Глава вторая
Утром затягиваю галстук перед зеркалом.
— Тот человек сказал, что я уволен, но поскольку не получал официального уведомления, это решение не имеет силы.
Под «тем человеком» подразумеваю своего отца. В памяти всплывает сцена в приёмной, где он, вне себя от ярости из-за позора с похищением невесты прямо со свадьбы, кричал на меня и объявил об увольнении. Я работал в отделе системных разработок компании «Итиносэ Сёдзи», принадлежащей отцу. Это крупная фирма, входящая в восьмёрку крупнейших торговых компаний Японии, хотя в пятёрку лидеров ей пробиться так и не удалось. Отец всегда болезненно это воспринимал, мечтая о расширении влияния.
Компания группы Фудзисаки, принадлежащая отцу Химено-сан, моей бывшей невесты — гигант, далеко превосходящий «Итиносэ Сёдзи». Семья Фудзисаки искала преемника, и для моего отца возможность навязать им меня — «ненужного» человека — ради укрепления связей была пределом мечтаний. Наш брак с Химено-сан был, по сути, торговой сделкой. И действительно, с момента помолвки количество заказов от группы Фудзисаки заметно возросло. Отец, вероятно, рассчитывал, что в будущем, когда возглавлю Фудзисаки, он сможет помыкать мной, развивая собственный бизнес.
Однако этим амбициям пришёл конец по очевидной причине: свадьба расстроилась. На торжестве присутствовало множество высокопоставленных лиц, и неудивительно, что мой отец, для которого репутация превыше всего, пришёл в неистовство. Хотя то, что он обвинил меня в случившемся, заявив, что «в похищении виновата и сторона, у которой похитили», стало неожиданностью.
— Наверное, он до последнего видел во мне не сына, а лишь удобную фигуру на шахматной доске. — в перерыве между сборами беру чашку из кофемашины и несу её к столу. — Впрочем, и сам никогда не смотрел на него как на отца. — шепчу себе под нос, присаживаясь на стул и делая глоток. — для меня, привыкшего к бесконечным переработкам и выходам в выходные, утренний кофе с ударной дозой кофеина стал обязательным ритуалом для пробуждения организма. — Главное сейчас — работа. Я брал несколько дней отгула из-за свадьбы, интересно, как там ребята в отделе?
«Хорошо, что предусмотрел выходной на следующий день после торжества. Мой отец — человек старой закалки, считающий продажи основой всего. Для него наш отдел разработок — просто механизм, который должен выдавать результат по первому требованию. Из-за такого отношения руководства наш отдел, созданный относительно недавно, всегда был на вторых ролях. Мы выживали в условиях безумных графиков, нехватки персонала и скудного бюджета. Чтобы исправить ситуацию, начал разработку новой системы, которая была уже почти готова. И тут внезапное увольнение. Если мне действительно придётся уйти, нужно хотя бы передать дела. У меня нет тёплых чувств к компании отца, но привязан к коллегам и не хочу их подставлять.»
Мои раздумья прерывает звонок в дверь.
— Кто это в такую рань?
«Хм, кажется, вчера говорил то же самое.
Чувствуя странное беспокойство, встаю и смотрю на экран видеодомофона. Там отражается знакомое лицо прекрасной девушки. Алый подтон её волос эффектно контрастирует с чёрными прядями, а чёрный чокер на шее подчёркивает её хрупкость. Сегодня на ней трикотажный жилет с бантом — небольшая перемена в школьной форме.
— Доброе утро, братишка. — буднично произносит Нэнэ-тян.
— Нэнэ-тян? Что-то случилось?
— Я принесла обед. — она приподнимает перед камерой контейнер с изображением какого-то персонажа.
— Что, и сегодня тоже?
— Ага. Мама так обрадовалась, когда вы похвалили вчерашнюю еду, что приготовила снова.
«Ясно, значит, моя благодарность обернулась против меня. Жаль, что Нэнэ-тян пришлось из-за этого снова тащиться ко мне.»
— Спасибо большое, что принесла.
«Отказаться не могу, но и заставлять её стоять под дверью некрасиво.»
— Сейчас выйду и заберу...
— Братишка! — она перебивает меня, хотя, возможно, просто задержка связи. Нэнэ-тян не из тех, кто перебивает.
— Да?
— Кроме обеда, мне нужно кое-что вернуть. — Нэнэ-тян убирает контейнер и достаёт знакомую вещь — ту самую толстовку, которую одолжил ей вчера.
«А я и не заметил, что она её не вернула. Какая же она ответственная — постирала и принесла лично. Добрая душа.»
— Раз уж я брала её, то сама и занесу, ладно?
— Нет, это как-то...
«Я хотел сказать, что мне неудобно, но, увидев её виновато опущенные брови, засомневался. Если сейчас просто заберу вещи на пороге, это может выглядеть грубо. Нэнэ-тян — девушка чуткая, вдруг она решит, что обязана мне чем-то ещё? Пожалуй, стоит уступить.»
— Прошу прощения за вторжение.
Планировал просто забрать вещи в прихожей, но Нэнэ-тян спросила: «Ты сможешь съесть обед прямо сейчас?». Оказывается, мама попросила её посмотреть, как я ем, и рассказать ей об этом. Наверное, для того, кто готовил, это важнее любых слов. Чтобы исполнить просьбу её матери, пришлось пригласить Нэнэ в дом. Немного смущаюсь, что она будет наблюдать за моим завтраком, но зато смогу сразу вернуть пустой контейнер.
Вчера в суматохе забыл сказать, но сегодня нужно твёрдо попросить её больше не приносить еду. Мне неловко перед её матерью и перед самой девушкой. В конце концов, мы с семьёй Фудзисаки теперь чужие люди.
— Вот, держите, и спасибо вас. — Нэнэ протягивает мне толстовку.
От ткани исходит едва уловимый сладкий и нежный аромат.
«Кондиционер для белья? Запах совсем не похож на мой. Кажется, именно так пахло в комнате, когда проснулся вчера. — убрав вещь в шкаф, поспешно возвращаюсь в гостиную и сажусь за стол. — Пожалуй, так торопился, потому что действительно хотел попробовать этот обед. Становится неловко: собираюсь просить их прекратить готовку, а сам предвкушаю трапезу. Но вчерашний вкус настолько поразил, что не могу устоять.»
— Приступаю. — сложив руки в жесте благодарности, я произношу.
Двухъярусный контейнер полон сюрпризов: в первом ярусе красуются куриные цукунэ{Цукунэ — японские куриные тефтели, обычно подаваемые на шпажках с соусом тарэ.}, обжаренная макрель и тушёные водоросли хидзики. Во втором — белоснежный рис с каплей маринованной сливы посередине и посыпкой из чёрного кунжута.
— Сегодняшний обед выглядит не менее аппетитно.
От одних воспоминаний о вчерашнем у меня текут слюнки.
«Начну, пожалуй, с цукунэ. Они нанизаны на маленькие шпажки, что создаёт особое настроение. Правила приличия важны, но такие блюда вкуснее всего есть прямо со шпажки.
— Нежная текстура, насыщенный мясной вкус... В сочетании со сладковато-пряным соусом — просто объеденье. А зелёный лук и кунжут добавляют отличный акцент.
Я заедаю мясо рисом. С такой закуской рис уходит мгновенно.
— Если добавить яичный желток, будет ещё вкуснее. — замечает Нэнэ.
— О да, цукунэ с желтком — классическое и идеальное сочетание.
Я представляю себе этот блестящий от соуса шарик, окунутый в густой желток... Аж дух захватывает.
— Но в контейнере желток подать сложно.
— Это точно, жаль.
Учитывая, что в моём холодильнике из-за вечной занятости нет даже яиц, мечте не суждено сбыться.
— Тогда вы могли бы просто приходить к нам поесть.
— Что? Нет-нет, это было бы верхом наглости. Мне и сего обеда более чем достаточно.
— Вот как...
Услышав ответ, Нэнэ затихает и просто наблюдает за мной. Атмосфера становится немного странной, но переключаюсь на макрель.
— Хрустящая корочка, сочная рыба... Маринад просто безупречен.
Снова рис исчезает из контейнера с невероятной скоростью.
— С тёртым дайконом и соусом пондзу тоже было бы неплохо, верно?
— Согласен, это был бы отличный вариант.
«Лёгкая кислинка пондзу и свежесть дайкона... Мм.»
— Но для обеда в контейнере тоже не подходит.
— Твоя правда.
«Глупо требовать ресторанных изысков от переносного обеда. Но как же обидно, что нельзя реализовать все эти кулинарные идеи прямо сейчас!»
— Поэтому вам стоит приходить к нам домой.
«Цукунэ в желтке, макрель с дайконом... Звучит заманчиво. Но какой нормальный человек попрётся в дом бывшей невесты за добавкой?»
— Нет, правда, неудобно, я воздержусь.
— Вот как... — Нэнэ снова замолкает, пристально глядя на меня. Внезапно её лицо озаряется какой-то мыслью. — Братишка, можно вас сфотографировать?
— А? Сфоткать?
— Ну да, мама просила прислать фото.
«Мало того, что она смотрит, как ем, так ещё и фото?!»
— Слушай, не думаю, что...
— Нэнэ тогда влетит... — в её голосе слышится такая печаль, что моя решимость мгновенно тает.
«Какой мужчина сможет отказать такой красавице, когда она так расстроена? Одна фотография — небольшая цена за её спокойствие.»
— Ладно, снимай. Постой, Нэнэ-тян, а это ещё зачем?
— В смысле? Я пытаюсь сфотографировать.
— Но зачем так прижиматься?
— О чём вы? Мы ж селфи делаем, так и должно быть.
Девушка оказывается настолько близко, что наши плечи почти соприкасаются. От неё исходит тот самый нежный аромат, а её красно-чёрные волосы мягко касаются моего плеча.
«Я-то думал, она просто снимет меня за едой, а тут — совместный снимок.»
— Всё, снимаю.
— А, хорошо.
Всё происходит так естественно и быстро, что даже не успеваю возразить. Совершенно не умею позировать, понятия не имею, что там получилось. Моё лицо — не бог весть какая ценность, но всё же спрашиваю:
— Там не слишком глупо выгляжу?
— Глупо... — Нэнэ тихо произносит это, не отрываясь от экрана смартфона.
«Ну вот, так и знал.»
— Тогда давай удалим и переснимем.
— Нет, не удалю.
«Почему это? Впрочем, наверное, ей просто лень возиться со мной второй раз.»
Так или иначе, заканчиваю завтрак.
— Спасибо, было очень вкусно.
— Рада, что смогла угостить.
Нэнэ выглядит довольной. Наверное, рада, что сия повинность — смотреть на обедающего мужика, бывшего недо-свояка — наконец окончена.
— Как вы себя чувствуете сегодня, братишка?
— Отлично. К тому же, вчера вырубился и ничего не ел до самого утра, ты меня спасла.
— ... Ничего не ели? — она смотрит на с искренним ужасом в глазах.
— Да пустяки. На работе часто забываю поесть по целым суткам, попривык уже.
— Какие еще пустяки, совсем не пустяки! — девушка сердито хмурится.
«Наверное, думает, что взрослый человек, а не могу организовать себе нормальное питание. И она права, крыть мне нечем.»
— Слушай, ты не могла бы передать маме, что обеды больше готовить не нужно?
— Почему? Вам не понравилось?
— Дело не в этом. Просто мне совестно, что она тратит на меня время.
— Понятно. Но вы думаете, мама перестанет готовить, если узнает о вашемрежиме питания?
«Любой нормальный человек, услышав такое, только больше начнёт беспокоиться. А уж при её мягком характере ответ очевиден.»
— Пожалуй, не перестанет. Так что давай оставим это в секрете, ладно?
— Нет. Я должна отчитаться о вашем состоянии. — Нэнэ упрямо сжимает губы.
«Вот ведь влип.»
— И о том, что вы хотели обойтись одним кофе после суток голода — тоже.
— Ну, знаешь, для работающего человека кофе — топливо, лучший способ прогнать сон.
— Вот как... Можно мне тоже глоточек?
«Неужели её это заинтересовало? Наверное, она и сама не выспалась, раз пришла ко мне в такую рань.»
— Конечно. — чтобы сменить тему, соглашаюсь. — Сейчас приготовлю новую чашку.
— Не надо, целую не выпью. Можно этот? — указывает на мою чашку, где остатки кофе уже успели остыть.
— Но я же из неё пил. Тебя это не смущает?
— А что в этом такого?
«Её искреннее недоумение заставляет меня почувствовать себя каким-то озабоченным дураком. Действительно, чего привязался к этой чашке?»
— Если всё равно, то без проблем.
— Спасибо. — Нэнэ достаёт из сумочки салфетку и зажимает её губами.
— Простите, это не очень вежливо, но всё же... — она делает это, чтобы не оставить следов помады на чашке. Этот чисто женский жест заставляет моё сердце пропустить удар. Нэнэ делает глоток. — ... И правда, бодрит. — затем забавно морщится и слегка высовывает кончик языка: «Горько!».
В этот момент она выглядит совсем как ребёнок, что вызывает у меня невольную улыбку. Бодрит кофе вовсе не своей горечью, но для подростка чёрный кофе — сомнительное удовольствие.
— Ладно, мне пора.
Я бросаю взгляд на часы — и правда, время поджимает.
— Мне тоже.
Я быстро мою контейнер и чашку, накидываю пиджак, беру сумку, и мы выходим. Нэнэ порывалась сама помыть посуду, но я вежливо отказался. Мы стоим у выхода из жилого комплекса.
— Спасибо ещё раз, Нэнэ-тян. Обязательно передай маме мою благодарность.
— Угу, передам.
— Ну, мне в ту сторону.
Я уже собираюсь уходить, как вдруг она окликает меня:
— Братишка!
— Да?
— Хорошего дня.
Утреннее солнце заливает Нэнэ своим светом, и её улыбка кажется в сей момент ослепительной. В этот миг ловлю себя на мысли, что день начинается просто замечательно.
«Никогда не думал, что буду благодарен солнцу, которое обычно раздражало по утрам.»
— Спасибо. И тебе.
Она улыбается так ярко, что я невольно отвожу взгляд. Собираюсь уйти, но она снова меня останавливает.
— Братишка, забыла сказать: костюм вам очень идёт, вы в нём красавчик.
— ... Спасибо. — хотел было ответить ответным комплиментом про форму, но вовремя сообразил, как странно это прозвучит из уст взрослого мужчины. Посему ограничился самым обычным. — Удачи в школе, Нэнэ-тян.
— Спасибо, я пошла.
При этом она остаётся на месте. Я всё же трогаюсь с места. Свернув за угол, не выдерживаю и оглядываюсь. Нэнэ всё ещё стоит там и смотрит мне вслед. Заметив мой взгляд, застенчиво улыбается и легонько машет рукой.
Этот образ надолго запечатлевается в моей памяти.
* * *
— Подумать только, что всё обернётся именно так...
Наступило утро следующего дня.
Лениво растягиваюсь на диване, облачённый в домашний спортивный костюм, и провожу время в полном бездействии. Обычно в сии часы вовсю готовлюсь к выходу на службу, однако с сегодняшнего дня подобная необходимость отпала. На самом деле всё решилось ещё вчера. Едва попытался войти в здание компании после расставания с Нэнэ-тян, как на стойке регистрации меня тут же останавливают. Знакомая девушка-секретарь с прискорбием на лице сообщает:
— Мне крайне жаль, Итиносэ-сан, но не могу вас пропустить.
Как выясняется из её слов, меня уволили, отчего доступ в офис посторонним лицам теперь строго воспрещён. Все формальности уже улажены, а соответствующие бумаги администрация планирует выслать мне на дом. Поскольку документы всё ещё находятся у неё, забираю их лично. Вглядываясь в официальные строчки, погружаюсь в раздумья: «даже если решусь подать в суд, дело наверняка замяли бы ещё в зародыше. Тот человек определённо подготовил почву заранее, в подобных делах он мастер». Я могу лишь диву даваться тому, какую поразительную оперативность он проявляет в подобных обстоятельствах.
«Почему же тогда ты не действовал так же быстро... — обрываю сию мысль, не давая себе окончательно погрузиться в пучину уныния. — Как бы то ни было, свершившийся факт налицо: я лишился работы.»
— И впрямь вышвырнули. — вполголоса шепчу и, подняв взор, замечаю, что по обе стороны от меня уже выросли охранники.
Вероятно, они стоят здесь на случай, если вздумаю буянить, дабы незамедлительно скрутить. Признаться, на душе и впрямь скверно, и желание устроить сцену присутствует, однако подобный порыв лишь сыграл бы на руку тому человеку. Любая попытка сопротивления или столкновение с охраной превратились бы в банальное правонарушение, итогом которого стал бы арест. Не дожидаясь, пока обвинят в незаконном проникновении на частную территорию, покидаю здание. В ушах всё ещё звучит тихий, полный сожаления голос секретарши: «Простите, пожалуйста».
Последующие часы проходят в суматохе.
Вернувшись домой, связываюсь с коллегами по отделу и провожу частичную передачу дел. Полноценно завершить процесс не удаётся ввиду того, что по правилам компании выносить рабочий ноутбук запрещено, поэтому приходится полагаться на собственную память и личный компьютер. Конечно, идеальной передачи дел не существует в природе, но наличие служебного устройства значительно упростило бы задачу. Я не раз поднимал вопрос о внедрении удалённой работы, столь актуальной в нынешние времена, однако мои предложения раз за разом отклонялись из-за закостенелых убеждений руководства, будто трудиться можно исключительно видя лица друг друга.
Реакция коллег и подчинённых оказывается куда более спокойной и мягкой, нежели предполагал. Несмотря на праведный гнев в адрес компании, в мой адрес звучат лишь слова поддержки и утешения. Моя подчинённая, сразу же перезвонившая после сообщения, подбадривает, отчего становится даже немного неловко.
— Я лучше всех знаю, как упорно вы трудились. — горячо заверяет она. — Если честно, не представляю, как мы справимся, но та система уже почти готова и скоро облегчит нам жизнь. Так что предоставьте всё нам и хорошенько отдохните.
Ввиду того, что она присутствовала на церемонии, должно быть, догадывается о подоплёке случившегося. Я благодарю её и предлагаю как-нибудь вместе поужинать, когда всё уляжется.
— Э-э, сэмпай, мы будем только вдвоём? — в её голосе звучит столь явный акцент на слове «вдвоём», что я поспешно добавляю:
— Не переживай, коллеги тоже пойдут.
Едва не угодил в ловушку, чуть было не прослыв начальником-соблазнителем, хотя формально уже и не начальник вовсе.
— ... Поняла. — отвечает она и тут же вешает трубку.
Впереди у них много работы, посему вполне естественно, что сейчас им дорога каждая минута.
Судя по всему, мне полагается компенсация за увольнение — сумма пустяковая, своего рода плата за молчание, при этом за неиспользованный отпуск мне, разумеется, не возместили. Если подать документы, можно рассчитывать и на пособие по безработице, да и в деньгах пока не особо нуждаюсь, ведь привычки жить на широкую ногу у меня никогда не водилось.
Тем не менее внезапно образовавшийся избыток свободного времени ставит в тупик. Мне советовали отдохнуть, но прекрасно понимаю, что отдых вовсе не означает превращение жизни в замедленную киноленту. Раньше смутно помышлял о том, как было бы славно пожить в тишине и покое, но теперь, когда сия возможность представилась, решительно не знаю, за что схватиться.
Единственная пришедшая на ум идея обернулась тем, что произошло вчера. Вновь воскрешаю в памяти события минувшего вечера и, глядя на кухню, повторяю:
— Подумать только, что всё закончится именно так...
Раздаётся мелодичный трезвон дверного колокольчика.
«Неужто гость в такой час?»
Взглянув на экран интерфона, вижу Нэнэ-тян.
— Братишка, доброе утро!
— Да, бенто. — выпаливаю невпопад.
«Чёрт, с каких это пор слово 'бенто' стало формой приветствия?»
— Да... Доброе утро. — смущённо кашлянув, исправляюсь.
— Вот, держите свой долгожданный обед. — произносит Нэнэ, высоко поднимая коробочку.
«Мне кажется, или она и впрямь едва сдерживает смешок? Наверняка ведь слышала нелепую оговорку.»
Переступив порог, она удивлённо хлопает ресницами, видя, что в будний день на мне нет костюма.
— Прошу прощения за вторжение. Ой, а почему вы не в костюме?
— А, ну... возникли кое-какие обстоятельства. — уклончиво отвечаю я, понимая, что прокололся.
— Могу узнать, что именно случилось?
— Не думаю, что тебе стоит забивать этим голову.
— Раз вы так говорите, то обеда не получите!
«Как?! Лишиться обеда от матушки? В моём нынешнем положении это единственный лучик света, и потерять его было бы весьма прискорбно.»
С другой стороны, промелькнула мысль, что это подходящий момент, чтобы вежливо отказаться от помощи матушки и постепенно разорвать связи с семьёй Фудзисаки.
— «Да, бенто»... — пока судорожно размышляю, Нэнэ-тян тихонько передразнивает.
— Что? — от воспоминания о своём конфузе чувствую, как лицо заливает жар.
— Вы сами так сказали: «Да, бенто»!
— Пожалуйста, перестань, мне неловко.
— Неужели вы так сильно его ждали, что желание с губ сорвалось?
— Ну... допустим, тут не прогадала...
— Вам станет легче, если просто во всём признаетесь. — девчонка загадочно улыбается и принимается лениво раскачивать сверток с завтраком из стороны в сторону, словно маятник. Всё это напоминает какой-то допрос, где преступника склоняют к чистосердечному признанию, предлагая тарелку горячего супа. Однако не намерен так просто сдаваться. — Вас ведь уволили, верно?
— Откуда ты... — замираю на полуслове, осознав, что выдал себя с головой.
Подобная прозорливость застаёт меня врасплох.
— Прости. В тот день случайно подслушала ваш разговор с отцом. — она виновато опускает глаза.
Теперь всё встаёт на свои места: она слышала ту перепалку в комнате ожидания.
— Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Тот человек орал так громко, что не услышать его было решительно невозможно. — Нэнэ-тян пытается что-то вставить, но я, набравшись смелости, продолжаю. — Именно так! К моему стыду, меня уволили. Не скажу, что мне совсем не больно, но, возможно, оно и к лучшему. Уже перестроился и готов двигаться дальше. Теперь свободен как ветер! — всё ещё переживаю за коллег, но сейчас моя главная задача — приободрить Нэнэчку. — Появилось уйма свободного времени, и решил научиться готовить. Вчера вот пытался состряпать никудзягу, но задача оказалась не из лёгких. Перестарался с тушением и напрочь сжёг дно кастрюли. Сейчас она отмокает на кухне, хотя не уверен, что её ещё можно спасти. Не думал, что всё закончится тотальным фиаско. Выбрасывать еду рука не поднялась, она всё ещё там, хоть и выглядит ужасающе.
«Да, вчерашний кулинарный эксперимент с треском провалился. Мне не хотелось признаваться в подобном позоре, но ради того, чтобы разрядить обстановку, решаю выложить всё как есть.»
— Ваш никудзяга... — шепчет девушка завороженно. — Хочу её попробовать.
— Э-э-э? Ты серьёзно?
«Я-то рассчитывал превратить всё в шутку, но разговор принимает неожиданный оборот.»
— Да.
— Но это же совсем невкусно.
— И пусть.
«Было бы неправильно отказывать ей сейчас, когда атмосфера наконец стала теплее.»
— Хорошо. Погоди немного, сейчас подогрею.
«Пути назад нет. — достаю из холодильника злополучную никудзягу, ставлю её в микроволновку и накрываю на стол. Тем временем Нэнэ-тян учтиво раскладывает принесённый обед. — Перед моими глазами великолепный бенто, перед ней моё кулинарное недоразумение.»
— Приятного аппетита! — сложив ладони, мы в унисон произносим. Затем мы одновременно тянемся палочками к еде: я пробую закуски из бенто, она отправляет в рот кусочек моего жаркого. — Вкусно! — вновь хором восклицаем мы.
«Матушкина еда, как и всегда, обладает тем самым нежным, домашним вкусом. Но как моя пережжённая никудзяга может быть вкусной?»
Искоса поглядываю на Нэнэ-тян и замечаю, как её лицо искажается в горькой гримасе.
— ... Не может быть. — договаривает вторую часть фразы.
«На мгновение пугаюсь, но потом осознаю — ну конечно...»
— Говорил же, не мучай себя, не обязательно это есть.
— Нет... всё съем. — упрямо заявляет девица и медленно, но верно продолжает трапезу.
Вчера, стоя у плиты, осознал две вещи: готовить невероятно сложно, а матушкины обеды — истинный шедевр.
— Спасибо за угощение. — доедаю свой двухъярусный бенто одновременно с ней, хотя у неё была всего лишь маленькая чашечка. — Прости, что накормил тебя этой гадостью.
— Всё в порядке, сама вызвалась. Не бери в голову.
— Ну ладно... — чувство вины всё равно не покидает.
— Ты ведь давно живёшь один, неужели совсем не готовишь? — промокнув губы платком, Нэнэ-тян спрашивает.
— Почти нет. Обычно ем то, что не требует долгой готовки. Хотя, заметь, не увлекаюсь едой быстрого приготовления, скорее налегаю на натто, тофу или полуфабрикаты с минимальной обработкой... — под её пронзительным взглядом почему-то начинаю оправдываться.
«В студенческие годы всё время уходило на учёбу и подработки, а в сознательном возрасте — на бесконечную службу, поэтому тратить часы на готовку казалось непозволительной роскошью. Натто в сем плане всегда выручал: дёшево, быстро и полезно.»
— Хм. Решение начать готовить самому — похвальный порыв.
— И вот к чему он привёл. — невольно морщусь, вспоминая вкус вчерашнего блюда.
— Слушай, а давай я тебя научу? — внезапно Нэнэ-тян выступает с предложением, которого никак не ожидал.
— Что?
— Научу тебя готовить. Ну, в смысле, просто возьму рецепты у мамы, и мы будем делать всё вместе по ним...
«Видимо, мне не послышалось. Учить кого-то — задача куда более хлопотная, чем готовить самой. К тому же у Нэнэ-тян нет ни единой причины тратить на меня своё время. Она и так вынуждена приходить в дом к взрослому мужику, а тут ещё лишние заботы. Однако, если освою кулинарию, матушка перестанет волноваться и присылать бенто, что в итоге освободит и саму Нэнэ-тян от сей обязанности.»
— Можно тебя об этом попросить?
Принимаю её предложение.
Мы тут же составляем план. Поскольку теперь располагаю массой свободного времени, подстраиваюсь под её график. Ввиду занятости в школе и на подработке, наше первое занятие назначается на следующую субботу.
Всю последующую неделю Нэнэ-тян каждое утро неизменно станет навещать с обедом. Думал, это будет касаться только будней, но она говорит о планах и в выходные зайти (и заходить в будущем, когда составится график на последующие недели) — перед встречами с друзьями или сменой на работе. Визиты всегда будут наноситься по утрам, так как остаток дня у юной школьницы, по-видимому, расписан по минутам. Подобная забота наполняет мою жизнь смыслом, хотя не перестаю беспокоиться о том, не слишком ли это для неё обременительно.
И так принялись к реализации устной договоренности. мирно потекли денечки. Временами, перед уходом, делали снимки: «Мама просила показать, как у тебя дела» почему-то всякий раз именно совместные селфи. Ловлю себя на мысли, что постепенно привыкаю к камере. Чувство глубокой благодарности в моей душе перемешивается с лёгким смятением, и так тянутся день за днём.
* * *
Я сижу за столиком на четверых в уютном частном ресторанчике с негромкой атмосферой.
— Ну что, за нашу долгожданную встречу, до дна! — провозглашает сидящий напротив меня мужчина легкомысленного вида, вскидывая кружку.
— Будем! — чокаюсь своим бокалом.
— Эх, хорошо! Алкоголь в любимом заведении аж до души пробирает, у-у-у. Ну же, Арата, не отставай!
— Перестаньте, Отори-сан. — осаживает его сидящая рядом женщина. — Вы же знаете, что старший не силён в выпивке.
— Всё в порядке, Китагава. — успокаиваю её я. — От пары глотков ничего не случится.
— Вы уверены? Если станет плохо, сразу скажите.
Мужчина напротив — Отори Кёхэй, мой ровесник, бывший коллега и один из немногих близких друзей ещё со школьной скамьи. Он часто ведет себя ветрено, но за сей маской скрывается проницательный человек, умеющий заботиться об окружающих и прекрасно понимающий, что нужно сказать другим в тяжелый момент. Справа же расположилась Китагава Ибуки, бывшая подчинённая, которая младше всего на два года. Короткая стрижка придаёт ей интеллектуальный вид, хотя порой способна на совершенно непредсказуемые поступки. Благодаря острому уму и смекалке, уже на третий год службы справляется с самыми сложными поручениями.
Сегодня я наконец исполняю данное ей обещание вместе поужинать.
— Кстати, Арата, ты-то почему при параде? Неужели уже нашёл новое место? — спрашивает Кёхэй.
— Нет, пока не работаю. Просто привык приходить сюда после службы, и мне показалось, что в окружении людей в костюмах в обычной одежде буду чувствовать себя не в своей тарелке.
«Причина ещё и в том, что из-за вечной занятости мой гардероб состоит преимущественно из деловой одежды, а повседневных вещей почти нет. Похоже, в будущем мне придётся уделить сему больше внимания.»
— Подумать только, о чём ты печёшься! Ты наконец обрёл свободу, так не позволяй старым привычкам сковывать себя. — Кёхэй по-дружески хлопает по плечу.
«Приятно слышать такие слова от друга, знающего, через что я прошёл.»
— И то верно, старший! Просила же вас хорошенько отдохнуть. — Китагава недовольно надувает губы, заглядывая мне в лицо.
— Спасибо вам обоим.
«Они знают о моей ситуации: Кёхэй в курсе всех деталей, Китагава — в общих чертах. Мне совестно, что заставляю их переживать, но одновременно чувствую себя счастливчиком, окружённым рассудительными и понимающими людьми.»
— Как там дела на деловом фронте?
— Сроки поджимают, техзадания безумные — словом, всё как обычно. — вздыхает Китагава, делая глоток сангрии. — Но благодаря тому, как тщательно вы передали дела, держимся. Иначе бы сегодня здесь не сидела.
— А что насчёт тебя, Арата? Выглядишь на удивление бодро для человека, попавшему в передрягу всех передряг. Даже цвет лица стал лучше. Сразу видно, питаешься нормально.
— Ну, ещё не до конца пришёл в себя, но отдых и впрямь идёт на пользу. Неужели раньше выглядел так плохо?
«Даже немного расстроен подобным замечанием.»
— Ты сам не замечал? В последнее время на тебя было страшно смотреть. Казалось, вот-вот рухнешь от истощения.
— Это правда. — подтверждает Китагава. — Мы очень беспокоились, ведь вы могли днями ничего не есть из-за работы. Сейчас мне гораздо спокойнее.
«Похоже, подготовка к свадьбе в сочетании с авралом на работе окончательно подкосили здоровье да взгляд на собственно самочувствие. В итоге ведь действительно свалился... Хорошо, что Нэнэ-тян оказалась рядом.»
— И не говори! Знаешь, Арата, Ибуки-тян даже собиралась вломиться к тебе домой...
— Отори-сан, замолчите!
— О чём это вы? — отвлекаюсь на воспоминания и упускаю нить разговора.
Китагава заливается краской, что для неё редкость. Вероятно, алкоголь ударил в голову.
— Да так, забудь. — смеётся друган, обрывая тему.
— С-старший, вы ведь даже не притронулись к никудзяге, хотя раньше её обожали. Неужели у вас всё-таки нет аппетита?
— Аппетит-то есть, просто... я и сам не знаю, как это объяснить. — смотрю в тарелку, только сейчас заметив свою медлительность.
— Раз не ешь, заберу! — Кёхэй мигом подцепляет кусочек из моей тарелки. — Кстати, слыхали новости? Миёси-сан возвращается в Японию.
— Она возвращается? Думал, осела в Штатах насовсем...
— Говорят, возникло какое-то срочное дело, п»оэтому летит сюда ближайшим рейсом.
«Срочное дело? Что же могло случиться?
— Простите, а кто такая Миёси-сан? — Китагава, не понимая, о ком речь, уточняет.
— Бывшая начальница Араты. Настоящий профи, её переманили в американскую компанию. Вы с ней вроде не пересеклись, неудивительно, её не знаешь.
— Наставница старшего...
— В начале пути Арата был тем ещё недотёпой, Миёси-сан с ним намучилась. — подмигивает друг.
— Да уж, до сих пор поминаю её добрым словом каждый день.
— Ого, не могу представить вас неумёхой! Отори-сан, расскажите ещё что-нибудь из тех времён! — оживляется коллега.
Несмотря на протесты, Кёхэй пускается в воспоминания, а Китагава слушает его с нескрываемым интересом.
«Что в этом забавного? Впрочем, вечер проходит весело, и если мои былые промахи служат поводом для смеха, то пусть так и будет. К тому же завтра предстоит первый урок кулинарии, сегодня главное — не переборщить с выпивкой.»