Моб №23 «Хорошо ещё, что „Перьевой Шлем“ ушёл на правый фланг противника. Будь он здесь, мы бы уже стали космической пылью».

Сразу после того, как госпожа Росвайссе с частью отрядов ушла на усиление правого фланга, оставшиеся силы левого фланга начали выдвижение для атаки на главный флот противника.

Разумеется, в ответ и вражеский главный флот двинулся навстречу, выстраиваясь для перехвата. Малые суда, беспилотники, средние боевые корабли, крупные боевые корабли и сверхкрупные боевые корабли — сил у них было более чем достаточно.

Если нам удастся прорвать тупик в центре, а госпожа Росвайссе ещё и сомнёт левый фланг противника, перевес будет уже на нашей стороне. Пока я только молился, чтобы у врага не оказалось какого-нибудь внезапного козыря, способного одним махом всё перевернуть, и думал лишь о том, как бы выиграть время.

И сейчас мне хочется врезать самому себе пятиминутной давности за ту наивность!

Отряд перехвата, с которым столкнулись оставшиеся силы левого фланга, состоял из обученных солдат. Личное мастерство, тайминг атак, взаимодействие между кораблями — всё у них было на совершенно ином уровне по сравнению с теми, кто бился на правом фланге раньше.

Я едва-едва, буквально на волоске, уклонялся от атак и всё же кое-как умудрялся по ним попадать. С того самого момента мне нельзя было позволить себе расслабиться даже на одну десятую секунды. Даже сам удивляюсь, как хорошо пока держусь.

Но стоит мне попытаться приблизиться к средним, крупным или сверхкрупным боевым кораблям, как суда сопровождения тут же перегораживают путь, и в итоге я никак не могу сократить дистанцию — противник сохраняет её без труда. Если честно, нас скорее теснят назад, чем мы продвигаемся вперёд.

Это всего лишь догадка, но, похоже, основную массу вражеского главного флота составляют падшие наёмники и всякий преступный сброд, так что боевой дух у них вряд ли особенно высок. Зато у главного флота графа Розеро и дисциплина, и настрой, должно быть, на высоте, а значит, там собрались весьма крепкие силы. Хочется думать, именно благодаря этим настоящим солдатам в центре и держался тупик.

Как бы там ни было, пока на поле боя не произойдёт серьёзный перелом, мне остаётся только сцепить зубы и терпеть эту напряжённую ситуацию.

И как раз в этот момент вражеский отряд перехвата вдруг почему-то резко развернулся и начал отходить. Не понимая причин, оставшиеся бойцы наших частей преследовать его не стали — слишком уж это смахивало на ловушку.

Но тут вражеский отряд перехвата внезапно открыл огонь по собственному главному флоту. Я не знаю, что у них там произошло, но это, без сомнения, был шанс.

[Не очень-то понимаю, что происходит, но продолжайте атаку! По вражескому отряду перехвата не стрелять!]

Похоже, главный флот, наблюдая за происходящим, решил, что отряд перехвата всё ещё союзный.

[Говорит отряд поддержки правого фланга. Мы отбросили предателей и части левого фланга противника. Продолжаем атаку на главный флот врага.]

И вдобавок госпожа Росвайссе, заговорив голосом Ламберта Риагрейдса и объявив, что предатели и левый фланг противника отброшены, окончательно склонила чашу весов в пользу армии графа Розеро.

☆ ☆ ☆

【Сторона командира вражеского отряда перехвата — майора】

Части вражеского левого фланга начали наступление в сторону нашего главного флагмана. Несмотря на уменьшившуюся численность, мы всё же пока как-то удерживаем их.

— Майор, похоже, вражеский левый фланг понемногу нас теснит. Если так пойдёт и дальше, это лишь вопрос времени, когда они прорвутся к главному флоту и ударят по нему.

— Хорошо ещё, что „Перьевой Шлем“ ушёл на правый фланг противника. Будь он здесь, мы бы уже стали космической пылью.

Мой адъютант-лейтенант и оператор в звании младшего лейтенанта, похоже, были несколько успокоены нынешней обстановкой. В этом есть правда, но расслабляться нам всё равно нельзя.

— Не теряйте бдительности. Эта жалкая лоскутная посудина, „Пыль“ и „Леопардесса“ всё ещё здесь. Особенно „Пыль“ — у меня холодный пот выступил, когда он чуть не подобрался вплотную к этому кораблю.

— Хорошо, что тогда эскорт успел вовремя.

Пусть они и не дотягивают до „Перьевого Шлема“, но „Пыль“ и „Леопардесса“ всё равно опасные противники. Нам остаётся лишь понемногу теснить их назад.

И тут мой адъютант-лейтенант неожиданно обратился ко мне:

— Майор... Ведь тот, с кем мы на самом деле не должны сражаться, — это не граф Розеро, верно?

Я и сам это понимаю. Но у нас есть причина, по которой мы не можем поступить иначе.

— Мы частные солдаты покойного барона Гриента, а не личные солдаты той стервы!

— Она баронесса Гриент. И, как ни крути, всё-таки дворянка.

— Но!..

— Довольно, лейтенант.

Лейтенант всё с тем же горячим напором попытался настоять на своём, но у меня есть причина ему отказать. И дело не только во мне. Речь идёт ещё и о десятках других людей.

— Лейтенант. Молча вернитесь на пост.

С неохотой, с явным недовольством на лице, лейтенант всё же вернулся на место.

И тут оператор доложил:

— Командир! Получена передача! От универмага «Осур»!

— Зачитывайте! Быстро!

Услышав доклад, я сам не заметил, как повысил голос.

— [Два товара благополучно получены. Повреждений нет. Остальные товары тоже благополучно получены. Направляемся к пункту сбора.]

Оператор зачитал сообщение — возбуждённо, но при этом чётко и спокойно. В этих словах было то, чего я и часть солдат с тревогой ждали всё это время.

— Вы что, о каком-то спецзаказе сейчас беспокоитесь?! — раздражённо бросил лейтенант, снова приблизившись ко мне.

— Наши семьи спасены...

— Что?..

Не только я, но и несколько моих подчинённых тоже не скрывали слёз радости, услышав это сообщение. Лейтенант смотрел на нас в изумлении и непонимании. И это естественно. В конце концов, семьи были взяты в заложники лишь у части из нас.

— У некоторых, включая меня, та женщина взяла семьи в заложники и заставила нас ей служить. Это был сигнал от сопротивления — они вырвали наши семьи из её рук, отбили военный объект, захваченный её головорезами, и вернули город! Остальные, чьи семьи она тоже держала в заложниках, наверняка уже поднялись! Нам больше не нужно сдерживаться! Пора сокрушить нашего настоящего врага!

Радостные голоса заполнили мостик. Но один-единственный выстрел разом оборвал это ликование. И причиной произошедшего оказался мой адъютант-лейтенант.

— Что вы делаете, лейтенант?

— Продолжайте сражаться с армией графа.

Лейтенант направил на нас пистолет, которым только что выстрелил в потолок.

— Могу я узнать причину? Лейтенант.

— Думаю, вы и сами прекрасно понимаете.

— Эта провокация только что была удивительно топорной.

Лейтенант скривился и снова направил пистолет на меня. По всему мостику пробежало напряжение. И дело не только в том, что оружие направлено в мою сторону, — если эта сцена затянется, никто не знает, когда нас самих собьёт армия врага.

— Я и так знал, что вы следите за нами по приказу той женщины. У вас нет ни возлюбленной, ни родителей — они уже умерли, так что взять вас в заложники было нельзя. Значит, она просто обольстила вас.

— Элизария Гриент, баронесса Гриент, — прекрасная женщина! Я не позволю предать её!

Лейтенант снова выстрелил в пол.

— Живо продолжайте бой! — раздражённо заорал он.

— Успокойтесь хоть немного, лейтенант.

— Гх!

В то самое мгновение, как я произнёс эти слова, оператор-младший лейтенант, стоявший за спиной у лейтенанта, прижал к его затылку электрошоковую дубинку. Раздался короткий вскрик, и лейтенант рухнул на пол, после чего экипаж мостика тут же скрутил его.

Я поднял выроненный им пистолет и сказал:

— Вы были способным человеком, и оттого это ещё прискорбнее. Похоже, просто та женщина оказалась слишком хитра в своих манипуляциях. Не исключено даже, что дело дошло до промывания мозгов.

Наведя пистолет на лежащего лейтенанта, который всё ещё смотрел на меня с ненавистью, я продолжил:

— Но с нашей точки зрения вы всего лишь предатель, виляющий хвостом перед угнетателями. Нам ещё пригодятся ваши показания.

Лейтенант с горечью уставился на направленное в его сторону оружие.

☆ ☆ ☆

【Сторона от третьего лица】

Наблюдая за экраном в кабинете особняка, баронесса Гриент воскликнула:

— Эй! Что они там творят?!

— Обстреливают собственные союзные части.

— Что за чушь они творят?!

Из-за того, что часть её союзников переметнулась на другую сторону и начала биться уже между собой, война, в победе в которой она была абсолютно уверена, шаг за шагом катилась к поражению. В баронессе всё явственнее проступали нетерпение и ярость.

— Хорошо. Убейте семьи заложников. Так, чтобы они кричали как можно громче и как можно дольше.

Баронесса сорвала злость на пленниках, приказав подвергнуть мучениям тех глупцов, что осмелились ослушаться её воли.

— Будет исполнено. Однако...

Служанка, стоявшая у неё за спиной в ожидании приказов, подчинилась, но всё же попыталась вставить своё слово.

— Что ещё?!

— Если мы проиграем ту битву, разве ваше положение в любом случае не окажется под угрозой?

— Это верно...

Редко когда баронесса прислушивалась к словам служанки, но сейчас всё же вытащила из стола PDA.

— Тогда если я взорву всех разом вот этим, победителями ведь окажемся мы, верно?

В тот миг, когда служанка увидела PDA, выражение её лица застыло.

— Вы правда собираетесь это использовать?

— Разумеется! Я велела установить на союзном флагмане [Флэр] — оружие планетарного уничтожения с дистанционной активацией. Если подорвать его в гуще боя, он сметёт и своих, и чужих разом. Частные солдаты и наёмники — расходный материал, так что проблем не будет. А заодно и граф Розеро исчезнет, разве не прекрасно? Подойди поближе и смотри тоже. Сейчас взлетит восхитительный фейерверк.

С тонкой улыбкой баронесса коснулась экрана PDA. Разумеется, взрыв должен был произойти не сразу — таймер был выставлен примерно на три минуты.

Но прошло уже пять минут, а взрыва всё не было.

— Эй! Что происходит?! Почему оно не взрывается?!

В ярости баронесса швырнула PDA на пол.

И тут до сих пор молча стоявшая рядом служанка внезапно сказала:

— Это бесполезно. Взрыва не будет.

— Что ты хочешь этим сказать? — не скрывая потрясения и раздражения, спросила баронесса.

На это служанка совершенно спокойно ответила:

— Никакой такой бомбы изначально не существовало. То, что я вам показывала, было всего лишь муляжом.

Услышав это, женщина, окончательно решившая, что служанка стала ей врагом, нажала кнопку связи и выкрикнула:

— Что вы творите?! Это не я, а эта служанка! Схватить её!

С этими словами баронесса оборвала связь и тут же отстранилась от служанки, будто желая увеличить дистанцию между ними.

В следующую секунду в кабинет хлынули крепкие мужчины в чёрном.

— Вот она. Хватайте эту женщину.

Почувствовав облегчение при их появлении, баронесса уже собиралась с изяществом отпить из поднятого бокала вина, но мужчины скрутили именно её.

Баронесса уставилась на них в неверии.

— Что вы делаете?! Не меня, а эту служанку!

Но мужчины и не подумали её отпускать.

— Да как вы смеете так поступать со мной?! У меня здесь больше сотни моих имперских гвардейцев! Вам всё равно не уйти!

Баронесса дала понять, что её гвардия вот-вот ворвётся сюда, но в ответ услышала:

— Что до твоих так называемых имперских гвардейцев — после того как мы перебили десятую часть, остальные разбежались. И это естественно. Никто не станет бросать жизнь ради такой, как ты!

Это прозвучало для неё как нечто немыслимое. Баронессу затрясло, и она выпалила:

— Я дворянка! Есть немало дворян, пленённых моей красотой! Однажды я стану императрицей! Если вы посмеете так со мной обойтись... вы ещё пожалеете! — после чего тут же снова захлопнула рот.

Но служанка подошла к ней и посмотрела сверху вниз так, словно перед ней была грязь.

— Какая из тебя императрица? Ты всего лишь старая карга с очевидной подтяжкой лица.

С презрением глядя на неё, служанка продолжила:

— Элизария Гриент. Нет, Джина Карстааф. Женщина, которая сперва подстроила гибель чужой жены под несчастный случай, потом стала его второй супругой, а позже убила и его, и его дочь, присвоив всё их имущество. Это произошло двадцать лет назад. Тогда Джине Карстааф было чуть за тридцать. Если исходить из этого, сейчас ей должно быть уже далеко за пятьдесят.

— Я не знаю никакой такой женщины! — в страхе воскликнула баронесса, отрицая рассказ служанки.

Но та не остановилась.

— Убиты были муж, Зак Бордал, и жена, Серика Бордал. Но их дочь, Линда Бордал, выжила.

— Ложь! Мы тогда наверняка убили и ребёнка...

Баронесса сперва успела изобразить удивление, но тут же осеклась.

— Верно. Ты столкнула моего отца и меня со скалы. Но отец успел прикрыть меня собой и не дал мне уйти под воду. Поэтому я выжила.

— Ложь! Я точно помню труп ребёнка!

— По чистой случайности на берег тогда вынесло тело другого ребёнка. Вот почему я и стою сейчас здесь. Когда я начала работать в этом особняке, я думала, ты, возможно, узнаешь меня. Но ты не узнала. Для тебя это было такой мелочью, верно?

Закончив говорить о собственном прошлом, служанка схватила женщину за волосы и произнесла:

— Не беспокойся. Я убью тебя так мучительно и жестоко, как только смогу.

На её лице играла широкая улыбка. И, глядя на эту улыбку, Элизария Гриент, баронесса Гриент, она же Джина Карстааф, впервые по-настоящему ощутила глубинный, неподдельный страх.

///
смена сцены

///