Глава шестая (2)

* * *

— Ой, голова...

Я просыпаюсь от тупой боли в висках. Поднявшись и массируя пальцами голову, пытаюсь восстановить в памяти события минувшего вечера

«Кажется, после того как перенес Миёси-сэмпай в спальню, собирался прибраться, но хмель одолел и меня, и провалился в сон прямо здесь, на диване.»

Бросив взгляд на стол, заставленный пустыми бутылками, остатками закусок и грязными тарелками, лениво думаю о том, что нужно бы навести порядок. Раздается звонок интерфона. Подхожу к двери и смотрю на экран.

— Братишка, доброе утро! — это Нэнэ-тян пришла. — Я войду?

— Проходи, конечно.

Нэнэ-тян снимает в прихожей свои лоферы, и моему взору открываются её изящные белые ножки, виднеющиеся из-под складок плиссированной юбки. Внезапно движения девушки замирают, она застывает на месте.

— ... Братишка, а чьи это туфли на шпильках?

— А, это обувь моей бывшей начальницы. Вчера она заглянула в гости, и мы вместе пригубили немного спиртного.

— Вот оно как, понятно... — доносится в ответ холодный голос, какого мне прежде слышать не доводилось.

В комнате вроде бы не включён кондиционер, однако мне чудится, будто температура воздуха в помещении стремительно падает.

— Она хоть и начальница, но вчера, похоже, изрядно перебрала, посему сейчас отдыхает в спальне. Веди себя потише, ладно?

— В спальне, значит...

— Да уж, она нагрянула как раз в тот момент, когда усердно колдовал над ужином, заставила врасплох. Собственно, до сих пор в фартуке, совсем про него позабыл.

Внезапное появление гостьи совершенно выбило из колеи, отчего даже не заметил, как проходил в фартуке всё это время. Ткань успела слегка помяться, ведь так в нём и прикорнул; следовательно, позже его непременно нужно будет постирать и тщательно отгладить.

— Хм-м, и вы вместе ели то, что ты приготовил?

— Ну, в общем-то, да...

— Ясно. — тон Нэнэ-тян становится ещё мрачнее, голос словно опускается в глубокий колодец.

— Там ещё осталось, не желаешь ли и ты отведать, Нэнэ-тян?

— А... можно?

— Разумеется. По правде говоря, готовил это именно для тебя.

— Для меня? — голос сия создания мгновенно светлеет, наполняясь радостью.

«Вероятно, столь холодное звучание ранее объяснялось лишь тем, что она только проснулась и связки ещё не пришли в норму.»

— Конечно, ведь ты мой бессменный наставник в кулинарном искусстве. Мне крайне важно узнать твоё мнение и понять, насколько выросло моё мастерство.

— В таком случае с удовольствием попробую!

«К тому же меня немного мучила совесть из-за того, что обычно лишь один уплетаю принесённые обеды, пока девушка просто наблюдает со стороны. Пусть наши блюда и различаются, однако совместная трапеза всегда делает пищу куда более вкусной.»

— Приступаю! — Нэнэ-тян подносит кусочек тушёной свинины какуни к своему маленькому ротику, а я с тревогой наблюдаю за её реакцией. — Какое нежное мясо! Оно буквально тает, и соус так чудесно пропитал каждый волосок. Объявляю экзамен сданным и рисую тебе на ладони огромный цветочек! — она выводит пальчиком на моей ладони воображаемый «ханамару{Ханамару — отметка в виде стилизованного цветка, которую учителя в Японии ставят за безупречно выполненную работу (аналог оценки «пять с плюсом»).}».

Ощущение щекотки вызывает во мне лёгкий трепет, но слышать похвалу в адрес своих кулинарных стараний искренне приятно.

— Благодарю за столь высокую оценку. Обещаю и впредь усердно трудиться над собой.

— Хе-хе.

Когда, подобно прилежному ученику, отвечаю со всей серьёзностью, Нэнэ-тян весело смеётся.

— Если ты не против, Нэнэ-тян, не согласишься ли и в будущем вот так разделять со мной трапезу и пробовать то, что я приготовлю?

— Согласна! — ответ следует незамедлительно, что даже вызывает у меня лёгкое удивление.

«Коль скоро она убедится в моей способности самостоятельно поддерживать здоровый образ жизни, её матушке более не придётся собирать мне обеды, а самой Нэнэ-тян — обременять себя уроками кулинарии.»

Раздаётся негромкий щелчок открываемой двери, и я оборачиваюсь на звук. Из спальни, потирая виски и двигаясь неуверенной походкой, выходит Миёси-сэмпай. К моему облегчению, пуговицы на её рубашке застёгнуты плотно и аккуратно.

— О-ох, как же раскалывается голова... Итиносэ-кун, доброе утро. Прости за вчерашнее, сама не заметила, как провалилась в сон.

— Доброе утро, Миёси-сэмпай. Как ваше самочувствие? Если мучает похмелье, позвольте мне чуть позже приготовить для вас мисо-суп.

— О, неужели? Это бы меня просто спасло-о-о... — Миёси-сэмпай, бредущая в полудрёме, внезапно замирает на месте. — Итиносэ-кун, а кто сия юная особа? — вопрошает своим хрипловатым голосом, широко распахнув ясные очи.

— Приятно познакомиться, меня зовут Нэнэ Фудзисаки. Вы ведь бывшая начальница братика? Благодарю вас за то, что всегда проявляли заботу о нём.

Прежде чем успеваю представить их друг другу, младшая сестра бывшей невестны стремительно вскакивает и представляется сама. Её поклон исполнен так изящено, что в очередной раз напоминает мне о её происхождении из благородной семьи Фудзисаки.

— Рада встрече, я — Юи Миёси. Возможно, тебе уже известно, что была руководителем Итиносэ-куна. — начальница поправляет волосы, а школьница лишь кротко улыбается в ответ. Некоторое время они молча изучают друг друга пристальными взглядами.

— Миёси-сэмпай, не желаете ли и вы присоединиться к нашей трапезе? Нэнэ-тян, ты тоже присаживайся.

Поскольку обе гостьи продолжают стоять, я жестом приглашаю бывшую коллегу к столу и прошу подругу занять своё место.

— Благодарю, Итиносэ-кун. Фудзисаки-сан, вы не станете возражать против моего соседства за столом?

— Разумеется, ничуть не возражаю.

Я опасался, что Нэнэ-тян может засмущаться перед незнакомым человеком, однако страх оказался напрасным. Пожалуй, впервые завтракаю в компании сразу двух человек, ведь обычно делил стол лишь с матерью, а после окончания университета и вовсе привык к одиночеству. Определённо, когда за столом собирается много людей, еда кажется гораздо вкуснее.

— Фудзисаки-сан, вам, вероятно, трудно вообразить, но в начале своей карьеры Итиносэ-кун был совершенно беспомощен и шага не мог ступить без моей поддержки. Мы долгое время работали рука об руку, словно пара в забеге на три ноги{Забег на три ноги — парное состязание, в котором правую ногу одного участника привязывают к левой ноге другого; метафора тесного сотрудничества и слаженной работы в паре.}, вместе преодолевая все трудности. Лишь благодаря его колоссальному упорству он стал тем профессионалом, которого вы видите сегодня.

— О, вот как? Впрочем, вполне могу это представить. Ныне Братишка готовит превосходно, но его самое первое блюдо превратилось в уголёк. Мы вместе прилагали усилия, чтобы он достиг таких высот. Братишка действительно невероятно трудолюбив.

— Согласна, так и есть. О его трудолюбии мне известно лучше, чем кому бы то ни было.

— Поскольку сейчас я нахожусь к нему ближе всех, мне сие тоже прекрасно ведомо.

— И всё же, «самое первое блюдо», хм?

— Значит, «рука об руку», вот как...

Я полагал, что мне как связующему звену придётся направлять беседу, однако девушки общаются сами по себе, совершенно не нуждаясь в моей помощи. Несмотря на то что речь идёт обо мне, они обсуждают всё так увлечённо, что мне остаётся лишь в недоумении склонить голову, наблюдая, как их разговор набирает обороты. Мирная атмосфера, царившая за столом, внезапно рассеивается после резкого вопроса Миёси-сэмпай.

— Меня давно занимает один вопрос. Ваше имя Фудзисаки-сан, верно? Не являетесь ли вы родственницей бывшей невесты Итиносэ-куна?

— Да... это так.

— В таком случае позволь мне высказаться прямо: твою семью и Итиносэ-куна более ничто не связывает, не так ли? — вдруг, она перешла на «ты», заметил я. — Твоя сестра расторгла помолвку, потому мне крайне любопытно, с какими намерениями ты продолжаешь заявляться к нему в дом и называть «Братишкой»? — её слова звучат подобно острому клинку, подкреплённые властным взглядом. Хрипловатый голос становится ещё ниже, оказывая на собеседницу ощутимое давление.

Я вижу, как в красных глазах Нэнэ-тян мелькает неуверенность.

— Миёси-сэмпай, есть свои обстоятельства...

— Братишка, всё в порядке, справлюсь.

Уже собираюсь взять слово, чтобы всё объяснить, но Нэнэ-тян останавливает. Она бросает на меня взгляд, делает глубокий вдох и медленно выдыхает, словно собираясь с духом. Её взор обретает твёрдость, и она бесстрашно смотрит прямо в глаза бывшей руководительницы оей.

— Прежде всего, признаю, что моя сестра причинила Арате-сану огромные страдания. Содеянное ею непоправимо, и приношу свои искренние извинения. — Нэнэ-тян поворачивается ко мне и низко склоняет голову.

— Не нужно извиняться. Я ведь уже говорил, что твоей вины в этом нет.

— И всё же, мне очень жаль. — затем вновь выпрямляется и обращается к Миёси-сэмпай. — Согласна с тем, что юридически между семьёй Фудзисаки и Братишкой нет никакой связи. Однако... — она делает небольшую паузу. — ... убеждена, что истинные узы определяются не записями в реестрах, а временем, проведённым вместе. Миёси-сан, вы ведь тоже дорожите нынешними отношениями с ним, которые сложились за годы совместной работы?

— Да, ты права. — кивает Миёси-сэмпай.

«Даже если людей связывает кровное родство или официальные документы, при отсутствии совместно прожитых мгновений они навсегда останутся чужаками. Я осознал данную горькую истину на примере собственного отца.»

— Значит ли это, что после смены места работы вы станете друг другу чужими? Вовсе нет. Напротив, ваши добрые отношения продолжаются и по сей день, раз уж вы даже остаётесь у него ночевать. — Нэнэ-тян одаряет собеседницу лучезарной улыбкой. Почему-то от этой улыбки у меня по спине пробегает холодок. — Пусть я всего лишь сестра бывшей невесты и нахожусь в стороне, но во время помолвки мы часто обедали вместе всей семьёй и куда-то выбирались. С того момента мы перестали быть чужими людьми.

«Тоже считаю, что стоит людям один раз искренне сблизиться, как они уже никогда не смогут стать абсолютно посторонними. Можно выбрать путь отчуждения, но тонкая, почти невидимая нить связи всё равно сохранится.»

— В тот злополучный день в свадебном зале видела, как Братишка, не будучи виноватым, раз за разом склонял голову в извинениях, и чувствовала, какую глубокую рану ему нанесли. Я раздумывала о том, что после разрыва отношений между нашими семьями мне лучше исчезнуть из его жизни, но... — её голос срывается. Похоже, она мучительно подбирает слова, застрявшие в горле. — Но я, движимая личным порывом, всем сердцем пожелала поддержать раненого Братишку, стать для него утешением. Именно посему сейчас нахожусь здесь. — Нэнэ-тян произносит это твёрдо, не отводя взгляда от Миёси-сэмпай.

— Вот оно как. — выслушав её, та медленно открывает рот. — Благодарю за честность. — суровость покидает лицо Миёси-сэмпай, её черты смягчаются. — У меня и в мыслях не было отрицать ваши узы. Мне действительно просто хотелось понять твои истинные мотивы. — выдержав небольшую паузу, она продолжает. — Признаю, мне не следовало так бесцеремонно и грубо лезть не в своё дело. Я повела себя крайне по-детски, поддавшись эмоциям, и искренне раскаиваюсь в этом. Фудзисаки-сан, прими мои глубочайшие извинения. — Миёси-сэмпай низко кланяется перед Нэнэ-тян.

— Ох, прошу вас, поднимите голову! Я вполне понимаю ваши чувства, вы, как бывшая руководительница его беспокоитесь, видя, как в его доме появляется родственница бывшей невесты.

— Спасибо за понимание, мне стало гораздо легче. И всё же, действительно очень жаль.

Напряжение окончательно спадает, и кажется, конфликт исчерпан.

«Впрочем, Нэнэ-тян только что обмолвилась о 'личном порыве'... Неужели она приходит вовсе не из-за просьб матушки, а по своей воле?»

— Арата-сан.

— А? — внезапное обращение по имени заставляет моё сердце биться чаще, а мысли — путаться.

— Раз ты мне более не Братишка, изменю то, как обращаюсь к тебе. Отныне я стану звать тебя Арата-сан.

— Ну, это как-то...

— Арата-сан... нельзя так? — спрашивает она, очаровательно склонив голову набок.

«Перед таким натиском устоять невозможно.»

— Можно.

— Спасибо.

«'Арата-сан', значит... Слышать это непривычно, ведь она всегда звала меня 'Братишкой'. Хотя кажется, что сама Нэнэ-тян произносит это имя весьма уверенно, словно давно репетировала, хотя обычно при смене формы обращения люди испытывают хоть какую-то неловкость.»

— П-постойте! — встревает Миёси-сэмпай, поправляя волосы в явном волнении. — Можно и мне тогда называть тебя Арата-кун?

— Э-э, но с чего вдруг? У вас ведь нет для этого причин.

— Вот именно, Миёси-сан, не стоит подражать мне.

— Как же так... — волосы женщины мягко рассыпаются по её лицу. — Т-тогда, может быть, ты станешь звать меня не Миёси-сэмпай, а Юи-сан? Ну, знаешь, мы ведь теперь в разных компаниях, и у нас более нет отношений «начальник — подчинённый»?

«Что ж, в этом есть логика.»

Я уже собираюсь согласиться, как вдруг...

— Ни в коем случае нельзя! — ... раздаётся громкий голос, и как вижу Нэнэ-тян возмущённо надула щёчки.

— Это ещё почему Фудзисаки-сан решает?

— Потому что нельзя, и точка!

— Тебя-то он зовёт по имени, да ещё и с суффиксом «тян»! А я, между прочим, тоже втайне мечтаю, чтобы меня звали «Юи-тян», но сдерживаюсь и прошу хотя бы о «Юи-сан»!

«Ого, неужели?»

— Звать по имени он будет только меня. Верно ведь, Арата-сан?

— Это несправедливо! Я тоже хочу, чтобы меня называли по имени, Арата-кун, ты ведь не откажешь?

Лица обеих красавиц оказываются в опасной близости от моего. Огромные алые глаза Нэнэ-тян и решительный, пронзительный взгляд Миёси-сэмпай буквально гипнотизируют меня. Соседство столь прекрасной девушки и очаровательной женщины создаёт невероятно мощную ауру, от которой захватывает дух.

— Ага! Ты только что под шумок назвала его по имени!

— И-имею право!

Ситуация складывается так, что мне в этом споре места нет. Остаётся лишь растерянно хлопать глазами, не зная, как поступить.

Внезапно тишину дома нарушает вибрация — мой смартфон на столе сообщает о входящем вызове.

— Ой, похоже, мне звонят. — на экране высвечивается имя моего бывшего подчинённого — Ибуки Китагавы. — Прошу прощения, мне нужно ответить.

Я поспешно ретируюсь, оставляя девушек наедине.

«Интересно, что понадобилось Китагаве в столь ранний час? Деловое поручение?»

— Доброе утро, Китагава.

— Доброе утро, сэмпай! Вы говорили, что могу звонить в любое время, вот и решилась. Не слишком ли вас обеспокоила?

— Всё в порядке. Что-то случилось?

— Ну, понимаете... Я тут шла в булочную и случайно оказалась неподалёку от вашего дома. Подумала, может быть, мы могли бы вместе где-нибудь позавтракать? Там рядом как раз есть кофейня...

«Голос в трубке то затихает, то звучит громче — вероятно, связь нестабильна. Мне кажется, что её обычно чёткая и логичная речь на этот раз звучит как-то робко и сбивчиво. Значит, она просто проходила мимо? Вполне естественная причина для спонтанного звонка.»

— Послушайте, это была абсолютно внезапная мысль, посему, если у вас есть планы, совершенно не обижусь на отказ...

— Вот как. Признаться, мне приятно твоё приглашение, но сейчас немного занят, потому давай как-нибудь в другой раз?

«Не могу бросить Нэнэ-тян и Миёси-сэмпай вдвоём в такой обстановке. К тому же уже позавтракал, в утреннем кофе нет нужды, а раз она сама сказала, что отказ её не ранит, перенос встречи кажется лучшим решением.»

— Д-да... В другой раз, конечно... Ха-ха... — вопреки своим словам, она звучит крайне расстроенно.

«Неужели приняла мой ответ за пустую вежливость? У меня и в мыслях не было пренебрегать её предложением.»

— Нет, правда, давай обязательно сходим в следующий раз. Я свяжусь с тобой сегодня же.

— Ой, неужели! Правда? Значит, до следующего раза! Тогда отключаюсь!

До меня доносится её негромкое, полное радости «Ура!». Она не успела сбросить вызов, поэтому отчётливо слышал восторженный возглас.

«Должно быть, в той кофейне действительно подают изумительные завтраки. Теперь, когда сам осознал, что еда в компании приносит куда больше удовольствия, прекрасно её понимаю. — закончив разговор, перевожу дух. — Пора возвращаться.»

В животе неприятно покалывает от предчувствия, но, собрав волю в кулак, открываю дверь в гостиную.

— Нэнэ-тян, ты просто само очарование! Такая хрупкая, кожа словно фарфоровая... Расскажи, ты придерживаешься какой-то особой диеты?

— Мой рацион в основном состоит из блюд японской кухни, предпочитаю овощи. Но Юи-сан, мне бы очень хотелось узнать ваш секрет — как обрести такую женственную и взрослую фигуру?

— О-о-ох, всё просто: три-четыре раза в неделю я посещаю тренажёрный зал. В Америке с этим проще, там огромный выбор витаминов и здорового питания.

— Потрясающе, Юи-сан, вы такая молодец. Может, и мне стоит записаться в зал...

— Ну что ты, Нэнэ-тян, ты ещё очень юна, тебе пока не о чем беспокоиться.

Ситуация изменилась до неузнаваемости: девушки увлечённо обсуждают секреты красоты. Они уже вовсю зовут друг друга по именам, их речь стала непринуждённой — когда же они успели так подружиться? Женская натура остаётся для меня загадкой. Впрочем, моё отсутствие по-прежнему никто особо не замечает.

— А, Арата-сан, с возвращением.

— С возвращением, Арата-кун.

— Э-э, я вернулся?

Заметив моё появление, они прерывают беседу и радушно меня приветствуют.

— Арата-сан, кто звонил? Тебе нужно срочно куда-то уйти?

— Это был мой бывший подчинённый. Звал на завтрак, но отказался и предложил встретиться позже, сегодня свободен.

В воздухе словно пробегает трещина.

— Хм-м, Арата-кун, не знала, что у тебя появились подчинённые. Сия особа мужского пола?

— Нет, женского.

Трещина становится шире и глубже.

— Ого, Арата-сан, оказывается, бывшие подчинённые настолько тебя ценят, что зовут на завтраки.

— Ну, наверное... впервые получил такое приглашение, и как бывшему начальнику мне это весьма лестно.

— Э-э-э-эх... — Нэнэ-тян и Миёси-сэмпай одновременно тяжело вздыхают, понурив плечи.

Я пытаюсь сообразить, не сказал ли чего-то предосудительного, но так и не нахожу ответа.

* * *

Вскоре мы заканчиваем прерванный завтрак. Поскольку сегодня выходной, Нэнэ-тян усаживается за учебники до начала своей смены на подработке, а Миёси-сэмпай начинает собираться в дорогу.

— Арата-кун, мне пора. У меня есть ещё дела в Японии, которые нужно успеть завершить за время этого короткого визита. — провожаю Миёси-сэмпай до дверей, она крепко сжимает ручку своего чемодана. — Спасибо, что приютил меня так внезапно. Завтрак был просто восхитителен.

— Что вы, Юи-сан, это вам спасибо за то, что вчера заступились за меня и негодовали даже больше моего. — искренне благодарю её за вчерашний случай.

«Видеть, как кто-то искренне злится из-за несправедливости по отношению к тебе, приносит небывалое облегчение.»

— Ой, ты сейчас назвал меня... Юи-сан?

— Простите, «Юи-тян» для меня пока звучит слишком смело, решил остановиться на «Юи-сан». Это не слишком дерзко с моей стороны?

— Вовсе нет, «Юи-сан» — это замечательно. И... забудь о моей просьбе звать меня «Юи-тян»! — густо покраснев, она порывисто поправляет волосы.

— ... Как скажете.

«Приказ бывшего начальника — как неписанный закон, постараюсь об этом не вспоминать.»

— Касательно поездки в Америку... — Юи-сан деликатно кашляет, привлекая внимание. — Я подберу время, чтобы мы могли обсудить всё во всех деталях, и свяжусь с тобой. До встречи.

— Хорошо, договорились. Счастливого пути.

— Э... а... Да, я пошла! — женщина мгновение замирает, после чего поспешно удаляется.

«Быть может, она внезапно осознала, что опаздывает? — по общему коридору жилого комплекса разносится рокот колёсиков чемодана и ритмичный цокот каблуков. — Собственно, в последнее время часто провожаю Нэнэ-тян этими словами, вот и на этот раз они вырвались сами собой. Надеюсь, не проявил бестактность?» — рассуждая над прощанием, возвращаюсь в гостиную.

— Арата-сан, послушай... — Нэнэ-тян откладывает учебники и поворачивается ко мне.

— Что такое?

— Арата-сан... ты действительно собираешься уехать в Америку?

Она опускает голову, признаваясь, что услышала об этом предложении от Миёси-сэмпай, пока они были вдвоём.

«Не знаю, зачем Юи-сан рассказала ей об — возможно, посчитала, что Нэнэ-тян сие касается напрямую, ведь если уеду, ей более не придётся приносить мне обеды.»

— Да, это правда. Юи-сан предложила мне работу в Америке. — Нэнэ-тян молчит, пристально глядя на меня и ожидая продолжения. Я продолжаю. — Но ещё не знаю всех подробностей, пока ничего не решил.

— И если условия окажутся заманчивыми, ты уедешь?

— Трудно сказать. У меня достаточно средств, чтобы безбедно жить в одиночестве, нужды работать ради денег у меня сейчас нет. Если же мне захочется большего, у меня найдутся связи, чтобы заняться фрилансом в программировании.

«Мне более не нужно трудиться ради выживания. Я не обременён широким кругом знакомств, следовательно, мнение общества меня мало заботит. Жизнь, посвящённая личным интересам, кажется мне весьма привлекательной. Если и решусь снова работать, то лишь ради самореализации.»

— У меня ведь есть лицензия учителя, мог бы попробовать сдать экзамены и заняться преподаванием, даже в моём возрасте. — делаю паузу и продолжаю. — К стыду своему, прежде почти не задумывался о том, чего хочу именно я, отчего сейчас передо мной открылось слишком много путей. И вчерашнее предложение Юи-сан добавило мне новых раздумий. Мысль о том, чтобы начать всё с чистого листа в совершенно незнакомом месте, кажется мне не такой уж плохой.

«Я пытаюсь вообразить себя в чужой стране. Интересная работа. Окружение, где буду востребован как личность. Пусть ещё не слышал деталей, но, глядя на энергичную Юи-сан, невольно наполняюсь ожиданиями.»

— Вот как. Уверена, что у тебя всё получится, за что бы ты ни взялся, буду болеть за тебя.

— Спасибо, мне очень дороги твои слова.

После недолгого молчания Нэнэ-тян собирает свои вещи и уходит на работу.

— Пожалуй, мне действительно пора определиться со своим будущим. — шепчу я, оглядывая комнату, которая в тишине кажется чуть просторнее, чем обычно.