Сочинение (2)

— О, вы тоже повар? — Хэлли, хищно изогнув спину и демонстрируя идеальные изгибы фигуры, с интересом подалась вперёд. Её голос стал мягким и обволакивающим: — Моя основная профессия — бармен, но кулинария — моя страсть. Может, обменяемся опытом?

«Началось», — Ли Чэн, наблюдавший за этим театром из тени, едва заметно усмехнулся.

Тактика Хэлли была разумной: раз Леонардо так хорош в игре на публику, почему бы не присоседиться к его успеху и не создать экранную пару с самого начала? Как и ожидалось, Леонардо с энтузиазмом поддержал беседу, и их рейтинги поползли вверх синхронно. Комментаторы уже вопили: «Как мило!», «Какая пара!».

В глазах Уилла мелькнул холодный блеск. Так дело не пойдёт. Количество голосов ограничено. Если зрители сольют все симпатии на эту парочку, остальным не достанется ничего.

— Интересно, где именно вы работаете, мистер Леонардо? Я бы с удовольствием посетил ваш ресторан, — Уилл улыбнулся и протянул руку, ненавязчиво сверкнув дорогими часами на запястье. — Кстати, меня зовут Уилл, я работаю в финансовой сфере.

Даже в Пустошах существовали банки — реклама не дала соврать. И часы Уилла безмолвно кричали о его статусе и богатстве.

Казалось бы, обычный разговор, но в воздухе запахло порохом. Камеры тут же сместились, ловя микровыражения на лицах мужчин.

— Господин Муравей, — прошептала Красная Шапочка, сидевшая рядом с Ли Чэном, — что они делают?..

— Самцовая конкуренция, — тихо пояснил Ли Чэн. — Это как два парня в баре, пытающиеся подкатить к одной девушке. Не прибегая к прямому насилию, они стараются задавить оппонента демонстрацией денег, власти, статуса, роста, внешности и харизмы. Это чистая биология. Подобно брачным танцам голубоногих олуш, аргусов, павлиньих пауков или шалфейных тетеревов. Кстати, один мой друг как-то пытался станцевать как шалфейный тетерев перед девушкой, которая ему нравилась. Его забрала полиция за нарушение общественного порядка и непристойное поведение.

— А? — Красная Шапочка непонимающе моргнула.

Сидевшая рядом Ким Хеён едва сдержала смешок. Она знала, что такое шалфейный тетерев: птица с двумя жёлтыми горловыми мешками на шее, которые самец раздувает и трясёт, издавая хлюпающие звуки. Если человек попытается это изобразить... ну, это будет выглядеть как тряска, скажем так, определёнными частями тела.

— Раньше я работал в ресторане в Даймонд-сити, название говорить не буду. Потом скопил немного денег и решил открыть своё дело, сейчас как раз на этапе планирования, — Леонардо пожал руку Уиллу, отвечая идеально гладко. Даймонд-сити — место производства Ядер-Колы, знакомое зрителям, что добавляло его легенде достоверности.

Пока альфа-самцы мерились статусами, Ли Чэн взглянул на корзину с фруктами и шепнул Красной Шапочке:

— Подыграй мне.

— Что? — не успела она опомниться, как Ли Чэн быстрым движением ногтя полоснул её по тыльной стороне ладони, оставив длинную, хоть и неглубокую царапину.

— Ай! — вскрикнула девушка. Боль была настоящей.

Камеры мгновенно развернулись на звук.

— Порезалась, когда чистила фрукты? — громко, с ноткой заботы спросил Ли Чэн, словно только что заметил её беду. Он достал из кармана (на самом деле из инвентаря) аптечку, извлёк ватный тампон с антисептиком и начал бережно обрабатывать рану, затем наклеил бесшовный пластырь.

— Больно... — глаза Красной Шапочки наполнились слезами.

— Ничего, скоро пройдёт, — голос Ли Чэна стал глубоким, бархатистым и магнетическим. — Меня зовут Муравей. Я исследователь Пустоши. Поверь, я видел раны и похуже.

— Исследователь... Пустоши? — девочка быстро сориентировалась и с трепетом переспросила.

— Да. Я бродил по радиоактивным пустыням, охотился на свирепых мутантов, спускался в руины довоенных лабораторий за утраченными технологиями. Я видел красоту, недоступную обычным людям. Видел, как в затопленных реакторах, проработавших сотни лет без присмотра, мерцает призрачный голубой свет эффекта Черенкова. Но все эти мгновения исчезнут во времени, как слёзы под дождём...

Ли Чэн сделал паузу, его лицо приняло выражение глубокой философской скорби.

— Но жизнь исследователя слишком опасна. Мой напарник-детектив перешёл дорогу преступному синдикату. Его накачали каким-то наркотиком, и он превратился в ребёнка, сохранив разум взрослого... или наоборот, выглядел как старшеклассник, а умом как первоклашка? В общем, глядя на его трагедию, я решил завязать.

«Эй, эй, ты сейчас реально цитируешь "Бегущего по лезвию" и пересказываешь сюжет "Конана"? И даже путаешь детали?!» — читалось во взглядах Леонардо и других опытных игроков. Но никто не стал его разоблачать.

Чат на экране на секунду замер, а затем взорвался потоком сообщений. Харизматичная внешность Ли Чэна (спасибо редактору персонажа) и убедительный тон сделали своё дело. Его рейтинг пополз вверх — образ бродяги-философа с Пустошей оказался куда интереснее повара или бармена.

Все продолжали беседовать, косясь на экраны. Голоса распределялись более-менее ровно, Леонардо лидировал с небольшим отрывом. Но вот общая популярность шоу застряла на отметке 1,5 миллиона.

До конца этапа оставалось пять минут. Если рейтинг не взлетит, их всех казнят.

Ли Чэн едва заметно прищурился. Он не собирался позволять шоураннерам решать его судьбу и уже заготовил план Б...

— Хнык...

Внезапно Энни из «Союза ведьм» вскочила с места. Её лицо побелело, руки закрыли рот, а в глазах заплескался ужас, словно она вспомнила самый страшный кошмар своей жизни.

— Энни, что с тобой? — встревожилась Ким Хеён.

— Я... я вспомнила! — Энни дрожащим пальцем указала на Ирфана. — Два года назад! В баре Бостон-сити! Я выпивала с друзьями, и он... он подошёл ко мне! Я была молода и глупа, выпила напиток, который он предложил... А потом всё как в тумане. Он затащил меня в мотель!

Слёзы покатились по её щекам.

— Когда он уже собирался... сделать это, я пришла в себя. Я дралась как львица, вырвалась, выпрыгнула из окна второго этажа! Вот этот шрам — с той ночи!

Она закатала рукав, демонстрируя старый, уродливый рубец.

Твою ж мать! Эссе на тему «Социальная смерть» в прямом эфире!

Лица игроков вытянулись. Все они были случайными людьми, Энни и Ирфан явно видели друг друга впервые. Это была наглая, чудовищная ложь.

Но чат взорвался яростью:

【Бедная девочка!】

【Не могу поверить, что в 22 веке такое всё ещё происходит!】

【Ад пуст, все черти здесь!】

【Куда смотрят продюсеры?! Почему не проверили его прошлое?! Вы пустили насильника в эфир!】

Рейтинг шоу и голоса за Энни взлетели ракетой. Счётчик Ирфана замер.

— Ты... — Ирфан, осознав происходящее, вскочил. Его кулаки сжались до белизны, лицо исказила гримаса ярости. — Леди, вы бредите?! Я два года назад даже не был в Бостоне!

— Значит, три года назад! Или четыре! Я не помню точно, я пыталась забыть этот кошмар! — Энни пятилась, рыдая. — Я незамужняя девушка! Зачем мне чернить своё имя и выдумывать такое?!

На её лице была написана мука, но в глубине глаз царил ледяной расчёт. Это реалити-шоу. Правда здесь не важна. Важны эмоции.