у него, конечно, зловещее, но это вполне настоящий торговый район.

Похоже, поколений пять назад председатель местной торговой ассоциации решил, что обычное название будет слишком скучным и не привлечёт ни магазины, ни покупателей, так что сделал и название, и весь внешний облик района нарочито подозрительными. В результате это стало чем-то вроде аттракциона и число магазинов с посетителями удвоилось.

Теперь этот район разросся до огромных масштабов и был забит магазинами, где продавалось всё подряд: не только еда и одежда, но и бытовая техника, хлам на запчасти, товары для хобби, букинистика, товары для взрослых, оружие, боеприпасы, лекарства, аэрокары, боевые катера, космические корабли и армейские излишки.

Наверное, до таких размеров он дорос ещё и благодаря существованию особенно упёртых поклонников.

Тут и там можно было увидеть типов в капюшонах, с мечами, перебинтованных, с повязками на глазах.

Я же направлялся в один магазинчик, находившийся в уголке этого подземного квартала.

Лавка выглядела как нельзя более уместно для подпольного рынка: одну стену целиком затягивал плющ.

Внутри стоял древесный, земляной, травяной запах, а на прилавке рядами лежали пакетики с чем-то вроде таблеток.

За стойкой сидела женщина на вид лет двадцати восьми — тридцати с потухшей сигаретой в зубах и читала газету.

Желтоватая кожа, правый глаз голубой, левый — зелёный, очки и длинные тёмно-багровые волосы, стянутые у шеи и спадающие до спины.

Заметив меня, она лениво перевела взгляд в мою сторону, но—

— Добро пожаловать… Погоди, опять ты?

Поняв, кто перед ней, она тут же вернулась к газете.

— Как посмотрю, свободного времени у тебя по-прежнему хоть отбавляй.

— Старпёры приходят за лекарствами только около полудня.

Передо мной был Гонсалес Паттерсон.

Один из немногих друзей, с которыми я сошёлся уже после того, как пошёл во второй год старшей школы. И, само собой, парень.

Просто тот зрелый образ старшей сестрёнки, который сейчас стоит передо мной, появился потому, что ещё в колледже он попал в аварию, и ради спасения жизни ему кибернизировали только мозг, пересадив его в тело андроида.

А поскольку в то время мужских моделей андроидов ещё не было, его, скрепя сердце, поместили в женскую.

Потом его настоящее тело полностью восстановили с помощью терапии клонированной регенерации, но он до сих пор пользуется андроидным, потому что, как он говорит, не может позволить себе расходы и на лечение, и на операцию по обратной пересадке.

Кстати, несмотря на внешний вид, идеально соответствующий концепции этого торгового района, это вполне легальная лицензированная аптека, и он настоящий дипломированный фармацевт.

Он готовит лекарства по рецептам из ближайших больниц и по тем, что ему приносят.

— Так зачем пришёл сегодня?

— Пришёл послушать [слухи]. Ну и пополнить запас леденцов от горла. По три пакетика черепаховых, мятных и коричных, и ещё пакетик сидровых.

///

смена сцены

///

— Ты всё такой же любитель старомодных методов.

Пока Паттерсон собирал с прилавка леденцы по моему заказу в один пакет, я протянул ему наличные, которых явно было куда больше, чем стоили десять пакетиков конфет.

— Ну так что… насчёт [слухов]?

Эти [слухи] и были главной причиной, по которой я пришёл именно в этот магазин.

Подземный торговый квартал, конечно, был вполне настоящим, но благодаря его подозрительной атмосфере сюда без труда вписывались и по-настоящему тёмные личности.

Он всего лишь совмещал работу владельца нормальной аптеки с работой информационного брокера, но, вероятно, среди местных хватало и тех, кто занимался действительно опасными вещами.

Мне совершенно не хотелось иметь с таким ничего общего, но…

Как бы там ни было, сейчас главное — [слухи].

— Дай-ка подумать… Ты ведь знаешь про историю с [пошлиной на проход], верно?

— Про движение за снижение пошлин на вратах в звёздной зоне Дарика?

Это были демонстрации, которые недавно начали колониальные планеты звёздной зоны Дарика.

Врата — это пространственные червоточины, так называемые «квантовые сингулярности», существующие в открытом космосе. Проходя через них, можно почти мгновенно преодолевать огромные расстояния; это тот самый тип транспортировки через червоточины, на котором держится вся логистика.

Когда-то, ещё до моего рождения, пошлины там были безумно высокими для всех, кроме дворян.

Но при прошлом императоре, который заявил: «Это тормозит экономический рост!», их сделали более-менее доступными для всех.

Однако после того, как на трон взошла нынешняя императрица, начали звучать требования снизить их ещё сильнее.

— Ага, про это. Говорят, требования там почему-то становятся всё безумнее и безумнее.

— Но тогда это ведь уже должно было бы попасть в новости?

— Говорят, они выдвинули совсем уж идиотское требование: когда пошлины снизят, императрица должна в прямом эфире на всю галактику извиниться перед ними, встав на колени лбом в пол.

— Да что за дебильное требование такое?

Подобное мог бы ляпнуть только полный идиот или злобный чудовище-жалобщик.

— По слухам, за этим стоят дворяне, которым не нравится нынешняя [Амелия Фуранель Оуваллес].

— Но даже тогда это всё равно должно просочиться в новости, разве нет?

— Это скрывают, чтобы не плодить сочувствующих. И ещё потому, что некоторые дворяне, взбешённые этим, вроде как тайно собирают силы.

— Тайно собрать силы так, чтобы об этом никто не узнал, значит.

О нынешней тридцать восьмой императрице, Амелии Фуранель Оуваллес, говорят как о мудрой правительнице, которая изо всех сил старается сократить разрыв между собственно Империей и колониальными территориями.

Поэтому у неё высокая поддержка и среди простого народа в Империи, и в колониях, а ещё среди части молодых дворян.

Однако среди старых аристократов, похоже, есть и такие, кто смотрит на молодую женщину свысока, игнорирует её приказы, хочет сделать её своей любовницей, чтобы захватить власть, или и вовсе сам метит на место императора.

И про эти демонстрации тоже ходят слухи, что это козни антиимператорских фракций.

Иными словами, это вредительство со стороны противников императрицы, а сторонники императрицы стараются замять всё, чтобы раздавить их без шума.

Стоит только приблизиться к этому — и тебя тут же утянет в неприятности.

Лучше не соваться.

Я держусь подальше.

— Думаю, это всё из [слухов], что тебе могло бы понравиться.

Сказав это, Паттерсон снял свои ненужные очки и начал протирать стёкла.

Раз он носил очки ещё в своём настоящем теле, как и я, то и теперь, похоже, без них чувствует себя неуютно.

Я бы тоже мог при желании сделать коррекцию зрения или поставить кибернетические глаза, но это морока, так что я остаюсь при очках.

На запись к врачу ещё и могут влезть без очереди дворяне, так что лишний раз даже связываться не хочется.

— Ладно. Если ещё что-нибудь узнаешь, дай знать.

— Ага, если что появится — свяжусь.

Лицо моего друга в ответной улыбке было совсем другим, чем раньше, но почему-то ощущалось почти так же, как в наши школьные времена.

— Кстати, ты собираешься возвращаться в своё настоящее тело? Ты ведь наверняка уже прилично денег скопил.

Я решил спросить о том, что давно крутилось у меня в голове.

Ясно, что наёмник не может разом зарабатывать огромные суммы, но для фармацевта, который ещё и подрабатывает информационным брокером, дело должно быть вполне прибыльным.

Он ещё и продолжал платить за хранение своего настоящего тела, так что на медицину и операцию по пересадке у него денег уже должно было хватать без труда.

— А ты, кстати, своё андроидное тело содержишь в удивительной чистоте.

— Ну, так ведь всё это тело можно без проблем полностью простерилизовать и вычистить.

Андроиды и люди с полным протезированием тела действительно могли мощно стерилизовать и очищать всё тело целиком.

Наверное, именно поэтому большинство работников в больницах — врачи, медсёстры, фармацевты, регистраторы — были либо андроидами, либо людьми с полностью искусственным телом.

Так исключался риск подхватить вирусы, а при выходе из больницы — унести их с собой.

И тут Паттерсон шёпотом выдал нечто совершенно дикое, прикрыв лицо газетой.

А потом, спрятавшись за газетой, как ни в чём не бывало произнёс ещё одну возмутительную вещь:

— Поэтому я купил себе специальную стерильную очистительную капсулу.

На мгновение я просто потерял дар речи.

— А? Но разве даже самая маленькая не стоит что-то около восьмисот миллионов кредитов? А расходники для обслуживания и очищающие жидкости ведь тоже, наверное, влетают в копеечку?

Больнице такое ещё могло бы понадобиться, но чтобы частная аптека покупала подобное?!

— Мне ведь надо заходить туда перед приготовлением лекарств…

— Да обычной ванны бы хватило! Конечно, при таких тратах деньги у тебя и будут «исчезать»!

Да он ведь просто настолько тащится от нынешнего тела, что тупо спускает деньги, а потом использует расходы как предлог, чтобы подольше не возвращаться в своё старое, так ведь!?

Впрочем, я его понимаю.

В школьные годы у него были комплексы по поводу внешности, так что сейчас он наверняка счастлив тому, как выглядит.

Но тогда он бы хоть имя себе уже сменил.

С такой внешностью слышать «Гонсалес» слишком уж тяжело!