Глава четвёртая (2)
* * *
На следующее утро за завтраком завязывается разговор.
— Слушай, братишка, а на какой серии вы остановились?
— Ты про «Мою сводную сестру»? Уже всё посмотрел.
— Ого, как быстро! Там же целых два сезона.
— Было интересно, вот и посмотрел залпом. К тому же свободного времени сейчас предостаточно.
Кулинария постепенно становится моим хобби, но одного этого занятия мало, чтобы заполнить долгие часы дня. Сия проблема может показаться роскошью, но она вполне реальна. Когда спросил Нэнэ-тян, не посоветует ли она мне какое-нибудь увлечение, она предложила аниме и даже принесла томики оригинальной манги, с энтузиазмом рассказывая о сюжете.
— Тогда следующим посмотри «Пусть я и твой брат, но если есть любовь, то это не проблема!» — тоже отличная вещь!
— Х-хорошо, гляну на досуге. — отвечаю я, слегка опешив от того напора, с которым обычно спокойная Нэнэ вещает о своих интересах.
«Оказывается, у неё есть подруга, большая ценительница подобного жанра, и под её влиянием она тоже пристрастилась к просмотру. Возможно, лишь мои предубеждения, но удивлен, что современные девушки увлекаются такими вещами. Хотя, само выражение 'современная молодежь', пожалуй, уже звучит старомодно.»
— Из того, что видел, мне еще приглянулась «Милая громадина».
— Э-э-э?! Братик, ты смотришь «Милую громадину»?!
— Ну да. Сюжет там незамысловат, но при просмотре на душе становится как-то спокойно.
— Хи-хи, «спокойно»... как мило.
— Согласен. Жизнь этих персонажей действительно умиляет.
«Вот так обсуждать аниме по утрам — занятие весьма приятное. Раньше вечно не хватало времени на подобную культуру, и полагал, что анимация — нечто бесконечно далекое от меня, однако на исходе третьего десятка лет открыл в себе этот интерес. Увлечений много не бывает, и мне кажется, что начинать что-то новое никогда не поздно.»
Мир, который прежде ограничивался лишь дорогой от дома до работы и обратно, словно начал расширяться.
Когда беседа стихает, я заканчиваю завтрак, а для Нэнэ-тян наступает пора отправляться в школу.
— Братишка, дайте кофе глотнуть.
— Пожалуйста.
С тех пор как она попробовала его впервые, Нэнэ завела привычку просить глоток из моей чашки. Несколько раз предлагал сварить ей отдельную порцию, но она отвечает, что ей много не нужно. Посему для меня стало правилом оставлять на дне ровно один глоток специально для неё.
— У-у-у, горько...
... а реакция её неизменна.
На мои предложения добавить сахара или молока она, пристально глядя в глаза, отвечает: «Мне нравится пить его именно так».
«Прекрасно её понимаю. В этом чистом, лишенном примесей вкусе есть свое очарование. Мне отрадно сознавать, что Нэнэ разделяет это чувство.»
— Давно хотела спросить, а этого абрикосового джема раньше ведь не было? — она указывает на баночку, стоящую на столе.
— Мне его подарили, когда недавно ходил по пекарням. По утрам ты приносишь мне обед, так-то ем его днем с тостами.
— Хм... Надо же, ходил по пекарням. Неожиданно.
— Просто гулял, наткнулся на отличное место неподалеку, а там случайно встретил бывшую коллегу.
— С бывшей коллегой... по пекарням... — Нэнэ-тян замирает, пристально глядя на баночку и явно о чем-то раздумывая.
«Может, она тоже хочет попробовать? Или хочет прогуляться со мной?» — уже собираюсь спросить её об этом...
— Кстати, братик, сегодня ведь пятница. — ... как вдруг перебивает.
— А, и правда, уже конец рабочей недели. — я подхватываю смену темы; в конце концов, спрошу в другой раз.
— Ты ведь не забыл про завтрашний день?
— Разумеется, нет.
«Когда не работаешь, чувство времени притупляется, поэтому стараюсь вести размеренный образ жизни: встаю рано, смотрю новости, дабы не выпадать из ритма общества. А завтра, в субботу, обещал составить девушке компанию в походе по магазинам. Это своего рода благодарность за то, что она ежедневно приносит мне еду и порой учит готовить.»
— Хм-хм, ля-ля-ля... Жду не дождусь!
Нэнэ-тян пребывает в на редкость приподнятом настроении, она даже тихонько напевает, покачиваясь всем телом.
«Что ж, её можно понять: выполнять поручения матери и каждый день присматривать за стариком вроде меня — дело утомительное, должна же быть какая-то награда. Наверняка уже предвкушает, какую покупку ей оплачу. Интересно, что может пожелать богатая барышня?» -н настраиваюсь на серьезный лад, гадая, к чему готовиться завтра.
* * *
— Братишка, тебе очень идет! Теперь примерь вот это.
— Х-хорошо, понял.
Беру протянутую одежду, задергиваю шторку примерочной и переодеваюсь, беспрекословно следуя указаниям Нэнэ-тян.
Мы находимся в огромном торговом центре, куда она привезла утром на своей машине. Все мои вчерашние опасения оказались напрасными. Я-то думал, что потащит в бутики или брендовые магазины и станет требовать дорогие подарки, но сие было лишь плодом моего воображения. Нэнэ-тян вовсе не из тех девушек, что привыкли клянчить; она самостоятельная и разумная, так почему же так напрягся?
Закончив переодеваться, отодвигаю занавеску.
— Ну как?
— О-о, и это тоже отлично сидит! Повседневный стиль тебе к лицу, но и нечто более строгое смотрится великолепно.
Раздаются щелчки затвора — она фотографирует со всех ракурсов на свой смартфон. Мне становится не по себе от такого внимания.
— Послушай, Нэнэ-тян... Не слишком ли много снимков?
— Вовсе нет. Видишь ли, когда примеряешь столько вещей, легко забыть, какая смотрелась лучше. Я сохраняю их, чтобы потом можно было сравнить и выбрать.
Мне кажется, что Нэнэ-тян тараторит быстрее обычного, но её объяснение звучит вполне логично. Фотографии действительно помогают оценить детали со стороны, ведь в зеркале видишь лишь отражение, а тут — объективный взгляд. Нэнэ-тян явно разбирается в моде и любит одежду. Её глубокие познания в этой области вызывают искреннее восхищение. Вполне естественно, что человек начинает говорить быстрее, когда обсуждает то, что ей по душе.
Сегодня на ней сидит наряд в стиле «кэжуал»: привычный чокер, укороченный свитшот с открытыми плечами, облегающая мини-юбка и длинные сапоги. Из-за короткой длины кофты видна её тонкая талия, а в пупке поблескивает сережка. На мой взгляд, наряд кажется излишне открытым, но она уверяет, что ныне это в порядке вещей. И правда, оглядевшись по сторонам, замечаю многих женщин в подобном стиле. Однако оона выделяется среди всех. Даже я, человек далекий от моды, вижу, что на голову выше окружающих в плане стиля. У неё удивительно маленькое лицо и безупречные пропорции, отчего кажется выше своего роста. Её стройные ноги, виднеющиеся из-под юбки, белы и прекрасны, точно фарфор.
— Братишка, ты чего замер?
— Да так, ничего.
«Не могу же признаться, что засмотрелся на неё. Подобная красота невольно приковывает взгляд, и с этим ничего не поделаешь.»
— Ясно. Тогда следующее — вот сей элегантный комплект.
— Нэнэ-тян, постой. — останавливаю её, когда она уже готова вручить мне очередную охапку вещей. — Тебе не кажется, что мы выбираем одежду только мне? Разве мы пришли сюда не ради твоих покупок?
— А? Так это и есть мои покупки. Я выбираю одежду для тебя.
— Э-э-э... Впервые об этом слышу.
— Ну так я и не говорила. — она лукаво посмеивается. — Считай, что ты сегодня — моя личная кукла для переодевания. Всегда хотела попробовать подобрать гардероб для мужчины.
«Вот оно что. Она действительно обожает моду. Быть может, мечтает стать стилистом?»
— Так что побудь со мной до конца, ладно? — мило склоняет голову набок.
«Что ж, поскольку мне теперь часто придется ходить в будничном, её помощь весьма кстати. Я не то чтобы совсем не интересуюсь модой, но понимаю, что лучше довериться профессионалу.»
— Хорошо. Делай, как считаешь нужным.
После этого мы заходим еще в несколько магазинов, где покорно исполняю роль манекена.
— Братишка, может, мне помочь понести пакеты?
— Спасибо, но справлюсь. Тут всё равно только мои вещи.
Я иду, обвешанный многочисленными бумажными пакетами. Полагаю, проблем с одеждой на этот сезон у меня больше не возникнет. Помимо вещей, купили еще и посуду. Мне было неловко покупать всё только себе, и когда спросил Нэнэ, чего бы хотелось ей, она выбрала тарелки. По её словам, когда мы будем готовить вместе, ей хочется подавать еду в красивой посуде. Выбирать тарелки вдвоем оказалось на удивление интересно. Мы обсуждали, для каких блюд подойдет тот или иной узор, и в итоге присмотрели несколько комплектов. Хотя, формально, это опять были вещи для моего дома.
— Надо же, сейчас почти вся одежда — оверсайз.
— Ага. Тренды меняются, но это сейчас основа основ. Тебе ведь при твоем росте раньше сложно было подбирать вещи? — Нэнэ заглядывает в лицо.
— Твоя правда. Если брать по ширине плеч, то рукава коротки, а если по длине рукавов — висит мешком, выглядит неопрятно.
«Мой рост под сто девяносто сантиметров часто доставлял неудобства. Костюмы и рубашки приходилось шить на заказ, если хотелось добиться идеальной посадки.»
— Так что нынешняя мода здорово выручает.
— Но ведь не всё, что велико, автоматически становится стильным, во всём, и мире моде также, имеется тонкая грань.
«И тут она совершенно права. Выбор стал больше, но искать баланс всё равно приходится.»
— В этом плане повезло, что ты выбрала вещи, которые мне подходят. Спасибо.
— Да ладно, самой было в радость.
«Видимо, ей приятно, когда хвалят её навыки в любимом деле.» — замечаю, что походка Нэнэ стала легче.
— Мне понравилось, что ты честно говорил, что тебе нравится, а что нет.
— Ну, мне же это носить.
Она просила меня выбирать из предложенных вариантов, и я, набравшись смелости, высказывал свое мнение. Мы могли бы скупить всё, что она выбрала, но носить через силу то, что не по душе — неправильно. Взаимный обмен мнениями куда важнее.
— Но даже если что-то не совсем в моем вкусе, должен признать: всё, что ты выбирала, сидело на мне отлично.
— Вот именно! У тебя прекрасная фигура, подбирать вещи было одно удовольствие! — Нэнэ подходит ко мне почти вплотную, и нежный, сладковатый аромат её духов щекочет нос.
— Р-рад, что тебе понравилось.
— Кстати, тут заметила, что ты немного сутулишься. — она продолжает, не отстраняясь ни на шаг.
— Что? Неужели заметно?
— Да, и это обидно, ведь при таком росте осанка очень важна.
— Квартира, в которой жил раньше, была маленькой, и часто бился головой о притолоки. — тут же выпрямляюсь. — Видимо, привычка пригибаться вросла в мое поведение. — потираю затылок, словно оправдываясь. — Я старался следить за этим, но стоит расслабиться, как тело само принимает старую позу.
— Стоит расслабиться, значит... хм... — Нэнэ как-то странно задумывается над моими словами.
«Быть может, начала считать несобранным человеком?»
— Постой, а что за квартира? Семья Итиносэ ведь живет не в квартире.
«Проклятье. Видимо, действительно слишком расслабился. Нэнэ-тян не из тех, кого легко обмануть.»
— Твоя правда. Давай-ка перекусим и тебе всё расскажу.
* * *
Послеполуденный фуд-корт. Мы садимся друг напротив друга, сделав заказ. Я размышляю, с чего начать и как много стоит открывать.
— В той квартире жил примерно с конца начальной школы и до самого выпуска из университета. — Нэнэ слушает, не сводя с меня глаз. — Тогда мы жили вдвоем с мамой. Мы не были богаты и могли позволить себе лишь тесное жилье, где вечно задевал головой потолок. — для простой истории этого было бы достаточно, но чувствую: Нэнэ ждет иного, полного рассказа, другое её не удовлетворит и будет допытываться до победного,а это она умеет. — В семье Итиносэ я считаюсь «лишним», потому что — сын любовницы. — в шумном фуд-корте вокруг нас словно образуется вакуум тишины. Свой рассказ продолжаю ровным голосом. — Моя мать работала горничной в поместье, и мой отец, тот самый человек, начал оказывать ей знаки внимания, что переросло в роман. Если бы это была просто интрижка, всё сложилось бы иначе, но у него была законная жена. Их связь оставалась в тайне, пока мать не забеременела. Когда всё открылось, её выставили за дверь, и матушке пришлось налаживать жизнь в одиночку. Однако спустя несколько лет нас с матерью вернули в поместье. Дело в том, что в роду Итиносэ наследство передается строго по мужской линии. Законная жена родила дочь за год до моего появления на свет, но больше детей у них не родилось, и встал вопрос о наследнике. В отличие от семьи Фудзисаки, у нас запрещено вводить в род мужчин со стороны. И тогда, от безысходности, вспомнили о ребенке любовницы. Тест ДНК подтвердил, что «та самая» женщина родила именно наследника для семьи. Меня забрали для воспитания, запретили играть с друзьями, заставляли учить этикет и манеры с утра до ночи. Было тяжело, но старался ради любимой матушки. Всё изменилось, когда учился на последнем году начальной школы, тогда мне вроде исполнилось лет двенадцать: законная жена всё же родила сына. И в тот самый мин, как появился он на свет, я перестал быть нужен и снова выдворен из родового имения. Помню, какое счастье испытал, когда вышло вырваться из того ада и снова жить с мамой вдвоем. — стараюсь говорить бодро.
«Дальше тоже встретило нашу семейку порядком трудностей, однако на сегодня можно завершить рассказ, и так тяжелым вышел: что для меня... что для слушательницы.»
— Вот оно как... Спасибо, что доверился мне... — Нэнэ-тян едва сдерживает слезы. Её глаза влажно блестят, но она стойко терпит, ведь если расплачется, это будет выглядеть как жалость. А она не хочет делать из меня жертву.
«Какая же она всё-таки чудесная девушка.»
— Не бери в голову. Скорее, это мне стоит извиниться за столь тяжелый рассказ.
*Пи-пи-пи-пи, пи-пи-пи-пи...*
Внезапно оживает пейджер, оповещающий о готовности заказа.
— Кажется, наш обед готов, сейчас принесу. — оставляю девушку и спешу к стойке выдачи.
— Спасибо, братишка.
— Не за что.
Нэнэ благодарит меня, когда расставляю подносы. Её голос звучит бодро, от недавней меланхолии не осталось и следа. Только покрасневшие глаза выдают её, но решаю не касаться сей темы.
— Приятного аппетита!
На обед у нас горячее блюдо на железной пластине: горка риса в центре, посыпанная кукурузой и луком, а вокруг — сочное мясо. Помнится, в школе как-то водил меня в подобное место. Пробую первый кусочек и поражаюсь, насколько же в нем яркий вкус соли и перца. Вкусно, даже вызывает привыкание, но каждый день такое есть не стоит.
«Раньше о подобных вещах и не задумывался.»
— Нэнэ-тян, можно спросить?
— Мм? Да, конечно.
— Ты... скажем так, весьма близка к народу. Заметил это еще в супермаркете, да и сейчас мы сидим на фуд-корте.
«Семья Фудзисаки богаче Итиносэ, и Нэнэ, в отличие от меня, выросла в достатке, притом, как понимаю, дозволительном — то есть за каждую потраченную на неё иену семью не попрекала, отчего удивляло, что её восприятие жизни ничуть не оторвано от реальности.»
— А, вот о чем ты... — она явно ожидала другого вопроса и теперь выглядит слегка разочарованной. — Раньше тоже не ходила по таким местам. Жила той жизнью богатой девочки, которую все себе представляют. Всё изменилось, когда поступила в школу Амагаминэ.
«До этого она училась в частной школе для девочек. Амагаминэ же, хоть и престижная, но всё же государственная школа, где учатся дети из самых разных семей. Видимо, там она и набралась житейского опыта.»
— Ты говорила, что подрабатываешь. Очень достойно, особенно для девы твоих лет.
— Да брось, обычное дело. Все так делают. — машет руками, мол, не за что хвалить. — Сначала было трудно, но теперь рада, что пошла и устроилась работать. Когда понимаешь, сколько труда стоит один заработанный иен, и сколько их получаешь за час работы, начинаешь иначе смотреть на цены и относится к людям, которые ежечасно работают и на более тяжелых работах или предприятиях. Самостоятельно осознала, какой выдающийся человек мой папа и что наша жизнь — не некая данность, а результат большого труда, проведенного еще до моего рождения и проделываемого по сей день.
«Потрясающе. То, что она способна так глубоко чувствовать и анализировать, говорит о её чистосердечии.»
— А где именно ты работаешь?
— Ну... это что-то вроде кафе, точнее, ретро-кофейни.
«Ретро-кофейня? Интригующее определение.» — в последнее время стал гораздо любопытнее.
— У меня есть время, может, как-нибудь загляну к вам?
— Э-э-э... — Нэнэ удивленно хлопает ресницами.
«Похоже, зашел слишком далеко. Пересек границу, пока которую она не хочет демонстрировать остальным.»
— Прости, наверное, это была плохая идея.
— Нет-нет, просто неожиданно... Конечно, приходи! Буду очень-очень рада!
— Правда? Тогда скажи название.
— Называется «Убывающая луна»...
После этого мы еще долго болтаем о её работе, школьных друзьях и моих былых временах, вот так день пролетает незаметно в приятной беседе.
* * *
Завершив неспешный осмотр торгового центра, мы понемногу собираемся возвращаться домой.
— Ах, как же всё-таки было весело! — протяжно восклицает спутница.
— Благодарю за сегодняшний день. — отвечаю я.
— Ты ведь сопровождал меня, пока ходила за покупками, верно? Посему слова благодарности должна произносить именно я, Нэнэ. — говорит о себе в третьем лице, но понимаю, что сие лишь проявление её причудливого характера.
«Хотя, если признаться честно, приобретал вещи в основном сам.»
— Но всё же на душе остаётся один неприятный осадок. — добавляет она с тихой грустью.
— А, ты об...
В памяти тут же всплывает недавняя сцена в игровом центре. Когда мы прогуливались мимо рядов с игровыми автоматами, мой взгляд наткнулся на установку с «кран-машиной», внутри которой находилось то самое существо.
— Мне так хотелось забрать «Дэкакаву» с собой... Какая жалость. — Нэнэчка понуро опускает голову и обиженно выпячивает губу.
— Сколько бы мы ни пытались, вытащить его так и не удалось. — констатирую очевидное, также раздосадованно ведя плечами.
Она призналась, что прежде лишь наблюдала за игрой друзей, но сама никогда не пробовала управлять механической клешнёй, да и мой опыт в данном деле немногим богаче. Два новичка честно приложили все усилия, однако игрушка даже не шелохнулась, отчего мордашка «Дэкакавы», которая по идее должна казаться милой, в тот момент видится мне на редкость ехидной и раздражающей.
Не выдержав нашего жалкого зрелища, сотрудник заведения попытался было поправить положение приза, но мы в один голос заявили, что в этом нет нужды, и вежливо отказались. В конечном итоге нам приходится смириться с поражением и оставить сию затею.
— В следующий раз обязательно получится. — подбадриваю её.
— Ой, неужели будет следующий раз? — лицо девушки мгновенно озаряется ярким светом да надеждой
— Да, в следующий раз непременно его достану.
— Ура-а!
«Должно быть, ей и впрямь не терпится заполучить сие плюшевое чудище.»
Нэнэ-тян радостно сжимает кулачки в победном жесте.
— Учитель Итиносэ! — внезапно раздаётся чей-то голос, окликающий меня по имени.
«Учитель?»
Сперва решаю, что это Нэнэ-тян так подшучивает надо мной, однако тембр голоса совершенно иной. Оглядываюсь по сторонам, но не вижу никого, кто мог бы ко мне обращаться.
— Учитель Итиносэ! Я здесь, внизу-у-у-у!
Опустив взгляд, замечаю маленькую девочку, которая активно подпрыгивает на месте.
«На вид выглядит не старше ученицы начальной школы... ну самый крайняк, первого года средней. С чего бы ей называть меня учителем и откуда фамилию знает, неужто разговор в ТЦ подслушала?»
— Э-э... если ты потерялась, то центр помощи находится вон там. Хочешь, провожу тебя?
— Не надо меня никуда провожать, я вообще-то не ребенок! Неужто позабыл меня, ась?! Это ж я, Кохината Юки!
Глядя на девочку, напоминающую маленького зверька, и ощущая исходящую от неё солнечную теплоту, наконец вспоминаю, кому принадлежит данное имя.
— Ты Кохината-сан из того класса, где я проходил педагогическую практику?
— Да-да, именно так! Так счастлива, что ты меня узнал. Ой, прости, что вот так внезапно влезла в ваш разговор и помешала! Скажи-ка, а дамочка рядом с тобой — девушка твоя? Или, может быть, уже супруга?
— Да, его законная женушка. — с совершенно серьёзным лицом заявляет Нэнэ.
— А ну прекрати, не стоит так шутить. Она мне ни девушка, ни жена. У меня нет возлюбленной, и не состою в браке. — спешу внести ясность и решительно отрицаю её слова.
«В последнее время мне кажется, что Нэнэ-тян слишком часто позволяет себе подобные вольности.»
— Ну же, братишка...
— Ах, так ты его младшая сестра? — Кохината-сан с облегчением прикладывает руку к груди. Затем пристально вглядывается в лицо Нэнэ-тян, и её глаза широко распахиваются от изумления.
— Постойте, да вы же Фудзисаки-сан! — вскидывает руки и вскрикивает от неожиданности.
«Какая же она всё-таки шумная, ничуть не изменилась.»
— Вы знакомы, Нэнэ? — уже вопрошаю я.
— Нет, её не знаю... — подруга медленно качает головой из стороны в сторону.
— В смысле не знаете, как это понимать?! — глазки её на лоб лезут. Подлетает к Нэнэ и начинает по-детски трясти за рукав. — Я ж класснуха ваша!
— Как это не знаете?! Я же ваша классная руководительница!
«Что? Выходит, Кохината-сан — преподавательница в школе Нэнэ? Удивляюсь порой, насколько мир одна большая деревня.
— Постойте. — срабатывают шерестенки в голове неугомонной девушки. — Но ведь у Фудзисаки-сан и учителя Итиносэ разные фамилии. К тому же учитель сказал, что не женат. Так вы всё-таки сестра?
— Ну, тут сложились определённые обстоятельства...
— Ой-ой, простите мою излишнюю любознательность! — видя замешательство, она принимается торопливо и многократно кланяться.
После этого просит мой номер, и мы обмениваемся контактами. Уходя, Кохината-сан умудряется споткнуться и едва не падает, а затем какая-то незнакомая бабушка угощает её конфеткой. Глядя на сию картину, невольно думаю, что она всё-таки выглядит как настоящий ребёнок. Нэнэ-тян сохраняет угрюмое молчание вплоть до того момента, как нам приходит пора расходиться.
«Неужели оплошал как-то под конец дня? Вряд ли причиной такого настроения стал один лишь неудачный поход за игрушкой. — оставшись в одиночестве на обратном пути, прокручиваю в голове реакцию Кохинаты-сан. — С точки зрения общества и юриспруденции, Нэнэ вовсе не приходится мне названой сестрой, а, следовательно, я не являюсь её братишкой, или как там еще говорят — зятьком?.. Сие значит, что мы совершенно чужие люди, между которыми нет никакой связи, но так ли оно на практике? Прежде полагал именно так, но теперь чувствую, что всё изменилось. Какова же природа наших нынешних отношений?» — как бы ни размышлял, ответ не находится.
Пакеты в обеих руках кажутся непривычно тяжёлыми, но, вероятно, это лишь следствие усталости после долгой прогулки.
* * *
Лаунж-зона роскошного отеля. В этом просторном помещении, обставленном изысканной мебелью, время течёт размеренно и спокойно.
— Благодарю, что нашли возможность прийти, несмотря на вашу занятость.
— О чём ты говоришь, Арата-кун? Это мне следует благодарить тебя за визит. — сел напротив Фудзисаки Сэйдзи-сана, нас разделяет лишь гладь ламинированного стола. Взрослый мужчина, несостоявшийся тесть продолжает речь. — Арата-кун, вернее, Итиносэ Арата-сан. Искренне признателен тебе за то, что ты пришёл. И приношу свои глубочайшие извинения за тот вопиющий поступок, который совершила по отношению к тебе моя дочь.
— Что вы, прошу вас, поднимите голову! — в панике вскакиваю с места, поскольку он склоняется в поклоне так низко, что его лоб едва не касается поверхности стола.
Глядя на его решительный настрой, нетрудно вообразить, что если бы не этот стол и не посторонние взгляды, он бы склонился ещё ниже.
— Мне правда очень жаль.
— Как уже говорил, принял ваши извинения ещё в день церемонии. Посему, прошу вас...
«Учитывая статус заведения, здесь не принято открыто пялиться на окружающих, однако атмосфера за нашим столом явно выбивается из общего спокойствия. Глава огромной корпорации «Фудзисаки Групп» склоняет голову перед юнцом, которому нет и тридцати, и неудивительно, что это привлекает внимание.»
— Я явился сюда сегодня не для того, чтобы выслушивать извинения. Мы здесь для обсуждения наших дальнейших официальных соглашений.
«Именно так, эта встреча носит деловой характер. Ранее было обещано, что мне возместят расходы на свадьбу и выплатят компенсацию за моральный ущерб, нанесённый публичным унижением. Сейчас мы собрались, чтобы официально оформить все бумаги.
— Верно. Вот документы, которые передал мне адвокат. — Сэйдзи-сан извлекает бумаги из кожаного портфеля и раскладывает их на столе. Мы внимательно изучаем каждый пункт, после чего он произносит. — Я понимаю, что дело не в деньгах, но если ты согласишься принять их, готов предоставить сумму, превышающую указанную здесь. Более того, если ты пожелаешь, могу предложить тебе достойную должность в нашей компании.
Я остро чувствую, что он вовсе не пытается просто откупиться, чтобы облегчить свою совесть. Однако в подобных ситуациях деньги часто остаются единственным доступным инструментом урегулирования.
— Как уже упоминал ранее, не приму ни единой йены сверх того, что положено по закону.
Сумма, указанная в документах, весьма внушительна. Я даже сомневаюсь, имею ли право принимать такие деньги, но это официальная встреча взрослых людей, где простые отговорки неуместны. Решение принять данные средства станет для нас обоих своего рода обрядом перехода, позволяющим двигаться дальше.
— Вот как... Позволь спросить, ты действительно уверен, что не хочешь подавать иск против Химено? — произнесение этих слов даётся Сэйдзи-сану с трудом, ведь он говорит о собственной дочери.
«Оскорбление личности относится к категории дел частного обвинения, и если не подам жалобу, ей не будет предъявлено никаких обвинений. Поэтому принимаю лишь возмещение расходов на само торжество. Моё положение просто вернётся в исходную точку, и этого вполне достаточно.»
— В конечном счёте, причина случившегося в том, что не сумел удержать Химено-сан рядом с собой.
— Нет, ты ошибаешься! — отец непутевой дочери, который всегда умел сопереживать окружающим, пытается заступиться за меня...
— К сожалению, такова реальность. — ... но я проявляю настойчивость и продолжаю. — До сих пор не до конца понимаю, что именно Химено-сан подразумевала под «истинной любовью», о которой она твердила в тот день. Наша помолвка была деловым решением, но я верил, что в совместной жизни мы могли бы взрастить и сохранить взаимные чувства. Однако она не выбрала меня, оказался не нужен в её жизни. — и это неоспоримый факт, такова истина. — Произошедшее стало тяжелейшим испытанием, но сейчас чувствую, будто с моих плеч свалился огромный груз, мне легко и смотрю в будущее с оптимизмом. Такое ощущение, будто начал вторую жизнь. — закончив свою длинную речь, извиняюсь за многословие и склоняю голову.
— Я понял. — Сэйдзи-сан после долгой паузы тяжело произносит. — Значит, таков твой окончательный ответ.
Над столом воцаряется продолжительное молчание. На этом наши формальные дела с семьёй Фудзисаки фактически завершены.
— Мне будет не хватать наших встреч... — в этом тихом вздохе и последовавших за ним словах Сэйдзи-сана не чувствую ни капли фальши.
— Мне очень приятно слышать подобные слова. Благодарю вас.
Напоследок вспоминаю о том, что хотел сказать. О том, что его супруга Томоко-сан готовит для меня обеды, а Нэнэ-тян приносит их мне. Возможно, это происходит по личной просьбе самого Сэйдзи-сана. Уже собираюсь выразить свою признательность, как вдруг нас прерывают:
— Господин Фудзисаки. — внезапно обращается к нему сотрудник отеля, держа в руках телефон.
— У меня сейчас важный разговор, прошу прощения, но не могли бы вы не перебивать нас? — отвечает он сухо и резко. Его голос звучит совершенно иначе — холодно и властно, вызывая дрожь где-то внутри.
— Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, вы можете ответить. — мне становится жаль сотрудника, и я решаю прийти ему на помощь. — Мы уже всё проверили и практически обо всём договорились. К тому же вы крайне занятой человек, возможно, это какой-то срочный вызов.
Тот факт, что он выделил мне время ради извинений за поступок дочери, сам по себе удивителен. Его график наверняка расписан по минутам, и я не настолько глуп, чтобы этого не понимать.
— Вот как... спасибо. Однако ведь давал распоряжение секретарю не беспокоить в это время. — лицо Сэйдзи-сана выражает недоумение.
«Скорее всего, перед нашей встречей он предусмотрительно выключил свой телефон. Раз они связались через персонал отеля, дело должно быть действительно серьёзным.»
— Алло, это я. Что? Химено явилась домой вместе с тем мужчиной?! — голос Сэйдзи-сана, обычно спокойный, на мгновение становится громче. — он не заполняет собой весь лаунж, но звучит достаточно отчетливо, чтобы я всё услышал. Взглядом показываю ему, что он может идти. Сэйдзи-сан медлит мгновение, а затем глубоко вздыхает. — Понял. Сейчас буду, пусть подождут в приёмной. — вернув телефон сотруднику, он встаёт и обращается ко мне. — Мне несказанно жаль, что всё закончилось именно так. Я принёс тебе столько хлопот, от начала и до самого конца.
— Нет, что вы, не берите в голову. Спасибо вам за всё, что вы для меня сделали. Очень вам благодарен.
Поднимаюсь и кланяюсь в знак уважения. На лице Сэйдзи-сана на миг отражается целая гамма сложных эмоций, но он быстро возвращает себе маску величественного главы компании и стремительно уходит.