Глава шестая

Утро. Мы с Нэнэ-тян сидим за домашним столом плечом к плечу. Перед нами разложены коробочки с обедом, и, пускай сейчас лето — пора, когда аппетит обычно пропадает — с нетерпением предвкушаю трапезу. Это привычный вкусный обед, приготовленный её руками, однако в выборе продуктов заметны изменения: куриная грудка сменилась нежным филе, а вместо привычного гарнира красуется брокколи.

— Сегодня обед кажется каким-то особенным. — замечаю я.

— Эхе-хе, ты заметил? Узнав о том, что ты недавно начал ходить в спортзал, решила составить меню с высоким содержанием белка. — с кроткой улыбкой отвечает девушка.

— Это очень радует. Спасибо тебе.

«Нэнэ всегда уделяет пристальное внимание балансу питательных веществ, посему ей без труда удаётся привносить в рацион разнообразие. Я не раз говорю ей, что можно и не утруждать себя, ведь она готовится к вступительным экзаменам, а летний зной делает путь от её дома до моего весьма утомительным. Однако, вопреки моим словам, продолжает приносить обеды на протяжении всех летних каникул. Утверждает, что здесь ей гораздо легче сосредоточиться на учёбе, чем у себя дома. 'Если возникнут трудности, могу сразу спросить совета у учителя' — поясняет она, и этот довод кажется мне весьма убедительным.»

Пока Нэнэ-тян корпит над учебниками, вовсе не предаюсь праздности

В статусе фрилансера-программиста тружусь над заказами, а порой ухожу из дома ради наставничества в школе или подработки в кофейне, отчего ныне веду жизнь, примеряя на себя сразу три разные роли. На первый взгляд такой график кажется перегруженным, однако, в отличие от времён работы в компании, сейчас занимаюсь любимым делом в собственном темпе, следовательно, сердце моё полнится удовлетворением. У меня хватает и времени, и душевных сил.

В последнее время очень нравится атмосфера дома, где перекликаются стук клавиш клавиатуры и шуршание пишущей по бумаге ручки. Стоит кому-то из нас поддаться лени, как общее дело может пойти прахом, но с Нэнэ-тян за это можно не опасаться. Обед обычно готовлю я, и мы едим вместе во время перерыва, но если у неё стоит смена в кофейне, собираю еду в контейнеры, чтобы она могла взять её с собой.

— Что ж, пора и мне собираться на работу.

— Ой, а ты не мог бы приготовить сегодня обед и для меня? — спрашивает она.

— Хм. Мне не трудно просто переложить еду, но разве у тебя сегодня есть смена?

«Если она просит собрать ей обед, значит, у неё есть дела вне дома. Собирайся она на прогулку с друзьями, они бы наверняка пообедали в кафе, а если бы встреча была назначена на вторую половину дня, она могла бы поесть здесь. Вот так невольно прихожу к выводу, что её ждут в кофейне, хотя в графике смен её имени вроде бы не значилось.»

— А-а, ну... да... внезапно попросили подменить кое-кого.

— Но разве это разумно? Мы ведь договаривались, что ты сократишь количество рабочих часов.

— Меня так сильно умоляли, что просто не смогла отказать.

Как учитель, испытываю некоторое беспокойство из-за того, что выпускница тратит время на подработку. Поскольку Нэнэ-тян изучает математику университетского уровня, провал на экзаменах ей вряд ли грозит, однако в такой важный период лишние часы за учебниками никогда не бывают лишними.

— Было бы славно, если бы мог выйти вместо тебя, но у меня сегодня тоже смена...

— Всё в порядке, не бери в голову. — отрезает она, давая понять, что разговор окончен. Одаривает улыбкой, стараясь не портить атмосферу, но это выражение лица кажется мне каким-то болезненным, словно на него легла невидимая тень.

* * *

Сегодня в кофейне снова многолюдно. Посетителей неодолимо влекут суфле-панкейки из ограниченного меню. Данный десерт славится своей пышностью и обилием сливок, но при этом удивительно легкий и не оставляет чувства тяжести, отчего и пользуется такой популярностью. Однако я не большой любитель сладкого, да и моему организму, перешагнувшему порог середину двадцатилетия, вряд ли под силу одолеть такую порцию целиком, о чём и думаю с кроткой усмешкой.

— Доброе утро, Мидзутори-сан.

— А, Юпитер, доброе...

Мидзутори-сан, обычно сияющая жизнелюбием, сегодня выглядит поникшей, и в её приветствии совершенно не чувствуется прежней бодрости. Впрочем, каждому порой бывает трудно настроиться на рабочий лад сразу после прихода. Я полагаю, что со временем она «заведётся» и придёт в норму.

*Дзынь!*

Раздаётся резкий, леденящий душу звон разбитой посуды, и в зале, только что полнившемся гомоном голосов, на мгновение воцаряется мёртвая тишина. Тотчас после этого со всех сторон раздаются извиняющиеся голоса сотрудников. Судя по звуку, разбилась тарелка. Я перевожу взгляд и вижу Мидзутори-сан: она опустилась на корточки и уже тянет руки к осколкам. Я хочу крикнуть: «Опасно!», но не успеваю.

— Ой! — вскрикивает она и резко отдергивает руку. На кончике её пальца выступает алая капля крови.

— Успокойтесь, Мидзутори-сан. У вас течёт кровь, поэтому немедленно идите в подсобку и обработайте рану, а я позабочусь об остальном.

— Э... а... — отвечает невпопад и нетвёрдой походкой направляется в сторону офиса.

Первым делом проверяю, всё ли в порядке с гостями.

— Уважаемые посетители, никто не пострадал?

Затем вежливо интересуюсь, не запачкана ли их одежда. К счастью, находящихся рядом людей беда обошла стороной. К тому же Мидзутори-сан убирала стол после ушедших клиентов, так что на тарелке не было еды, и мне остаётся лишь собрать осколки. Разбитая керамика очень острая, и трогать её голыми руками крайне рискованно, так-то использую метлу и совок, после чего бережно заворачиваю всё в газету и закрепляю скотчем.

«Мне бы хотелось пройтись пылесосом, чтобы собрать мельчайшие, невидимые глазу частицы, но поскольку в зале ещё обедают люди, придётся отложить это. Нужно не забыть тщательно пропылесосить и вымыть пол шваброй после закрытия. Эти правила безопасности знают все сотрудники, включая Мидзутори-сан, но, вероятно, из-за случившегося она просто разволновалась и потеряла самообладание.»

Когда рабочий день заканчивается и я приступаю к закрытию смены, Мидзутори-сан робко приближается ко мне.

— Юпитер, прости за сегодняшний случай.

— Что с тобой такое, к чему эти церемонии? Пожалуйста, не бери в голову.

— Я разбила тарелку, испортила атмосферу в зале, доставила неудобства заведению, да ещё и свалила на тебя всю уборку... — она нервно теребит края одежды, её голос затихает, а пластырь на пальце лишь подчёркивает эту безрадостную картину.

— В таких ситуациях мы должны выручать друг друга.

— Но всё же...

Я понимаю, как горько бывает из-за ошибок на работе. Тем более она ещё студентка, её чувство ответственности вполне объяснимо. Наверняка Цукими-сан уже поддержала её, но, пожалуй, и мне стоит внести свою лепту. Я прочищаю горло, настраивая голос. Так, кажется, это звучало именно так.

— Ну и хлопотная же ты девчонка. — произношу я.

— Это же... та самая фраза! — Мидзутори-сан, до этого смотревшая в пол, резко вскидывает голову.

«Да, цитата из её любимой игры, слова персонажа, от которого она без ума. Сказал-то, сказал, но теперь мне ужасно неловко. Моя актёрская игра явно не дотягивает до того мастерства, что демонстрировала Накамура-сан в лагере.»

— У-у-у, спасибо тебе огромное!

Похоже, даже моё неумелое исполнение возымело эффект: лицо Мидзутори-сан озаряет широкая, искренняя улыбка.

— Тебе полегчало?

— Да! Стало гораздо лучше! А можешь повторить ещё разок? Я на диктофон запишу!

— Ни за что.

«Мне слишком стыдно, второго раза не будет.»

— Ну вот, какой жадный! Больше ведь не услышу-у... — картинно надувает губы. Именно её природное обаяние и жизнерадостность помогают поддерживать в нашем заведении такую тёплую и приятную атмосферу. — Знаешь, сегодня утром и Нэнэ-тян была какой-то рассеянной и допускала ошибки. Неужели в конце августа всех так подкосила летняя усталость?

— Э? Нэнэ-сэмпай тоже?..

— Да. То забудет записать заказ, то перепутает номера столов при подаче блюд.

— На неё совсем не похоже...

«Вряд ли спишешь подобное на перепады температуры или усталость, точно в характере подруги: обычно она собранная, просчетов не допускает. Дома кстати тоже вела себя странно, так-то, возможно, её самочувствие оставляет желать лучшего.»

— Погоди, а разве у Нэнэ-сэмпай сегодня не выходной? — переспрашивает коллега.

— Она сказала, что её очень просили выйти на замену.

— Судя по графику, подменить она могла только Ёцую-сан. Она и меня спрашивала, но у меня были планы, так что отказала. К тому же, у неё был такой тон, будто подмена — дело не к спеху, если кто-то сможет — хорошо, а нет — так нет.

«Слова Нэнэ-тян явно расходятся с тем, что говорит Мидзутори-сан.»

— Итиносэ-кун. — начальница выглядывает из офиса и манит рукой.

— Вы меня звали?

— Да, зайди ко мне на минутку, будь добр.

— Хорошо.

Мидзутори-сан, решив, что ей лучше не мешать, поспешно прощается: «Тогда пойду, до свидания!», и бодро уходит домой.

— Что-то случилось? — спрашиваю, невольно понижая голос из-за загадочной атмосферы, которую напустила Цукими-сан, хотя других сотрудников в помещении нет.

— Хотела у тебя узнать, Итиносэ-кун, нет ли у Нэнэ-тян каких-то проблем или тревог?

— Нет, она мне ничего такого не рассказывала.

Пытаюсь найти в памяти хоть какую-то зацепку, но тщетно. С учёбой у неё всё ладно, и не помню, чтобы она жаловалась на что-либо.

— А почему вы спрашиваете?

— Знаешь, думаю, тебе-то могу это доверить. — произносит Цукими-сан после недолгого колебания. Судя по тону, речь идёт о чём-то, чего ещё не знают остальные. — Нэнэ-тян сказала, что хочет уволиться из кофейни в конце месяца.

— Что? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его обдумать. — Простите. То есть как это понимать?

— В самом прямом смысле. Сказала мне об этом внезапно, сразу после смены.

— А назвала причину?

— Говорит, хочет полностью посвятить себя подготовке к экзаменам. Я пыталась её отговорить, предлагала просто числиться у нас, не выходя на смены до конца поступления, но она непреклонна. При этом в текущем месяце она сама вызывается подменять других ребят. Как-то всё это не вяжется друг с другом, не находишь? — Цукими-сан тяжело вздыхает, скрестив руки на груди, видимо, вновь прокручивая в голове тот разговор. — Всё это показалось мне очень странным, вот и подумала: вдруг у неё есть иная причина, которой поделилась с тобой.

— Она мне ни слова не сказала.

«И это чистая правда. Даже не подозревал, что собирается уходить.»

— Вот как... Ну, извини, что задержала. Это всё, что хотела узнать.

На сем наш разговор завершается, и покидаю заведение.

Вечерний путь домой в конце августа уже не такой удушливый, но все мои мысли заняты лишь Нэнэ. Пусть именно она привела на эту работу, потому вовсе не обязана отчитываться передо мной о своём увольнении. Однако то, что внезапно набрала дополнительные смены, не даёт мне покоя. В груди разливается едкое чувство пустоты: «Если её что-то гложет, почему не доверилась мне?».

* * *

На следующий день в обеденное время мы прерываем работу и садимся за стол. Я приготовил сомен с обилием добавок, и мы ведём непринуждённую беседу.

— Арата-сан, ты сейчас совмещаешь столько дел сразу, это поразительно. Тебе не слишком тяжело?

— Если вспомнить мою работу в прежней компании, то там я трудился гораздо больше часов, так что нынешний ритм мне нипочём. К тому же, заниматься разными вещами — интересно, постоянно открываю для себя что-то новое.

— Интересно, значит... — Нэнэ-тян кивает, словно подтверждая какие-то свои мысли. — Да, на тебя похоже.

— А как твои успехи в учёбе?

— Хм, по результатам пробных тестов в выбранный университет у меня категория «А», если продолжу в том же духе, проблем с поступлением быть не должно.

— Это замечательно. — делаю глоток прохладной лапши и, выдержав паузу, продолжаю. — Но если всё так гладко, зачем тебе увольняться из кофейни?

— Э-э-э?.. — она замирает с ошеломлённым видом, явно не ожидавшая, что затрону сию тему.

— Цукими-сан мне всё рассказала.

— ... Вот как. Ну и что с того?

— Если официальная причина — учёба, а с ней у тебя нет проблем, то зачем уходить?

— Тебе-то какое дело? Тебя это вообще не касается. — бросает она.

Впервые сталкиваюсь с таким резким, недвусмысленным отторжением. Слова о том, что это меня не касается, болезненно укалывают в самое сердце.

«Возможно, и правда не имею права вмешиваться.

— Спасибо за обед. — Нэнэ-тян встаёт из-за стола, так и не взглянув в мою сторону. — Пожалуй, пойду домой.