Поле Бойни

— Это ведь Юань Чжися, да? Говорят, она недавно опять какой-то конкурс научных инноваций выиграла. Наверное, её в лучший вуз без экзаменов возьмут, — с завистью вздохнул Хань Лэтянь и с громким стуком захлопнул свою тетрадь с контрольной, где оценка едва переваливала за средний балл. — К чёрту учёбу! Надоело!

Сидевшая впереди Му Юйлу услышала его возглас и, обернувшись, небрежно бросила:

— А ты разве не говорил, что родители хотели отправить тебя в Англию или Австралию учиться?

Хань Лэтянь пожал плечами.

— Ага, план отменился. Там постоянно теракты, небезопасно.

За последние несколько лет, по мере развития Игры Поля Бойни, и без того шаткая обстановка в мире стала ещё более нестабильной.

В Африке полевые командиры плодились как грибы после дождя. Вооружившись дешёвыми экзоскелетами, дронами-камикадзе и робопсами с пулемётами от «Европейской тяжелой промышленности» и Лаборатории «Прометей», местные вожди без устали вели междоусобные войны, обрекая миллионы мирных жителей на скитания. По сравнению с временами до Игры, их арсеналы заметно обогатились: даже у мелких группировок теперь были лёгкие танки — правда, то и дело доходили анекдотичные новости о том, как во время общевойскового боя танк случайно давил собственную пехоту. Эти военачальники сражались, поглощали друг друга, заключали союзы и предавали, и ситуация менялась каждый день.

На некоторых форумах интернет-пользователи в шутку называли это «общеафриканской королевской битвой» и даже составили рейтинг «трёх великих африканских диктаторов», в который, по какой-то причине, вошли пятеро. Впрочем, в этом была своя логика: в двадцатом веке в аналогичный топ «трёх африканских тиранов» тоже входили пять «выдающихся гуманистов» — Мобуту, Бокасса, Амин, Нгема и Доу.

Но если в Африке царил хаос, то в других регионах было не лучше. Ближневосточная пороховая бочка снова вспыхнула, конфликт в Восточной Европе обострился, а в Южной Америке разборки наркокартелей переросли в полномасштабные корпоративные войны в духе киберпанка.

Транснациональные корпорации фактически подмяли под себя местные правительства многих южноамериканских стран, взяв под контроль все сферы жизни обычных граждан: от еды и жилья до медицины, образования и страхования. У людей осталось только два выбора: подписать пожизненный контракт и стать сотрудником корпорации, либо бросить всё и свалить из страны. Третьего не дано. Даже уйти в деревню и стать фермером было нельзя — мегакорпорации, манипулируя марионеточными правительствами, меняли законы, запрещая продажу любой сельхозпродукции, не соответствующей их стандартам.

То же самое происходило и в развитых странах — Японии, Корее, Европе и США. Средний класс по разным причинам стремительно беднел, и общество неслось к трёхклассовой модели: сверхбогатые, обслуживающие их работники и все остальные.

Киберпанк стал реальностью. Нет, в каком-то смысле стало даже хуже. По крайней мере, в мире киберпанка человек со дна мог обвешаться имплантами, с боем прорваться в штаб-квартиру корпорации и пустить в расход зарвавшегося топ-менеджера. В реальности же финансовые элиты и корпорации уже давно нашли общий язык с игроками: они покупали их, нанимали, заключали брачные союзы или попросту добывали для своих людей статус игрока.

Единственным шансом простого человека на сопротивление было стать Избранным и обрести сверхсилу. Но как только он становился игроком, его классовый статус тут же менялся. К нему немедленно выстраивалась очередь из людей, раболепно размахивающих пачками денег и наперебой предлагающих ему место в корпорации, роскошные машины, красавиц, виллы и особняки. Они делали его «своим».

Ли Чэн потёр переносицу. В новостях, которые он раньше читал как сборник странных курьёзов, теперь проступала другая, тёмная сторона мира.

Будь то африканские войны, ближневосточный хаос или сюрреализм южноамериканской жизни — за всеми этими странными явлениями стояла холодная и неумолимая логика.

Люди. Чем больше людей, чем мучительнее их жизнь, чем отчаяннее они борются за выживание, тем выше их жизненный потенциал. А значит, тем больше потенциальных игроков.

Тем больше билетов в светлое будущее.

Именно поэтому такие гиганты, как «Европейская тяжелая промышленность» и «Прометей», с радостью продавали оружие по бросовым ценам, выискивая на залитых кровью африканских землях самородков-игроков. Именно поэтому транснациональные корпорации стремились монополизировать контроль над населением, не останавливаясь даже перед развязыванием войн.

Обычный человек мог либо жить в блаженном неведении, плывя по течению в этом мутном потоке, не зная, что наступит раньше — завтра или несчастный случай.

Либо стать игроком, ступить на Поле Бойни и попасть в смертельный водоворот, где единственный закон — становись сильнее или умри.

Хаос наступил. И для смертных, и для игроков.

Думая об этом, Ли Чэн поднял голову и со сложным чувством посмотрел на лозунг, висевший на стене класса. Раньше там красовались вдохновляющие цитаты вроде «Река рождается из ручейков, путь в тысячу ли начинается с одного шага» или «Единство, борьба, истина, прогресс». Но с недавних пор их сменили простые и, в каком-то смысле, странные надписи: «Великое единение» и «Ради всего человечества».

«Наверное, это распоряжение правительства… — подумал он. — Только вот когда в этом жестоком мире человечество наконец сможет по-настоящему объединиться?»

Пока Ли Чэн предавался философским размышлениям, Хань Лэтянь хитро прищурился, прокашлялся и заговорщицки прошептал:

— Эй, Тюряга-Чэн, слыхал? Чжао Хуа из девятого класса целый день с продавцом из-за 5G-смартфона Xiaomi спорил, так и не посмотрел, как Го Цилинь поёт арию из пекинской оперы «Битва у Красной скалы», но про царство У.

— Что? — Эванс, строчивший что-то в тетради на передней парте, услышал ключевые слова и резко вскинул голову. — Какой ещё Huawei? Какой 5G? Какой Xiaomi? Какой «Цилинь»? Какой У Цзин?

Чжань Синюй, сидевший по другую сторону прохода, тоже поднял голову и усмехнулся:

— Ну ты даёшь, ты что, бот из Твиттера? На ключевые слова реагируешь? Тебе что, японский МИД платит?

— Тебя вообще не спрашивали, иди читай свой «Обсервер» с премиум-подпиской.

— А что не так с «Обсервером»? Всяко объективнее твоих CNN, BBC и FOX!

Два заклятых врага с грохотом бросили ручки и сцепились в очередной перепалке. Класс тут же наполнился радостной атмосферой.

— Эх, хорошо-то как, — с блаженным видом протянул Хань Лэтянь и с удовольствием налил себе стакан газировки.

Наблюдать за словесными баталиями Эванса и Чжань Синюя, двух главных чудиков класса, было сущим наслаждением, под которое можно было умять две миски риса даже без закуски.

Ещё один день школьной рутины подошёл к концу. Ученики разошлись по домам, а Ли Чэн, закинув рюкзак на плечо, неторопливо направился к лекционному залу.

Дверь была не заперта. Внутри сидела только Юань Чжися. Склонившись над столом, она быстро дописывала домашнее задание.

Ли Чэн огляделся.

— Эм… а где все?

— Никто не пришёл.

Юань Чжися неторопливо убрала тетради, взяла чашку с чаем и, подойдя к Ли Чэну, вдруг серьёзно произнесла:

— Двадцать три миллиона двести семьдесят четыре тысячи сто тринадцать юаней и шесть мао.

Ли Чэн удивлённо моргнул.

— Это ты о чём?

— Цена одной Бомбы из праха с останками превосходного качества, — Юань Чжися отпила чай и улыбнулась. — Я права, господин Муравей?

— Эх… — Ли Чэн вздохнул. На его лице не было особого удивления. Он вежливо протянул руку. — Не ожидал встретиться при таких обстоятельствах, Рейдер Стека.

— ???

Юань Чжися, у которой уже была заготовлена следующая реплика, едва не поперхнулась чаем.

— Кто, бл***, Рейдер Стека?!

В одной из южных провинций, в офисе IT-компании, молодой человек в клетчатой рубашке, стучавший по клавиатуре, внезапно громко чихнул.